"Та самая Аннушка". Часть вторая: "Это ничего не значит"

Я задумчиво взвесил её на руке — лёгкая. Пластик же.

— Нормально взяли, — заверил меня неверно понявший этот жест брокер. — За гранатомёты торговались как подорванные, простите невольный каламбур. С теми, у кого не оказалось достаточно топливных купонов, я провёл серию встречных бартерных сделок, тут же реализовав товар, что вышло хлопотно, но выгодно.

— Спасибо.

— Не за что. Я получил большое удовольствие, редко удаётся так повеселиться.

Надо же, кому-то это веселье. Я бы был в ужасе, заставь меня кто жонглировать этим пресловутым «товар-деньги-товар».

— Один грузовик ушёл сразу, — сказал деловитый Кройчек, — два пока постоят у меня на комиссии.

— Мы уже договорились, — перебил его Керт, — если запросит что-то ещё, не соглашайтесь, процент вполне достойный.

— Ладно, ладно, — вздохнул механик, — здоров ты торговаться, брокер. Что с автобусами будем делать и вахтовкой?

— Пока на паузе, — ответил я. — Вдруг Алина с беженцами не договорится? Тогда их придётся куда-то снова везти, хотя совершенно не хочется. Пристроились бы при Терминале, растили бы картошку для ресторана, помидорчики на салат. И им хорошо, и продукты свежие.

— Эй, служивый! — машет мне рукой от дверей Донка. — Вот ты где!

Я помахал в ответ, она бодро засеменила к нам. Чего это бабуся такая резвая?

— Доболтались эти ребята с Алиной, — заявила она радостно. — Будут тут аборигениться. Теперь это не твоя головная боль.

— Рада за них, я смотрю?

— Что? Я? Не, мне пофиг. Я чего хотела сказать-то: раз их вести не нужно, бедная трезвая Доночка может же чуточку наебениться? Не чтобы прям в жоповину нарезаться, а хотя бы в попочку накидаться?

— Пожалуй, да, — ответил я неуверенно. — Слушай, я же тебе, наверное, каких-то денег должен? Ну, ты привела сюда автобусы, это же работа глойти, верно? Да и вообще, надираться санитайзером вряд ли полезно для печени.

— Санитайзером? — заржала Аннушка. — Так вот оно в чём дело! Я-то думала, кого она разводит тут на бухло, а оказывается, автомедика!

— Ему похрен, — буркнула Донка, — он железный. Но до шкафчика с антисептиком у него манипулятор не сразу дотягивается. Я успеваю отлить.

— К чёрту, пошли ко мне, — сказала Аннушка, — выставлю вам нормального виски по такому случаю. А денег ты ей сегодня не давай, а то она всё пропьёт и сдохнет. Завтра рассчитаетесь.

— Да, блин, это правда, — вздохнула Донка. — Как начну, уже не остановлюсь, пока не рухну.

В ВИП-апартаментах нас встретила Алина.

— Ваше предложение, Алексей, — сказала она чопорно, — было рассмотрено всеми сторонами и признано здравым. Привезённые вами беженцы станут зародышем нового населения среза. Мы, со своей стороны, постараемся обеспечить их всем необходимым и будем приглядывать. На первом этапе они будут полностью от нас зависеть, но потом, я надеюсь, ситуация изменится.

— Хотите воспитать себе хозяев?

— В очень отдалённой и теоретической перспективе. Сейчас я больше рассчитываю на сотрудничество в плане сельскохозяйственного производства, что позволит сократить закупки продовольствия у караванов. У них очень большая наценка.

— Я же говорила, — засмеялась Аннушка. — Алинка умнота́! Наливай, солдат!

Я достал из бара гранёный флакон без этикетки, полный золотистой жидкости, разлил понемногу в три квадратных толстостенных стакана.

Виски оказался гораздо вкуснее того, что мы пили в пустошах из железных кружек. Или просто обстановка располагает.

— Жаль, что ты не можешь составить нам компанию, Алинка, — сказала девушка, — но давайте всё же выпьем за то, чтобы их неприятности на этом закончились, а приятности начались.

— Мне вполне комфортно в твоей компании и без алкоголя, — ответила девушка-робот.

— А уж мне-то как комфортно! Иди, поцелуемся!

Киборгесса склонилась к сидящей Аннушке, и они соприкоснулись губами.

— Ты хоть чувствуешь что-нибудь?

— У меня есть тактильные датчики, но вряд ли наши ощущения сравнимы.

— Но тебе приятно?

— Мне очень приятно, хотя и иначе. Мне приятен не сам факт касания, а тот комплекс чувств и эмоций, которым он сопровождается.

— Тоже неплохо, — согласилась Аннушка. — У меня тоже этот… комплекс чувств. Разливай, солдат! За чувства!

Донка окосела уже с первого стакана, а после третьего мы её плавно потеряли. Она привалилась к спинке диванчика, поджала сухонькие ножки под себя и задремала, изредка всхрапывая.

— Алина, — попросила Аннушка, — можешь отнести её в номер?

— Да, её вес не является значительным для моих манипуляторов.

— Рук, Алина. Рук.

— Да, ты права. Для моих рук. Налить тебе ванну, пока я здесь? Я уже не вернусь сегодня, мне надо быть на ресепшне.

— Да, если тебе несложно. С пеной, пожалуйста. Обожаю, когда это делаешь ты, у меня никогда не получается подобрать температуру правильно.

— Я оснащена очень точными датчиками.

— Тонкими чувствами, — поправила её девушка.

— Да, ими тоже.

Киберхостес прошла в смежное помещение, оттуда послышался шум воды.

— Температура к моменту наполнения будет идеальной, — заверила она, ловко поднимая на руки спящую Донку.

— Ну, за удачное завершение наших дел, — подняла тост Аннушка.

— А они завершились? — спросил я осторожно. — У тебя на меня заказ же.

— Знаешь, — она стукнулась своим стаканом в мой, — я решила забить.

— Чего так?

— Ты больше не потерявшийся в Мультиверсуме солдатик. У тебя прилично денег, ты показал неплохой класс управления ситуацией и способность договариваться с людьми. Спасать тебя больше не надо, а тащить куда-то насильно я не нанималась. Захочешь — доберёшься сам. У тебя есть транспорт, глойти и деньги, сам себе хозяин. Аванс я не брала, так что заказом могу пренебречь.

— И чем планируешь заняться?

— Сейчас или вообще?

— И так, и этак.

— Сейчас я встану, — она встала, — пойду, — она пошла к ванне, которую видно в приоткрытую дверь, — разденусь, — она села на край и принялась стягивать кожаные штаны, — и лягу в ванну со стаканом. Что ты смотришь, помоги пьяной девушке штаны стащить, они узкие!

Я подошёл, сел перед ней на пол — присесть на корточки не даёт протез — и потянул за штанину. Совместными усилиями упрямая одежда была побеждена. Майку и трусы она осилила самостоятельно.

— Принеси стакан, будь другом, — попросила она, погружаясь в пену.

Я с хрустом поднялся и принёс.

— Так вот, — она приняла посуду из моих рук и продолжила, как ни в чём не бывало, — с ванной разобрались. Дальше я собираюсь прогуляться за Чёртом. Люблю это старое ведро на колёсах. Куплю у Кройчека тачку, которую не жалко бросить, кину в неё несколько канистр с бензом, метнусь к месту нашей встречи, заправлю, почищу фильтры и свалю. Потом будут новые контракты, новые заказы, новые доставки… А у тебя какие планы?

— Сейчас или вообще?

— Сейчас ты разденешься, отстегнёшь свою топталку и залезешь ко мне ванну.

— Уверена?

— А что, я выгляжу неуверенной? Я обещала тебе подумать? Я подумала. Лезь.

— Видишь ли, — смутился я, — Донка мне рассказала, что если ты кому-то даёшь, то это отношения на один раз.

— Да ладно, — засмеялась она, — почему один? Ты обещал четыре за ночь!

— Я не об этом. Я не хочу, чтобы мы потом расстались навсегда.

— Почему?

— Я в тебя втрескался, — признался я. — Как никогда и ни в кого раньше.

— Серьёзно? — Аннушка аж стакан отставила. — М-да, вижу, что серьёзно. Эх, солдат, ну ты даёшь. И что, готов развернуться и уйти сейчас, лишь бы я оставила тебе надежду на продолжение потом?

— Да, — сказал я как мог уверенно, стараясь не смотреть на слегка прикрытую пеной грудь.

— Силён, — восхитилась она. — Вот это сила воли! И ведь ту беженку в койку не завалил, как она ни напрашивалась!

— Ты знаешь?

— Алинка знает всё, что происходит в Терминале. Поделилась. Ты ей нравишься почему-то.

— А тебе?

— И мне. Ладно, не душни, лезь в ванну, я уже настроилась. Донку не слушай, она балда.

— Так ты меня не пошлёшь с утра?

— Если ты сейчас же не окажешься в ванне, я пошлю тебя прямо сейчас. Пинком. С балкона. А ну, разделся бегом! Обещаю, остальное обсудим завтра. Если насчёт четырёх раз не наврал.

Глава 17

Это ничего не значит

Любоваться спросонья профилем Аннушки на соседней подушке прекрасно. Наверное. Однажды я это узнаю. Надеюсь. Сегодня меня разбудила Алина.

— Аннушка просила передать вам, Алексей, — сказала роботесса, наклонившись над кроватью, — что она будет ждать вас на парковке. У вас есть время привести себя в порядок.

Я не то чтобы пребываю совсем в беспорядке. Кровати, например, досталось гораздо больше. Поле битвы, а не кровать. Просто я голый, не выспался, спина расцарапана, а губы опухли. Не люблю хвастаться, но заявленные обязательства выполнил и перевыполнил. Вот что значит давно не было женщины.

Стесняться Алины глупо, но я всё же прикрылся одеялом. Или простынёй. Или покрывалом. Чем-то прикрылся, в общем. Интересно, она за нами подсматривала? Ведь киберхостес видит всё, что происходит в Терминале.

— Не ревнуешь? — спросил я её.

— Нет. Ревность есть продукт внутривидовой конкуренции, мы с вами не относимся к одному виду, а значит, не можем конкурировать. Если вас интересует моё мнение, то я рада, что вы вступили в интимную связь.

— Почему? — удивился я, вставая.

— Во-первых, — сказала невозмутимо Алина, — секс полезен для физического здоровья, приводя в норму гормональный баланс. Во-вторых, наличие сексуального партнёра всегда положительно сказывается на душевном равновесии моей подруги. Она этого не признаёт, однако объективная статистика, накопившаяся за время нашего знакомства, показывает, что при наличии продолжительной интимной связи она склонна меньше подвергать себя бессмысленному риску.

— И как часто у неё бывают… продолжительные интимные связи? И насколько они обычно продолжительны? — уточнил я мрачно.

— За этой информацией вам следует обращаться непосредственно к ней. Но я бы не советовала.

— Почему? — опять спросил я, высунувшись из ванной.

— Пошлёт, — лаконично ответила Алина. — Далеко.