— Благодать? — догадался Кривяков, теперь опрятный, чистый, выбритый, в синей форменной рубашке со смешными погонами. — Знаю. Я, вот, тоже как-то… Бросил пить, вернулся на железную дорогу, в проводники. Смотрю теперь в окошко на рейсе и думаю, чего это я делал-то всю жизнь? Почему не мог потерпеть везения и всю жизнь оттого в невезении провел? И ты знаешь… Я и тому благодарен, как удалось прожить, слава Богу, как-то Он все это… Вот и смотрю в окошко, за окном мелькает все, и колеса бьются. А я сижу, смотрю и… Вот. Благодать, аж слезы текут каждый раз.
Помолчали, вздохнули каждый о своем, кто чего терпит. А там и разошлись каждый к своей благодати, каждый к своей мечте и к своей жизни. Терпеть хорошее.