Восхождение Примарха 7 (СИ)

— Но мы должны обезопасить себя от возможных нападений со стороны других ксеносов, — неуверенно проговорил мой собеседник.

— И поэтому решили их уничтожить под корень? — я брал самые очевидные вещи и показывал их душе, заключённой в копье. — Но тем самым вы уничтожили сами себя. Вы уже не те свободолюбивые аэрахи, которых хотелось защищать от поработителей и угнетателей. Вы — безжалостные убийцы, которых необходимо просто устранить. Вы сами уничтожили свою сущность, став кровожадными тварями.

— Но, если бы мы не показали зубы, нас бы снова… — но мой собеседник уже совсем не был уверен в своих словах. Он пытался оправдаться давно заученными фразами, в которых не было больше жизни. Как не было и правды за аэрахами.

— Нет, — ответил я, полагая, что если и кривлю душой, то не сильно. — Вы бы могли заслужить уважение и войти в сонм разумных рас, которые сообща управляют мирами. А ныне… Вы с каждым актом своей агрессии погружаетесь в бездну всё глубже и глубже. Вы всё ниже и ниже в таблице разумности. Ещё чуть-чуть и вас будут считать обычными вредителями, которых надо удалить.

— Ты полагаешь, мы сошли с пути величия? — совершенно серьёзно спросил меня Первый Примарх.

— Да, и уже довольно давно, — ответил я, чувствуя, как потеплели веки от поднимающегося из-за горизонта солнышка. — Но окончательный шаг в бездну будет сделан в ближайшие две недели.

— Почему? — поинтересовался аэрах из Чертога Души, и я почувствовал, что наша беседа приобрела совершенно иную эмоциональную окраску. Он уже слушал меня на равных, а где-то даже воспринимал то, что я ему говорил.

— Одна из нас, — ответил я, вспоминая то, что увидел на Морране, — отошла от политики агрессии и укрылась на самом краю изведанных миров. Она не только вырастила совершенно миролюбивое потомство, но и смогла сжиться с одним из колен человечества. И даже войти с ним в симбиоз. Вот где развитие. Вот где истинная жизнь.

— Да, — согласился со мной Первый Примарх. — Это очень достойный эксперимент. Императорская кровь найдёт величие в любом проявлении.

— Возможно, — усмехнулся я, показывая, что нашёл ошибку в логике собеседника. — Вот только действующий правитель аэрахов собирается уничтожить и её, и весь её род, и людей, с которыми она создала взаимосвязь, и всю их планету. Просто одним взмахом лапы. Это что? Это уже геноцид собственного вида. А, если кто-то начинает уничтожать свой собственный вид, может ли он называться разумным? Как мне кажется, нет.

— И что же ты хочешь от меня? — совершенно неожиданно выдала душа из Чертога.

Я даже немного оторопел, чувствуя, как мурашки бегут по моей спине.

— Я хочу, чтобы ты помог мне, — ответил я, чувствуя, что даже мои волосы шевелятся от напряжения. Словно какое-то силовое поле окутало мою сидящую фигуру. Вот только поле это было не столько силовое, сколько эмоциональное. — Я хочу, чтобы ты не допустил убийство собственного народа. Хочу, чтобы помог сместить кровожадного тирана. Хочу, чтобы мы вместе привели народ аэрахов к гармонии и процветанию. Хочу, чтобы слово Примарх вызывало не злобу и страх, а гордость и чувство защищённости. Хочу, чтобы мы стали частью одной большой семьи разумных видов, — тут можно было бы и выдохнуть, но у меня осталось воздуха на ещё одно предложение. — Хочу, чтобы ты и Чертог Души подчинились моей воле, как Новому Примарху, что поведёт аэрахов по пути созидания.

— Я подчиняюсь твоей воле, — совершенно внезапно ответила мне душа Первого Примарха. — Ибо желаю расе аэрахов лишь процветания. И чувствую, что с тобой они смогут этого достигнуть. Ты сам — продукт дружбы и любви двух миров, а, значит, сможешь сделать так, чтобы все наши подчинённые увидели, что такое возможно. Чертог Души твой по праву!

Глава 9

Разговор меня сильно вымотал, поэтому я ещё долгое время сидел с закрытыми глазами. Возможно, даже ненадолго заснул. Потому что, открыв глаза, я увидел, что местное солнце уже высоко поднялось над горизонтом.

А в себя я пришёл от шагов, раздающихся за моей спиной. Однако чувство опасности по-прежнему молчало, из чего я сделал вывод, что приближающийся ко мне человек не представляет особой угрозы.

Я даже позволил себе ещё какое-то время посидеть, не поворачиваясь. За это время я постарался просканировать приближающегося человека. И, на удивление, мне удалось это очень легко. Я увидел внутренним взором Магнуса, только почему-то в гавайской рубашке и свободных хлопковых штанах. И, кажется, значительно моложе.

— Это лишь образ, — сказал он, присаживаясь рядом со мной. — Ничем не хуже и не лучше, чем все остальные.

Только теперь я открыл глаза и посмотрел на него. Но он был одет в свою обычную одежду, удобную для различных странствий. Никакого следа гавайской рубахи.

— Ты почувствовал, что я тебя сканирую? — спросил я, досадуя, что был столь неосторожен.

— Конечно, — ответил Магнус, поворачиваясь ко мне. — Ты пока ещё не научился скрывать свои намерения. Но ничего страшного, всё это придёт. Лучше расскажи, как ты с супругой по поводу нового имиджа будешь объясняться.

— А что не так? — встрепенулся я, потому что по ощущениям ничего не изменилось. — Сильные изменения?

— А ты селфи сделай, — посоветовал мне маг с лёгкой насмешкой. — Только сначала что-то от сердца прими, старичок.

Но снимок не понадобился. Мне достаточно было посмотреть в камеру, чтобы увидеть — моя шевелюра стала пепельно-белой. В остальном я, кажется, не слишком сильно изменился. Разве что взгляд стал ещё жёстче и злее.

— Как будто в парикмахерскую сходил, — проговорил я, притрагиваясь к волосам. — Ну или голову в таз с побелкой сунул, — неожиданно Магнус даже улыбнулся моей корявой шуточке.

— Не все артефакты одинаково полезны, — сказал он на это. — Но основная цель, как я понимаю, достигнута. Символ власти аэрахов теперь по праву твой?

Это даже не было похоже на вопрос, но я всё равно утвердительно кивнул в ответ.

— Да, но… — я даже не знал, как выразить всё то, что накопилось во мне за последние недели.

— Это значит, что ты можешь не просто надрать задницу действующему Примарху, но сделать это с полным на то правом, — развёл руками Магнус, показывая, что ничего сложного нет. — Или ты сомневаешься в том, что мы победим?

— Всё гораздо сложнее, — ответил я и понял, что единственный, кому я могу всё рассказать, — это Магнус. — Я сомневаюсь, что выйду победителем в этой схватке. И вот по какой причине: не совсем ясно, что под этим самым «я» прячется. У меня такое ощущение, что за всеми этими глобальными квестами я теряю себя. Примерно с тех пор, как я развеял Разумовского, события несутся в бешенном темпе, и я уже не знаю, кто противостоит моим врагам.

— Ты сидишь тут, рядом со мной, и смотришь на чудесное поле лилий сразу после рассвета, — ответил Магнус без капли иронии.

Всё плато было усеяно лилиями, и лишь специальное заклинание охраняло меня от пыльцы.

— Не понимаю, кто я, — местное солнце уже полностью висело над горизонтом, но глаза пока не слепило. — Всё реже у меня получается быть самим собой. Кем-то, кто является стержнем моей личности. Я не могу расслабиться до конца, полностью явив свою сущность. Это не получилось ни в Бразилии, ни на вчерашних посиделках с друзьями. Да, я постоянно делаю то, что должно, затем разгребаю последствия, пытаясь всё вернуть к какому-то исходному моменту. Но события всё время нарастают словно снежный ком. И в этой суете уже нет того человека, который имел какие-то цели и желания. Я уже не Арад с Моррана, не Никита Державин с Земли. Я даже не эфирник из рода Сан-Донато и не полноценный аэрах, потомок Араны. Я все они вместе и никто одновременно. Я уже некий грёбанный мессия, который должен спасать планеты и уберечь целые ксеносы от уничтожения и самоуничтожения. А где во всём этом Я? Кто спросит, чего хочу я?

— Ты просто поймал небольшую дезориентацию в том сонме личностей, из которых выплавляется твоя индивидуальность, — ответил Магнус совершенно не то, что я хотел бы от него услышать, а затем, словно понимая это, добавил: — Я же тоже никакой не Магнус.

— А кто? — спросил я, понимая, что своей импровизированной исповедью вызвал нехилые такие тектонические сдвиги в своём собеседнике.

Но он не ответил, а одним подбородком кивнул мне вперёд на плато, мол, смотри.

Я направил взгляд туда и поразился увиденной картине.

С двух сторон на плато выползли две огромные стены бурлящего тумана. А затем, словно упали горизонтально, расплёскиваясь и кипя, что очень несвойственно для такой структуры, как туман, пар или дым. Но невероятно красиво.

Потом из белой, почти молочной сущности принялись лепиться замки, цветы, фонтаны с льющейся водой, летящий самолёт, а потом всё исчезло, оставив лишь блестящую росу на растениях.

Я сидел не в силах сказать ни слова, заворожённый зрелищем.

— Когда-то очень давно, настолько, что я и не вспомню, когда именно, меня звали Игорем Тумановым. Я жил в мире, очень похожем на твой. Любил, дружил, планировал, мечтал.

Он не смотрел на меня, а куда-то вдаль, но, полагаю, перед глазами у него стояли сейчас совершенно другие картины.

— А затем случилась беда. Одна маленькая, локальная, незамеченная другими беда. И обо мне забыли. Что произошло дальше, слишком длинная история, которую я тебе обязательно когда-нибудь расскажу, если захочешь. Но сейчас хочу сказать, что вот он я — сижу рядом с тобой.

Магнус посмотрел на меня.

— Кто я? Я очень сильный маг, побывавший когда-то даже вместилищем настоящего бога. Парень был, конечно, с шилом в заднице, но оставил весьма положительные эмоции. И даже частичку своего характера. Все мои шуточки — это от него. Раньше я был угрюм и думал лишь о текущем моменте.

Он даже хохотнул, видимо, вспомнив что-то хорошее, смешное и тёплое.

— Но я опять ушёл в сторону. У меня есть сеть якорей, чтобы не потеряться. Семья, друзья, туман, наконец. Есть даже некое подобие работы, о которой я пока лучше не буду распространяться. Это всё помогает мне помнить, кто я на самом деле.

Маг положил мне руку на плечо и ободряюще сжал.

— А Магнус — это имя, прозвище, прикрытие, чтобы за мои деяния не прилетело семье, друзьям… да и планете, честно говоря, может. Просто в любом человеке есть стержень, составляющий суть его натуры, а есть маски, которые можно менять в зависимости от обстоятельств. Твой стержень — это объединение сплавившихся в тебе личностей. Ты же смог объединить эфирника и аэраха в себе? Добавь туда остальное. Почувствуй себя осью, вокруг которой вращается видимый тебе мир. А всё остальное — маски, прозвища, личины.

— Благодарю, — ответил я, вздыхая и понимая, что это вздох безмерного облегчения. — Мне очень помогло.

— Так кто ты? — спросил меня Магнус и улыбнулся.

— Я — Арад с Моррана, Никита с Земли, потомок Сан-Донато, Державиных и Араны, сестры действующего Примарха. Я — сын Радгара, брат Карины, муж Варвары и друг отчаянных людей, решивших дружить со мной.

— Такой подход мне уже нравится, — он прицелился в меня указательным пальцем. — А ещё?

— Я — тот, кто надерёт задницу действующему Примарху! — ответил я, в данный момент ни капли в этом не сомневаясь.

— Совершенно верно, — кивнул мне Магнус и по-дружески потрепал. — А я, чтобы тебе было легче воевать, обещаю, что не брошу тебя одного разгребаться с недовольными тиранией аэрахов народами с пары тысяч планет. Есть у меня один талантец в загашнике, разгребёмся.

— Вот спасибо тебе огромное, — с притворным осуждением проговорил я. — До этого момента мне это вообще в голову не приходило. А теперь ещё и об этом думать!

— Зато, — подмигнул мне пришлый маг и поднялся на ноги. — После таких масштабов проблемы с волосами покажутся сущей ерундой.

Я зажмурился, растрепал свои волосы и встал вслед за ним. Пора заканчивать подготовку к грядущей битве.

* * *

Действующий Примарх чувствовал себя великолепно.

Удручали только подчинённые, которые все, как один, начали вести себя так, словно поставили целью вывести его из себя. И это не выражалось в каком-то едином действии, а именно что имело массовый и разрозненный характер.

«Или, — думал Примарх, — это нас стало раздражать всё на свете».

Но, конечно, подобный вариант развития событий не рассматривался.

Тем более, что все эти мелкие недоразумения не шли ни в какое сравнение с тем, что он получил от последней операции. Замена экзоскелета под хитином на ароит прошла на удивление легко, подарив действующему Примарху множество новых возможностей.

Он стал больше, сильнее, порталы перестали быть ограниченными, бронебойность также выросла в разы. Яд, кислота, плазма — всё это стало концентрированней и действенней. Паутина вообще стала выше всяких похвал, превратившись в настолько тонкий инструмент, что лучшего и пожелать было нельзя.

Ну а главное достоинство — практически полная неуязвимость даже в местах сочленений. Так как ароит сам по себе имел отличные характеристики на ломкость и на разрыв.

Вот только подчинённые бесили.

Ну ничего, он с ними разберётся. Надо только унять сестру, которая позволила себе вольность да заткнуть рот несносному юнцу. А уж после этого он наведёт порядок в собственном окружении. Возможно, кого-то из подручных стоит даже показательно наказать.

Действующий Примарх поймал себя на том, что снова думает не о том. Ему надо бы планировать операцию по зачистке Моррана. С которого, как ему уже доложили, эвакуируют людей.

Ну и пусть эвакуируют. Сначала его верные аэрахи зачистят проклятый Морран, где уже много тысяч лет зреют настроения устроить переворот. А затем уничтожат тот мир, куда производилась эвакуация. Всё просто.

Во всём этом уравнении была лишь одна неизвестная — мальчишка. Тот, что смог развернуть экспедиционный корпус на Куране. Это означает, что он обладает возможностью отдавать приказы. Наравне с действующим Примархом.

Но есть возможность устроить отличный сюрприз этому самому мальчишке. Такой, которого он не будет ожидать. А, если даже и будет, ничего с этим не сможет поделать.

— Арахет! Сколько у нас осталось ароита в распоряжении? — спросил он у своего помощника, который хоть изо всех сил и старался не злить своего властителя, но всё равно бесил тем самым невероятно.

— Сорок семь малых слитков, — немедленно откликнулся помощник, словно держал эту информацию наготове.

«Он умён, — подумал Примарх с удовлетворением и тут же вскипел от следующей мысли: — Слишком умён! Нельзя ему доверять. Особенно ароит!»

— Подготовить Первое Штурмовое Звено и всем вживить по малому слитку ароита в лапу! — распорядился властитель аэрахов, уверенный, что этого будет вполне достаточно.

— Слитков также хватит на часть Второго Штурмового Звена, — заметил на это Арахет, равнодушно отмечая что-то лапой в планшете.

«Вот же лицемерная тварь, — подумал действующий Примарх. — Хочет под видом укрепления отжать себе ароита, чтобы стать подобным мне. Не бывать такому! Эх, Арахет, Арахет, не ожидал я от тебя такой лютой неблагодарности!»

— Нет! — прорычал Примарх и даже топнул лапой. — Только Первое Штурмовое. Наших личных гвардейцев! И сделайте это как можно скорее, потому что мы не будем дожидаться окончания ультиматума. Мы нападём завтра же!

— Хорошо, будет сделано, — отозвался подчинённый всё тем же безразличным голосом и вышел исполнять приказ.

— Вот же ублюдок хитрожопый, — пробубнил себе под нос правитель, — делает вид, что ничего не произошло. Ну мы тебя достанем, тварина!

* * *

Копьё, а точнее, Чертог души пропал из моих рук. Он стал частью меня. Рисунком на теле аэраха, силой в моём голосе, магией в моих крыльях. При всём при этом я твёрдо знал, что смогу его вызвать в любой момент. Он не растворился, а просто изменился на время. Пока не придёт пора явиться по моему зову.

С Кураны я сразу же перенёсся в подземный город к отцу и Кшиштофу. Они сообщили мне, что у них возникли некие непредвиденные обстоятельства. Я, конечно, ожидал, что нечто подобное возможно, но всё-таки надеялся, что обойдётся без форс-мажоров.

Не обошлось.

— Артефакт мы полностью починили, — заявил лучащийся, словно новый гривенник, Кшиштоф. — Благодаря Радгару, получилось заменить все сгоревшие узлы гораздо быстрее, чем мы рассчитывали.

— Да, — кивнув, согласился с ним отец моей души, — а благодаря твоему заводу и прекрасным рабочим на нём, мы уже полностью сделали детали для распылителя. Так что уже завтра установим его на Морране. В этом смысле мы сильно обогнали график.

— Тогда в чём проблема? — поинтересовался я, подозрительным взглядом окидывая учёных. — О каких трудностях вы мне писали?

— Видишь ли, А… Никита, — положив мне руку на плечо, сказал Радгар. — По какой-то неведомой нам причине мы не смогли зарядить артефакт эфиром.

— То есть как это? — не понял я и повернулся к Кшиштофу. — Это же ты проектировал и наполнял в первый раз?

— Проектировал, делал, проводил эксперименты — всё я, — согласился он, теребя рукав у халата. — Но Стивен, кажется, как-то смог прошить его на свой собственный отпечаток силы. Не могу сказать точнее, так как ни разу не маг.

— Это феноменально, — вскинул руки Радгар. — Человек сам не маг, но видит силу. Я с таким никогда…

Я сделал ему знак замолчать.

— Давайте начнём с самого начала. Какой принцип вы хотели применить? И что именно не вышло? — спросил я, пытаясь сосредоточиться полностью на технической стороне.

Кто же знал, что, кроме постоянных прыжков с планеты на планету, мне придётся ещё постоянно прыгать с темы на тему и вникать в такие дебри, что некоторым людям и не под силу.

— План был прост до собак, — неловко улыбаясь, проговорил Кшиштоф. — Эфирники из семей Сан-Донато и Маврокордато должны были создать поток эфира. Другие маги должны были поставить линзы, чтобы этот самый поток масштабировать, сделав достаточным по мощности и концентрации для насыщения артефакта, как мы называем это эфирное сердце.

— И что пошло не так? — спросил я, продравшись сквозь термины, выдаваемые учёным.

— Он не заряжается, — ответил вместо того Радгар.

— Совсем? — уточнил я.