Сказки пещерных людей – 2

— Ты кто? Покажись.

Голос им:

— Прежде сами покажитесь. Где фонари ваши?

— Дак не взяли, не собирались мы сюда спускаться, — братья отвечают.

Тут свет неяркий им из-за спины. Оборачиваются и видят: стоит мужичок небольшой, им, должно быть, по пояс, борода длиннющая, сам румяный, в красной шапочке, в руке фонарь.

Тот брат, что поспокойнее, у мужичка и спрашивает:

— Ты, что ли, гном… то есть ямный?

— Ну, я, — мужичок отвечает, — ямный, да.

Горячий брат спокойного в спину тырк, тырк — и говорит:

— Слушай, я ещё знаю. Потом скажу, не забуду.

Спокойный брат опять на него рукой махнул — и говорит ямному:

— Ну, коли мы у тебя, вроде, в гостях, так ты нас не корми, не пои, спать не клади, а можешь расспросить, о чём твоей милости угодно. А мы потом тебя.

— Отчего же не кормить, не поить? — ямный отвечает, — Мы, ямные, гостей любим, которые вежливые и без железяк с верёвками. У нас и кухня своя, и покурить что есть, а коли вы водку принесли, так сменяем вам на драгоценные каменья. Тут место такое, верхние мужики к нам сюда с водкой частенько наведываются, торг идёт круглый год, и цены твёрдые.

Братья ямному отвечают:

— Мы спортсмены, мы не курим и водку с собой не носим, уж не обессудь.

И повёл ямный братьев по пещере вниз, ямной кухней потчевать. Ведёт — да жалеет, что водки у них нету.

Приводит ямный братьев в большой зал, на каменные стулья сажает, каменный стол накрывает. И питьё, и еда — всё какое-то братьям непонятное.

Попробовали братья из одной плошки, попробовали из другой — да и спрашивают ямного:

— Из чего ж еда ваша ямная готовится?

Отвечает им ямный:

— У нас под землёй не так, как у вас, у верхних. Сверху от вас к нам козявки залетают, их мыши летучие ловят да съедают, а на помёте мышином грибы растут всякие да разные. Простой народ у нас грибами питается, кто побогаче — тоже грибами, а кто всем подземельем правит — тоже грибами да ещё по праздникам мышами летучими, но только чуть-чуть. И так у нас от веку водилось, что искали мы, где грибы растут, находили да брали лет, пожалуй, пять, а потом новое место искали. А искать нам всегда легко, потому что видим сквозь камень, где какая пещера.

— Как это вы так видите? — братья спрашивают.

— А просто, — ямный отвечает, — вот по-вашему, по-верхнему, что прозрачнее, вода или воздух?

— Воздух, — братья говорят.

— Однакож когда в воде пузырёк из воздуха, вы его сразу через воду видите, а того сами у себя не спрашиваете, отчего больше прозрачное в меньше прозрачном само непрозрачным становится. Так и мы: чуть в камне какой пузырёк, мы его через камень видим издалека, только грибы не видим, на грибы у ямных чутьё, и то не у всех.

— Хорошо сказываешь, — братья говорят.

Отвечает им ямный:

— Я на то и посажен тут, чтобы верхним про ямную жизнь рассказывать да у них про верхнюю жизнь расспрашивать. Вот как всё выспрошу, так, может, и пущу вас дальше.

Горячий брат говорит ямному:

— Сытная у вас еда, а куда нам по нужде отойти?

— А вон, за колонну, — ямный отвечает.

Отошли братья за колонну, горячий и говорит спокойному:

— Я тебе про то, что подумал, сказать хочу. А подумал я про нефть. Она по-немецки петроль, а петроль по-гречески каменное масло. Вот, стало быть, нефть и есть всех камней мать, она и есть Парниковая Камень. Я так думаю.

Спокойный отвечает:

— Шахтёра ты наслушался. А бабы в посёлке говорили, он у них сумасшедший. Да и не камней мать, он говорил, а всего угля. Не то думаешь.

Горячий спокойному говорит:

— Семь раз не то подумаешь, а на восьмой, глядишь, и правду поймёшь. Я ж не честное слово тебе даю, мы с тобой вроде совет держим.

Спокойный ему:

— Совет держат, когда что делать решают, а ты решаешь, каков Парниковый Камень.

Горячий спокойному:

— Так ведь пока мы то не решим, и делать нам нечего.

Возвращаются братья к ямному, а он у них и спрашивает:

— А что, верхние люди, не встречался ли вам старый спелеолог, что из мяса овец мастерит?

— Видели недавно, — братья соглашаются.

— А не встречался ли вам старый шахтёр, что из шпал деревья делает? — ямный опять спрашивает.

— И такого видели, — братья отвечают.

— А не встречался ли вам старый горняк, что из шелухи войско собирает? — ямный снова спрашивает.

— И такого видели, он-то нас к вам и послал, — братья говорят.

Опечалился ямный и говорит братьям:

— Коли всех троих видели, быть беде. Вы её ещё не накликали, позже накликаете. У меня того не спрашивайте, что у них выведывали, вашу беду на себя брать не хочу. И о чём за колонной говорили, теперь молчите, в таких делах надобно молчать да глазами смотреть. Подождите только чуток, решу, как теперь с вами быть да что делать.

Сказал, камешек круглый с пола подобрал, нацарапал на нём что-то, отошёл да в дырку какую-то его кинул. Камешек — бульк! — и как не бывало.

Братья спрашивают:

— А что это за камешек ты в дырку кинул?

— Про это скажу, — ямный отвечает, — Есть у нас под землёй дырки, а в них лава горячая. Бросишь туда камешек — он исчезает, да прежде волну даёт, и волна та через самое земное сердце волнуется, на том краю земли камешком отзывается, а камешек родится тот же самый, что и был, со всеми царапинками. Мы так на тот край земли послания пересылаем.

Тут из дырки той самой — бульк! — и камешек круглый вылетает. Ямный его подобрал, разглядел да говорит братьям:

— Не стану вас у себя держать, через это мне ваша беда будет. А только и в несчастье просто так не брошу. Примут вас в гости мои друзья на Огненной Земле. Прыгайте в дырку. Волной через самое сердце земли пройдёте, такие же самые на Огненной Земле окажетесь. Только у них в гостях тоже ничего такого не говорите, что у тех троих выведывали.

Встали братья над дыркой, а прыгать боязно — лава горячая внизу так и клокочет. Стояли, стояли, а ямный их возьми да подтолкни в спину.

Не успели братья глаза от страха закрыть, как очутились в другой пещере. Кругом ямные стоят и говорят:

— Добро пожаловать, гости дорогие. Живите у нас, только не делайте того, чего вам на том краю велели не делать. Верхний мир над нами хорош, Огненной Землёй зовётся — торф на горах да лёд до самого моря, пингвин да попугай на одном камне сидят, а весь огонь тут у нас.

И зажили братья у ямных, что под Огненной Землёй.

Неделю живут, другую живут. Ямные их по пещерам своим поводили, про грибы рассказали, стали учить, как пещеру сквозь камень разглядеть, да того братья не поняли — ямным отродясь дано, а другому чтобы понять, надо вроде как заново родиться. Можно, да сложно.

И вот однажды зовёт к себе братьев правитель всех огнеземельских ямных и говорит им:

— Долго вы у нас живёте, верхние люди, даром грибы едите. У вас самих же и сказывают: лишний рот как пуля в спину. Сослужите мне службу, а я вас за это награжу, любых самоцветов дам, каких ни пожелаете. А не сослужите — отправлю вас туда, откуда пришли, будете там свои грибы кушать, а наши нам останутся, да ещё за две недели будете нам должны. А уж долги мы взыскать завсегда сумеем.

— А чего ж не сослужить-то? — братья отвечают.

— Ну так слушайте, в чём служба ваша будет, — правитель им говорит, — Живёт где-то на Огненной Земле последняя змея. Всех змей ямные повывели, даже и у верхних спроси — едва вспомнят, чтобы змеи тут были, а эта схоронилась от нас и носу не кажет. Примета у неё такая: змеи тепло любят, а эта одна осталась, потому тепло сама из себя производит. Вы её найдите, как найдёте — убейте, зубы ядовитые вырвите и мне принесите. Только верхним мужикам об этом не сказывайте, а то будет вам беда.

Снарядились братья-спелеологи, взяли у ямных снаряды против змей — и наверх полезли. День лезут, два лезут — пещера-то, знать, глубокая.

Долго ли, коротко ли, вышли братья наверх, на Огненную Землю. Глядь — кругом горы гранитные в тумане, с гор ледники в тумане свешиваются, воздух весь сырой да туманный, лютый ветер дует, а тумана не сдувает.

Горячий брат и говорит спокойному:

— Туман туманом, а только опять я никак не пойму: горы гранитные, как под ними пещера может быть? Не должно тут пещер быть, и ямных быть не должно.

Спокойный отвечает:

— А ты, знать, и забыл, что мы сказочные герои? Нам ещё и не такое встретиться может. Во взаправдошной жизни, может, ямные только в других местах и обитают, а нам по сказке они тут положены, и пещера тут положена.

На том и порешили. Порешили — и последнюю змею искать отправились. Ищут, ищут, а найти не могут.

Долго ли, коротко ли, видят братья — навстречу им мужичок идёт, сам из себя вроде индеец, на теле из одежды только плащ, сам весь краской расписан. Спрашивают братья у мужичка:

— А что, мил человек, не знаешь ли ты, где нам последнюю змею найти?

Мужичок им и говорит:

— А на что вам последняя змея? Не ямным ли службу служите?

— Им самым, — братья отвечают.

— Тогда выслушайте меня да поступайте, как знаете, — мужичок им говорит, — Сказывают у нас в племени, что было в прежние времена на Огненной Земле много змей. Воздух у нас тут кислый, оттого рос у змей на зубах зубной камень. И повелось тогда у нас да у ямных: кто больше того зубного камня соберёт, тот и жить на всей Огненной Земле будет, и вверху, и внизу. Собирали-собирали, собрали поровну, а змеи-то и повывелись. Одна только где-то схоронилась. Ни мы, ни ямные найти её не смогли. Родичи наши с горя забрали весь зубной камень, что предки их набирали, да на остров Пасхи уплыли, поставили там из того камня больших истуканов. А ямные из того зубного камня, что собрать успели, сложили у себя в ямах Парниковую Камень, только верхушку не положили. И есть у них будто бы поверье тайное: как верхушку Парниковой Камени положат, так и выйдут из ям, заживут наверху, а нас к родичам нашим на остров Пасхи выгонят. Так что поступайте, как знаете, а только вот ещё что знайте: коли вы последней змеи зубы ямным отнесёте, мы вас убьём и съедим, хоть с острова Пасхи достанем.

Попрощались братья с мужичком, сами на тропинку сели да думу думают. И такая у них дума, что как ни поверни, всё беда выйдет. Принесут ямным зубы — огнеземельские их убьют да съедят, не принесут — ямные с них долги взыщут, а уж коли Парниковый Камень не найдут — тут всей земле-матушке конец настанет, одни пингвины да рыба останутся, да ещё корм для рыбы.

Тут спокойный брат и говорит горячему:

— Нам теперь ямным служить нельзя, надо у них Парниковый Камень отнимать. Коль за то, что службу им не сослужили, долги взыщут, так долги можно и отдать, а всё-таки живому остаться.

А горячий и отвечает:

— Не слушал ты меня, брат, всё рукой махал, а я тебе теперь так скажу: много нам всякого про Парниковый Камень говорили, одни так, другие эдак. Отчего мы теперь здешнему мужику верить должны? Убить-то его родня нас убьёт, съесть — съест, да только не за Парниковый Камень, а за зубы змеиные. Думается мне: надо нам сейчас всю службу нашу бросить да о Парниковом Камне вспомнить, что он есть такое, подумать.

— Ну коли так, давай об этом думать, — спокойный брат говорит.

Горячий брат на это так сказывает:

— Отец нам что говорил? Что коли Парниковый Камень из-под земли не вынуть, холодно будет. Стало быть, от Камня этого должно быть жарко, а жара и стужа друг дружку изничтожат. Так, что ли?

— Ну, так, — спокойный брат соглашается.

Горячий брат дальше сказывает:

— Старый спелеолог что нам говорил? Что у шахтёров чему-нибудь да научимся. Чему мы у них научились? Да тому научились, что всякий, кто нам про Парниковый Камень говорит, может быть не в своём уме, а значит, и верить ему не след. Так, что ли?

— Ну, вроде, так, — спокойный брат соглашается.

Горячий брат дальше сказывает:

— А своей головой я так думаю: коли двое сумасшедших одно и то же говорят, так это может оказаться и правдой, а коли трое — правда истинная. Вот и давай искать, что нам одинаково сказали.

— А давай, — спокойный брат соглашается.

Искали они вдвоём, искали — и вот чего доискались. Двое им Парниковый Камень женским родом называли — шахтёр старый, полоумный, да индеец. Двое, вроде, говорили, что жаркий он, — шахтёр старый, полоумный, да жена шахтёрская. А больше никто им ничего одинаково и не говорил.

Спокойный брат горячему и говорит:

— Придётся нам, видать, самим додумывать, чего другие не сказали.

Горячий спокойному:

— А чего нам другие-то не сказали?

Спокойный горячему:

— Да вот ямные, к примеру, ничего не сказали, да и нам самим говорить запретили.