Матабар

— Гута, какой мед! — ответил ему свистящий, чуть рычащий голос. — Вам лишь бы лапу сосать, да о меде думать! Шериф — это совсем другое. Шериф это… не знаю. Я слышала от волков, что иногда к ним в угодья приходят двуногие с дурно пахнущими, гремящими палками. И тогда льется кровь не добычи, а охотников.

— М-м-м, — протянул первый голос. — Мы не сосем лапу, Шали.

— Спящие Духи! Это все, что ты услышал из моей речи⁈

Арди чуть улыбнулся. Гута и Шали порой часами могли вот так забавно пререкаться. А всего один единственный раз, когда мальчик позволил себе подобное с мамой, то получил тряпкой чуть пониже спины. Несильно, конечно, но урок был усвоен.

— Ой, да что вы оба понимаете! — пискнул третий голос. Голос, обычно не сулящий ничего хорошего. — Шерифами называют тех, кто у двуногих приходит за слишком послушными детенышами! Они забирают их в такое место, где всем одинаково состригают шерсть на голове, заставляют носить странные листья на своем теле, а еще дают в руки эти самые палки и отправляют драться против других двуногих!

— Скасти, хватит врать! Ты смотри — Гута уже боится!

— Этот медведь боится вообще всего!

— Если бы ты его пореже пугал, то он, может быть, не так сильно и боялся!

— Ха! — засмеялся писклявый голосок. — Если я не буду его пугать, то как же он справиться со своим страхом?

— Я тебя ударю, — прогудел густой бас.

— Вот о чем я и говорю, Гута! Чтобы я тебя пугал? Да ни в жизнь! Не было такого никогда! Шали все врет!

Арди слегка прыснул. Скасти был хитер, смешон, но очень труслив.

— А почему забирают только послушных? — спросил мальчик.

— Потому что ни один непослушный детеныш не согласиться на такие изуверства! — резко воскликнул Скасти, после чего понизил голос и добавил. — Так что, Арди, прости, но, кажется, больше у тебя не получится поучится у меня мудрости. Скоро придет твое время стричь шерсть на голове! А у тебя и так её почти и нет, бедолага.

Арди не хотел стричь никакой шерсти! А еще…

— А как же мама… и дедушка, и папа?

— Я…

— Не слушай его, Арди, — перебил свистящий голос.

— Да, верно, Шали, — добавил бас. — не слушай ты эту белку, Ард.

— Вот так всегда! — фыркнул Скасти. — Все только и говорят — не слушай Скасти, не делай, как говорит Скасти, а потом мы все оказываемся в жо…

Скрипнула половица.

Та самая, что около входной двери. Её каждый раз пытались починить и отец, и мама, и даже дедушка. Но сколько бы не старались, какие бы идеи они не придумывали, у них так и не получалось решить задачу. Так что всегда, когда кто-либо заходил домой, то те, кто находился в данный момент внутри, мгновенно об этом узнавали.

Арди посмотрел на свой нож, ставший причиной этого «чуда».

Иногда, очень редко, но все же — Скасти посещали хорошие идеи…

— Папа пришел!

Арди вскочил ноги, схватил с подоконника жестяную кружку и, аккуратно отодвинув тумбочку, улегся на пол и приложил свое нехитрое устройство дном к уху, а горлышком к стене. Первым звуком, что он услышал стало гулкое — « дух», а затем чуть более стеснительное и неловкое — « кац». Воображение мальчика тут же нарисовало, как отец свалил с плеч тушу оленя… хотя нет, звук не такой хлесткий. Рога не ударили о пол. Наверное, небольшой кабан.

Большого, взрослого кабана даже его отец не смог бы дотащить до дома на своих плечах. Только волоком. Так что да — молодой кабанчик. Рядом, судя по звуку, поставили охотничье ружье.

От следующего звука мальчик немного скривился. Разве его родители не мог делать это потише? Целуются они…

— Ардан уже спит?

По телу мальчика пошли мурашки. Голос его отца напоминал шелест просыпающегося леса. Не густой, ни жидкий, не гулкий, ни пустой. Он звучал домом. Живой голос. В котором то половица скрипнет, то мышь где-то зашкребется. Арди надеялся, что когда он вырастет, то у него тоже будет такой голос.

— Да, Гектор. У мальчика был трудный день.

— Разумеется… день рождения и…

— Он был вчера, — перебила матушка. Кто-то другой мог бы подумать, что она злилась, но это не так. Арди вообще не видел его маму злящейся. Сердитой, строгой, иногда раздраженной, но не злящейся. — Ты опоздал.

Отец на какое-то время замолчал, а затем открыл двери шкафа прихожей, тоже совсем чуть-чуть, но скрипящие, и убрал туда что-то со звуком « кряк».

— Тогда подарок отдам по утру.

Подарок? С таким звуком? Явно не нож и не сапоги. Что-то другое… что-то тяжелое, чтобы Арди мог это услышать, но не очень большое, потому что легко поместилось на полку в шкафу.

Из дальнего конца коридора послышалась немного шелестящая походка. Дедушка не пользовался дома тростью и хромота выдавала его еще до того, как тот входил в комнату.

— Здравствуй, Гектор.

— Здравствуй, — не холодно, но, все же, отстранено произнес отец Арди.

Арди никогда не понимал, что за отношения были между его отцом и дедушкой. Они жили под одной крышей, ели за одним столом, вместе смеялись на праздниках и порой делились друг с другом историями. Но мальчик никогда не слышал теплоты в голосе Гектора по отношению к дедушке. Более того — папа никогда не называл своего собственного отца по имени.

Как, впрочем, и мама.

Так что Арди не знал, как зовут дедушку. Он много раз задавал этот вопрос, но вместо ответа получал только все новые и новые истории, явно выдуманные дедушкой на ходу.

— Как в горах?

— На южном склоне сошла лавина, — ответил отец. — пришлось переждать в заимке. Из-за этого и задержался…

— Я не об этом.

— Да?

— Не надо, Гектор. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Он должен был уже направиться к нам.

Арди услышал, как кулак ударил по стене. В прихожей повисла тишина.

— Не забывай, ты живешь под моей крышей. А значит — по моим правилам.

А вот отец умел злиться…

Арди съежился.

Даже отсюда он увидел длинные клыки его отца, острый вертикальный зрачок и длинные волосы, темнее ночи, окружившей их дом. И хотя в присутствии Арди отец никогда не поднимал ни голоса, ни руки, но мальчик хорошо знал, что происходит с теми, кто снискает гнев его отца.

Как-то раз к ним на поляну пришел медведь. Он напугал Арди, заставив того закричать. От неожиданности, конечно. Ведь Арди общался с Гутой, а значит хорошо знал косолапых.

Вот только отец понял это неправильно…

Медведь еле унес ноги, а мама потом еще неделю зашивала длинные порезы на руках и плечах его отца.

— С каких пор, глупый мальчишка, этот дом — твой?

— С тех самых пор, старик, как ты сам так решил.

Но как бы ни были странны отношения дедушки и папы, Арди еще никогда не слышал, чтобы они так говорили друг с другом. И пусть он не видел ничего, кроме того самого паучка, переместившегося с потолка на стену, но воображение рисовало яркие краски семейной ссоры. А еще… кто шел к ним с той стороны ущелья?

— Столько лет уже прошло… — голос дедушки дрогнул. Зазвучал сломанным деревом.

— Сколько бы не прошло, старик, — и такой же у отца. — Сколько бы не прошло…

Они замолчали. Матушка не вмешивалась. Но Арди чувствовал, даже отсюда, как она крепко сжимала руку его папы.

— Пока я дышу, он не приблизиться к этой стороне горы, — произнес, наконец, отец. — Я тебя предупреждаю, старик. Только я замечу на горизонте его хвосты — то сожгу, ко всем демонам тьмы, все капища и святилища на километры вокруг.

Дедушка тяжело вздохнул и, кажется, покачал головой.

— Ты не даешь своими ранам зажить, мальчик. Живешь в прошлом и…

— Замолчи! — гаркнул отец и на него тут же шикнула матушка.

— Арди разбудишь.

— Ардан, — процедил отец. — Его зовут — Ардан. Ардан, сын егеря Гектора и швеи Шайи. И когда придет время, он отправится в школу в поселке. Выучится. Станет плотником или, может, если повезет, то получит лицензию на охоту. Если же нет — пойдет на ферму.

— Последний из матабар? Плотник или ковбой?

Отец тяжело зашагал в сторону коридора. Проходя мимо того места, на котором остановился дедушка, он что-то тому прошептал, но Арди не смог разобрать, что именно.

Судя по отдаляющемуся звуку шагов, все трое направились на кухню. А значит…

Арди подхватил стакан, поставил тумбочку обратно и направился к другому концу комнаты. Туда, где у самого пола находилась решетка вентиляции, чтобы воздух цирк… циркур… в общем — ходил по дому. Так папа говорил.

Но мальчик, благодаря Скасти, нашел ей другое применение. Все тем же стаканом, вернее — его ручкой, Арди подцепил решетку и, надув от усердия щеки, пыхтя, поставил тяжеленную железяку на пол, после чего почти по полголовы забрался внутрь, чтобы…

— Не дело детенышу слушать разговоры взрослых охотников.

Голос, только что прозвучавший, походил на первые раскаты грома весенней грозы. Легкие. Едва-едва зарождающиеся где-то на самой границе слышимости. Но даже так — не сулящие ничего хорошо.

— Здравствуй, Эргар, — поздоровался Арди. — Меня зовут…

— Чем заняты вы трое? — кажется, барс не обращал на мальчика никакого внимания. — Почему этот детеныш ходит и пахнет, как двуногий? Разве ему не исполнилось шесть зим и шесть лет? Шесть полных циклов уже миновало. Вы выбрали ему наставника?

— Мы…

— Я…

— Эргар, Гроза Горных Пиков, мы…

— Закрой свою пасть, белка, — рыкнул барс. — Твое присутствие здесь столь же неуместно, как…

— Эй! — возмутился Арди. Он вылез из вентиляции и подошел к полке, где стояли четыре игрушки. — Не знаю, кто тебя воспитывал, Эргар. Но Скасти — мой друг. Как и Шали, как и Гута. Не ссорься с ними, — подумав, мальчик добавил. — пожалуйста. Они хорошие. И я знаю, что подслушивать нехорошо.

Мальчик вдруг почувствовал, что Эргар смотрит на него. Или в него. Заглядывает куда-то внутрь. Под кожу. Под кости. Еще глубже. Будто видит насквозь. Очень неприятное чувство.

— Ты переживаешь за свою семью, невежественный детеныш, — не спрашивал, а утверждал Эргар. — Это не оправдание нарушению закона охоты, но резонный повод. Иди, слушай, а мы с твоими друзьями немного побеседуем.

И игрушки замолчали. Арди же, немного обеспокоенно переводя взгляд с одного зверька на другого, вернулся обратно к вентиляции. Судя по всему, он успел пропустить начало разговора. Или его продолжение… или начало продолжения…

— Новый шериф? Жаль. Старина Даниил серьезно прикладывался к бутылке и дерьмово играл в карты, но он мне нравился.

— Да, — матушка поставила на стол тарелку и звякнула столовыми приборами. — Не очень приятный, но, кажется, достойный человек. Келли Брайан. На вид не старше тридцати.

— Достойный, — в привычной манере фыркнул дедушка. Этим он чем-то напоминал Скасти. — Как задница прыщавого огра.

— Задница прыщавого огра? — удивился отец. — Так лестно? Значит действительно парень не промах.

— Ну, он не испоганил себе штаны от одного моего вида, так что я дам ему за это несколько очков.

Папа засмеялся. Смеялся он звонко и легко. Не скрывая ни зубов, ни клыков.

— И чего он хотел?

Ножки стула слегка клацнули по полу. Это матушка села рядом с отцом.

— Искал тебя.

Отец только странно хмыкнул. Арди не понял смысла этого звука. А в звуках он, как любил себе говорить, разбирался неплохо. Все же все важные новости он узнавал именно так — приложив ухо либо к стакану, либо залезая в вентиляцию.

— Егеря — отдельное подразделение имперской армии. Будь он старшим по званию, еще имелся бы смысл сообщить нам о смене занимающего пост, но… Так что с какой стати ему подниматься на гору?

Арди не знал почему, но никто из жителей поселка у подножья и окрестных поселений никогда не поднимались на гору. Только всего один раз, один мальчик, убегая от дразнящих его детей, подобрался слишком близко к границам холмов. Арди как раз в это время гулял и сумел помочь бедолаге, спрятав его в кустах, а потом тут же сбежал, чтобы не попасться никому на глаза.

— Может быть им требуется больше шкур? — предположила мама. — Скоро зима. А новых пальто и шуб я не делала уже как четыре сезона.

— Может и так.

Дедушка опять вздохнул. На этот раз так же, как и Арди, когда знал, что ему придется мыть посуду. Матушка называла это — обреченностью.

— Помнишь три месяца назад на западе сгорела ферма семьи Огденов?