Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы сами в футбол играете? С вашей-то выносливостью вам на поле цены бы не было. Ну что молчите, играете, а?
Егор разлепил пересохшие губы, чтобы ответить, но дядя Руслан резко хлестнул его ремнём по лицу. Пряжка обожгла щёку крапивной болью. Это было так неожиданно, что Егор забыл расплакаться. Только смотрел на обидчика с изумлением и вскипающей ненавистью.
— Хотите какао? — спросил вратарь, приглаживая пушок волос.
— Зачем вы меня бьёте?
Настало время изумляться дяде Руслану.
— Я? Бью? Что вы такое говорите?
И он стегнул ремнём так, что пряжка рассекла Егору подбородок, и кровь закапала на пол. Мальчик замычал.
— Вас поймают! — вскрикнул он, когда боль утихла.
— Кто? — спросил вратарь самодовольно. — Кто меня поймает? Здесь нет никого, здесь я только есть! Я хрюшка, я неуловимая хрюшка!
В тишине, нарушаемой лишь жужжанием мух и стуком сердца, Егор различил металлический звук. Один едва слышный удар, за ним второй. Не в квартире, но рядом.
Егор посмотрел на входную дверь.
— Жарко здесь, — проговорил дядя Руслан, вытирая несуществующий пот. — Я разденусь, если вы не против. Мы же с вами мужчины, не какие-то там. Нам нечего стесняться, верно?
Егор молчал, жадно вслушиваясь.
Звук повторился. Тот же: цок-цок.
Звук стал ближе.
Сомнений не было, кто-то поднимался по подъездной лестнице.
— Что с вами, молодой человек? — насторожился дядя Руслан.
— Вы слышите? — Егор говорил шёпотом, словно боялся вспугнуть приближающееся цоканье. — Это доносится из подъезда!
Дядя Руслан поднёс ладонь к уху.
Цок-цок.
Железные копытца стучат по ступенькам.
Цок-цок.
Железные копытца ходят по этажу.
— Вы, должно быть, меня разыгрываете! — догадался вратарь. — Маленький вы фантазёр!
Цок-цок.
Железные копытца остановились перед дверями.
— Да кому там быть, в самом деле.
Егор знал ответ.
— Это она, — тихо сказал мальчик.
— Она?
— Пионерка. Она пришла за вами.
Вратарь натянуто хохотнул.
— Я думал, вы вышли из того возраста, когда верят в подобные байки. Призрак пионерки! Ну и ну!
Егор перевёл взгляд на своего мучителя, посмотрел ему в глаза и увидел там то, что ему внезапно понравилось. Страх, сидящий глубоко внутри. Маленький мальчик Руслан, который приходил из секции и закрывал все шкафы, чтобы темнота не следила за ним. Темнота или мёртвая девочка…
— Проверьте! — сказал Егор и совершил невозможное: улыбнулся.
— Ха! Запросто! Сейчас схожу, посмотрю. А потом мы будем играть. И пить какао. А утром я отведу вас к родителям, вот как мы поступим.
Дядя Руслан подмигнул пленнику и направился в коридор.
— Вот я иду, — озвучивал он свои действия. — Вот я у дверей! Вот я спрашиваю: есть там кто? Вот мне отвечают: нет, нет никого, дядя Хрюшка, вы один, дядя Хрюшка.
Он повернул замок и отворил дверь.
Медленно поднял голову.
Опорожнил мочевой пузырь.
Некогда белая, а теперь рыжая рука пронеслась в полуметре от его макушки и ударила в стену. Разлетелась на гипсовые осколки, обнажив каркас — рифлёный металлический стержень.
Неспешно, как во сне, вратарь стал пятиться, а ОНА вошла в квартиру.
Ей приходилось пригибаться, чтобы не задевать дверной косяк. Ниже гипсовой юбки, вместо ног, у неё были два длинных и ржавых прута арматуры. Она двигалась плавно и осторожно, как гимнаст на ходулях. Тонкие палки-протезы отстукивали шаги.
Цок-цок.
Цок-цок.
От статуи остался лишь торс, юбка, голова и левая рука. Девочка-прутики встала напротив дяди Руслана.
— Значит, всё правда, — сказал он.
Заменяющий правую руку стержень вонзился бывшему футболисту в щёку, под скулой. Он не закричал. Проворачивая прут, пионерка ввинтила железо в череп. Кожа на лице дяди Руслана натянулась, превратилась в подобие мокрого перекрученного полотенца. Прут проткнул голову насквозь, вышел из основания шеи и пригвоздил мужчину к стене. Его глаза закатились, и он обмяк.
Всё это заняло не больше минуты.
Статуя выдернула железную руку, позволив трупу упасть, и повернулась к мальчику.
Егор забыл дышать. Парализованный страхом, он смотрел, как голем приближается. Будто жуткая цапля на металлических лапках.
Пионерка вошла в комнату. Нагнулась над пленником. Её бело-жёлтое гипсовое лицо отразилось в зрачках Егора. И хотя у статуи не было глаз, она тоже смотрела на него глазными впадинами.
— Я не немец, — сдавленно произнёс мальчик. — Я свой, я Егор Казотов, я не немец…
Металлическая рука уткнулась ему в грудь.
Егор попробовал зажмуриться, но веки ему не подчинялись.
— Не немец…
Пионерка склонила голову на бок. Прут скользнул вниз и освободил кисти мальчика от верёвок.
— Я свой, — твердил Егор, не понимая, что произошло.
И она ушла. Не проронив ни слова, потому что рот её был сжат и запечатан навсегда. В коридоре она поддела прутом дядю Руслана и унесла с собой.
Ещё через полчаса Егор нашёл силы встать и покинуть дом.
Он шёл по городу-призраку, а потом бежал рысцой, настолько быстро, насколько позволял вывих. Он знал, что никогда не расскажет родителям ни про бывшего футболиста, ни про ту, что спасла его.
Пусть пытают — всё равно не расскажет.
А далеко позади, охраняя посёлок, стояла девочка-пионер. Однажды кто-нибудь да заглянет в полый постамент под её ногами и найдёт там не только сигареты. Но пока посёлок не ждал гостей. И пионерка салютовала луне окровавленным протезом.
Поделиться книгой: