Добро пожаловать в Америку!

– Господи, Валя, слава Богу, живая осталась. Я посмотрю сегодня же, перезвони утром. Выздоравливай.

Рита положила трубку. Боже мой, это чудо, что она выжила. У них там в поселке всего-то домов 5–7 жилых осталось после закрытия шахты, глушь полная, ни магазина, ни больницы нет. Рита с Амином как-то заезжали к ней прошлым летом. Впечатление удручающее. Почти пустой поселок, рядом голая степь, а под поселком выработанные угольные шахты, которые начали обваливаться, поэтому из поселка уехали все, кому было куда уехать. Вале не было куда, она осталась. Ее муж-шахтер, погиб под обвалом в шахте, она получала пенсию по потере кормильца, подрабатывала в частном магазине – мыла полы. Зарабатывала же она на цветном металлоломе. Шахты были брошены вместе с оборудованием и коммуникациями. Вот она и платила копейки соседским мальчишкам, которые приносили ей провода из шахты и всяческий металлический хлам. Как Валентина управлялась с тяжелыми металлическими деталями, Рита не знала, но в последние годы у Вали появились деньги, она купила машину «Газель» дочери с зятем и дала денег, чтобы они могли открыть свой бизнес. Да и Илюшка, внук, почти всегда жил с ней. А до того, как она занялась металлом, у нее и денег-то не было. Жила натуральным хозяйством: корова, куры, огород. Она однажды и с Ритой петухом рассчиталась. Это года четыре назад было. Пришла Рита домой, а на лавочке ее Валя ждет с большой хозяйственной сумкой, а в ней что-то шевелится и пытается выбраться наружу. Это оказался петух, которого та принесла в уплату за услуги. Ну и намаялись они потом с этим петухом! Посадили его в ванну под ведро, пока Данил с работы не вернулся. А тот понятия не имеет, как петухов рубить надо. К Кайрату пошел, потом еще соседского Пашку, Нининого пасынка, прихватили и пошли за дом резать его, еле втроем одного петуха прикончили.

Марина, Валина дочь, познакомилась с Петром, своим будущим мужем, на базаре. Он одеждой торговал, из Тюмени возил. Она у него платье купила, а второе Петр дал ей бесплатно в придачу за номер ее телефона. Понравилась она ему. Стал он останавливаться у них, когда приезжал в Караганду, и товар складировать – все не платить. Был он лет на 10 старше Марины, но Вале это даже нравилось: постарше – поумней. Смотрела его Рита перед их свадьбой, не понравился он ей, да не ей же, в конце концов, замуж за него выходить. Сидел он за кражи стройматериала из СМУ, где работал прорабом, переболел сифилисом, от алиментов скрывался, и вообще аура у него серо-черная была, криминальная значит.

Рита повесила на дверь табличку, ставшую уже привычной для соседей и знакомых: «Прошу не беспокоить, идет сеанс», и устроилась на своем гадальном кресле. То, что она увидела, потрясло ее. Те двое, которые пытались убить Валентину, были наемные киллеры, а нанял их ее зять, муж Марины, Петр. И дочь знала об этом. Надоело им просить деньги у Вали, захотели разом все взять и дом продать. Они молодые, им деньги больше нужны. Не зря говорят: любовь и деньги правят миром.

Когда Валя узнала про заказчиков убийства, она была потрясена до глубины души. Такое ей не снилось и в самом кошмарном сне. Родная дочь, единственная, мать заказала. Теперь ей стало понятно, почему они не приехали, узнав о ее несчастье и почему они забрали с собой Илюшку, который жил последнее время с бабушкой.

На другой день Валя позвонила снова и сказала, что участковый милиционер хочет поговорить с ней. Рита очень удивилась, ей никогда не приходилось работать с милицией, да и страшновато было, все-таки представители власти, а вдруг она ошиблась? Рита согласилась. Следователь взял трубку и представился:

– Капитан Волочков Дмитрий Петрович. Маргарита Владимировна, не могли бы Вы мне сказать, где скрываются парни, пытавшиеся убить Валентину Филипповну.

«О, я никогда и не знала, что она Филипповна», – подумала Рита.

– Но я могу ошибиться, – запротестовала Рита.

– Я понимаю, но все же попытайтесь, это Вас ни к чему не обязывает. Я уже работал один раз с экстрасенсом, и он помог нам найти преступника.

– Хорошо, я попробую, – неохотно пообещала Рита.

Айнура, услышав, что Рита собирается выходить в астрал, привычно направилась в гости к соседке Нине.

– Мама, позвони, когда закончишь, я у тети Нины буду, – попросила она, обувая сапоги.

На следующий день участковый позвонил снова, и Рита выдала ему очередную информацию. Преступники уже знают, что Валентина выжила. И хотя они были в шапочках с прорезями для глаз, и Валя не видела их лиц, преступники испугались и решили спрятаться. Один, помоложе, срочно уехал в Россию, а второму ехать было некуда, вот он и спрятался где-то в степи в каком-то маленьком не то сарайчике, не то в будке. Купил себе еды и водки и засел там, пока дело не уляжется. Рядом не было никаких ориентиров, только столбы с провисшими и частично снятыми проводами да неширокая грунтовая дорога. Еще справа был какой-то невысокий холм или свалка, засыпанная снегом.

– Вот и все, – извиняющимся тоном закончила свой отчет Рита.

К ее удивлению, капитан не был разочарован.

Немного помолчав, он сказал:

– Я, кажется, знаю это место. Это не сарайчик, это трансформаторная будка на заброшенных шахтах. Спасибо.

Через несколько дней Рита узнала, что по ее наводке преступник был арестован и стал давать показания. Да, Петр просил убить тещу, дал им аванс, а расчет обещал выплатить, когда приедет на похороны. Так что сядет он теперь ни за грош собачий. Второй подельник в Россию смылся, а куда – он не знает. С Петром познакомились давно, еще до его женитьбы, встречались иногда, дела вместе делали. В курсе ли дочь была он не знает, говорил с одним Петром.

Петр жил в России, в другом государстве теперь, чтобы арестовать его, нужно было делать запрос на его арест в УВД России. Пришел ответ из Тюмени, что гражданин Игнатьев, Петр Семенович по данному адресу не проживает.

Через несколько дней Рите позвонил мужчина и попросил найти его пропавшую собаку. Услышав его голос, Рита побледнела, ее начало трясти и в голову пришло озарение: «Это по мою душу!» Ничего необычного в просьбе незнакомца не было, к ней часто обращались с подобными просьбами, но на этот раз ей стало страшно. Все-таки она решила встретиться с ним. Назначив время приема, она позвонила своей знакомой, у которой была овчарка, и попросила ее прийти вечером вместе с Рексом, так звали собаку, к ней, чтобы не оставаться с посетителем наедине. Галя пообещала прийти. Она часто помогала теперь Рите по хозяйству после переезда Аи Павловны.

Дверь незнакомцу открыла Галя. Возле ее ног стоял Рекс. Она его специально взяла с собой, когда пошла открывать. Пусть сразу знает, что дом под охраной. Увидев внушительных размеров пса, мужчина растерялся, видимо, надеялся застать Риту одну. Он вошел в зал, Галя пригласила его сесть, вышла Рита из спальни и внимательно оглядела посетителя. Молодой, лет 35, среднего роста, красивое смуглое лицо с острыми чертами, прищуренные карие глаза, длинные руки с тонкими пальцами. Вроде бы ничего особенного, но от него исходила волна негатива.

– Я принес фото моей псины. Его Дозор звали. Помогите найти его, неделю уже как пропал.

Рита взяла фото и скрылась в спальне. Стала смотреть. Да, действительно, собака потерялась, но не на прошлой неделе, а 5 лет назад. Жила она теперь за городом, видимо, на даче, но не в старом дачном поселке, где каждый имел только домик и шесть соток, а в таком месте, где дачи были кирпичные и двухэтажные. За дачным поселком был пруд, так что по этим ориентирам собаку можно было найти легко. Но не собака сейчас интересовала Риту. Она поставила в информационный слой фантом мужчины и стала смотреть. Аура темная, кокон серый в каких-то лохмотьях, язва, ножевое ранение в пах, пришел с намерением если не убить, то избить до полусмерти, чтоб не лезла не в свое дело. Ее снова затрясло. Она вышла из астрала, сделала упражнение по набору энергии, потом пошла к посетителю. Рассказала про собаку. Он даже не уточнял детали, по которым легче отыскать Дозора. Не это его интересовало. Сказал, что хочет еще обратиться к ней и можно ли прийти попозже вечером, потому что он много работает. Наконец, он ушел. Рита бессильно опустилась на диван. Галя присела рядом:

– Объясни мне толком, что происходит? Ты чего такая бледная? Позвала нас, сказала потом объяснишь.

– Помнишь Валю с Шахтерского поселка? Ну которая петухом рассчитывалась?

– Ну…

– Ее зять с дочкой заказали убить, а она выжила. Я нашла их, милиция арестовала, а зять в бега подался и решил меня наказать. Этот по мою душу приходил, – коротко объяснила Рита.

– Может нам ночевать остаться?

– Не думаю, что он сегодня вернется. Посмотрим, что дальше будет.

В эту ночь она долго не могла заснуть.

Прошло два дня. Рита заметила, что вечерами одна и та же машина останавливалась под ее окнами. Она спросила соседского Сережку, не знает ли он, чья это машина. Ни он, ни другие пацаны со двора не видели ее здесь раньше. Рите стало страшно. Еще через пару дней в два часа ночи позвонили в дверь. Сонная Рита подошла к двери и хотела уже было открыть, но опомнилась и посмотрела в глазок. За дверью стоял хозяин Дозора.

– Что Вам надо? – спросила его Рита, стараясь не показывать своего испуга. Мы с дочкой уже спим.

– Откройте, мне очень надо с Вами поговорить.

– Приходите завтра вечером, – твердо ответила Рита и отошла от двери. Ритину металлическую дверь выбить было нельзя, да и на окнах решетки. «Хоть бы Айнурку не разбудил, перепугается девчонка. Ей и так в жизни достается. Матери не видит, отца нет. Надо Айнурку к матери завтра отправить, пусть там спит, пока все не утрясется», – решила Рита.

На следующий вечер Галина с Рексом ночевали у Риты. Снова был ночной звонок, но глазок оказался залеплен жвачкой. Залаяла собака, за дверью все стихло. Женщины не могли больше заснуть, лежали, решая, что можно сделать. Милиция не поможет, они охрану не поставят, да и неизвестно, где они могут подкараулить. Сын с Аней звали пожить у них, но Рита не хотела их подставлять. Все равно выследят, где она живет. Галя вспомнила, что у них в клубе «Кому за 30» есть Игорь, бывший афганец, безработный сейчас. Его можно нанять в охранники. Идея Рите понравилась, и она решила в следующую субботу пойти на танцы и поговорить с Игорем.

Гремела музыка. Престарелые кавалеры и дамы танцевали. Рита и Галя опоздали к началу, потому что Рита поздно вернулась из лицея. Клуб «Кому за 30» находился в здании Дворца горняков на втором этаже. Вход в него был со двора, так что посетители могли проникнуть, не привлекая всеобщего внимания. Подобные клубы знакомств появились не так уж давно, и люди порой стеснялись ходить туда открыто. Зайдя в большой просторный зал, Рита увидела в центре танцевальной площадки Тамару в своем обычном наряде – белой блузке с длинными свободно спадающими рукавами, заканчивающимися тугими манжетами, и черной шерстяной юбке- клеш. Наряд не зависел от времени года. Всегда один и тот же. Однажды Рита не вытерпела и спросила ее, почему она всегда ходит в нем, на что Тамара спокойно ответила, что другого наряда у нее просто нет. Работала она библиотекарем, так что скорее всего так оно и было. Впрочем, одежда ей шла. Стройная фигурка хорошо смотрелась в этом неприхотливом наряде. Потом Рита узнала, что Тамара содержит на свою маленькую зарплату престарелую мать и двух детей-подростков. Рядом с ней танцевало еще несколько человек, остальные сидели на стульях, расставленных по периметру зала – дозревали до нужной кондиции. Рита знала здесь почти всех. Вон машет из дальнего угла Сергей, худенький мужчинка лет 35 с парализованной левой рукой. Рядом с ним его подруга Люба, лет на 10 старше его, у нее легкая стадия дебильности. Хорошая парочка. Майор Мишенька из Суворовского училища тоже здесь. Маленький майор – так его зовут в клубе. Кругленький, мягонький, веселый, готов любить всех женщин на свете кроме своей жены. Практичная Рита быстро приспособила его к своим нуждам. Ее гуманитарный восьмой класс, где были, в основном, одни девочки, стал дружить с подразделением суворовцев, где Михаил был куратором. Оппа! И Саша Шепель здесь, кадрит бывшую мильтоншу. Ничего женщина, на бравого солдата похожа. А вот кто-то новый в камуфляжной форме, здоровый детина с рязанским лицом и рыжеватым ежиком на голове. Ведет себя уверенно вызывающе. «Вот что форма с человеком делает», – подумала Рита.

Галя дернула ее за рукав:

– Смотри, вон Игорь сидит.

– Где?

– Да вон в углу, белобрысый, молодой, лет тридцать ему.

Рита видела его в клубе несколько раз, но не обращала внимания: не ее возрастная категория. Рита присмотрелась. На стуле в пол-оборота к черненькой худенькой девушке сидел голубоглазый увалень с молочно-белым, как это бывает у блондинов, лицом. Галя призывно помахала ему рукой, приглашая подойти. Он медленно поднялся со старого деревянного стула, которые раньше использовали в кинотеатрах. Подошел, застенчиво улыбнулся и вопросительно посмотрел на Галю, не решаясь спросить, зачем он им понадобился. Было в нем что-то детское.

– Привет, Игорь, – решительно начала Галя, – работу нашел?

– Нет еще, – смущенно ответил он и покраснел до корней волос.

Ему, здоровому парню, стыдно было, что он не работает. Найти работу было трудно. Многие шахты закрылись, заводы стояли полуразрушенные, или, в лучшем случае, на их территории размещался рынок, где продавали китайский ширпотреб. Все ринулись торговать. У кого-то это получалось, и они были в прибыли, кто-то сводил концы с концами, а некоторые потеряли даже то, что имели.

– Подработать хочешь? – спросила Галя.

– Конечно! А что надо делать? – заинтересованно спросил Игорь.

–Человека охранять.

– Какого?

– Вот этого, – и Галя указала рукой на Риту.

– Меня зовут Маргарита Владимировна, можно Рита, – представилась та. – Давайте обговорим график работы и оплату. Работа, в основном, в ночное время. Меня нужно будет встречать из лицея вечером, я дам Вам мое расписание, ужинать, ночевать у меня в зале на диване, отвечать на звонки по телефону и в дверь, утром завтракать и отводить меня в лицей. Пока я в лицее, Вы свободны, можете еще где-то подработать. Платить буду 200 тенге в день плюс двухразовое питание.

Двести тенге в день было очень даже неплохо. Зарплата в 5 тысяч тенге считалась вполне нормальной.

– Я готовить буду, – добавила Галя.

Галя с Ритой помогали друг другу выживать. Познакомились они в школе, где Галя раньше работала завхозом, или, как она любила говорить, когда представлялась где-нибудь, заместителем директора лицея, правда, опуская часть названия своей должности – по хозяйственной части. Была она особа властная, грубая. Если Галина Алексеевна кричала на кого-нибудь на первом этаже, то на третьем невозможно было вести уроки. Боялись ее и технички, и дети, и даже учителя. Выпросить у нее невозможно было даже снега зимой, так что учителя, чтоб не связываться, носили все из дома: лампочки, мел, тряпки, краску. Однажды случился у Риты с ней конфликт из-за самовара, который она принесла из дома на кафедру, чтоб учителя имели возможность перекусить между уроками. На другой же день самовар исчез. Никто не знал куда. Через день Марина Казеева, Ритина родительница, которая работала уборщицей в лицее, донесла, что он заперт у завхоза в кладовке. Рита рассвирепела и пошла к Галине Алексеевне с требованием вернуть самовар, на что та ответила, что никому не позволит тратить школьную электроэнергию. Взбешенная Рита побежала к директрисе. Рита никогда ни на кого не жаловалась, поэтому ЗЯ была рада помочь, демонстрируя ей всю полноту своей власти. Она вызвала завхоза и велела вернуть самовар на кафедру.

– Я ж за школу болею, – оправдывалась та.

– О себе позаботьтесь, Галина Алексеевна, а о школе я как-нибудь сама позабочусь, – поставила ее на место Зинаида Яковлевна.

После этого случая завхоз стала выделять Риту из числа прочих учителей. Даже позволяла ей пользоваться некоторыми школьными благами: новой лампочкой взамен перегоревшей, лишним куском мела. Когда у Риты началась практика в Дианетическом центре, где она училась на одитора, она предложила Галине бесплатные одитинги. Женщина согласилась. Во время работы выяснилось, что у Гали от менингита умерла годовалая дочь, а больше она родить не могла. И сердце у нее больное было. Стали работать. Рите засчитали практику на отлично, а у Галины прекратились сердечные боли, прошла тоска по дочери, да и нрав стал помягче. После этого женщины подружились. Галина теперь варила еду, стирала и убирала у Риты, а та кормила ее, дарила одежду и делала одитинги. Галя была младше ее лет на пять. Женщина с симпатичным простоватым лицом, карими с искоркой глазами, немного широковатая в бедрах, но с красивой большой грудью пользовалась популярностью у мужчин в клубе.

Охранник Игорь оказался немногословным, что очень понравилось Рите, которая стала особенно ценить это человеческое качество после совместного проживания с Аей Павловной. В первую ночь его дежурства Рита мгновенно заснула, добравшись до своей кровати в спальне. Игорю она постелила в зале на диване. Проснувшись ночью в туалет, она застала его полностью одетым и стоящим возле окна в зале. Был третий час ночи.

– Игорь, – окликнула она его, – ты чего не спишь?

– Машина подъехала, про которую Вы говорили. Пусть видят, что Вы не одна.

– Молодец, – похвалила его Рита.

– Служу Маргарите Владимировне! – по-военному отчеканил он.

В эту ночь в дверь никто не звонил.

Раз в неделю гуманитарный класс под предводительством Риты посещал культурные мероприятия: драмтеатр или театр музкомедии, или музей. Игорь стал ходить вместе с ними. Его пропускали бесплатно, потому что все администраторы и контролеры Риту хорошо знали. Она помогала им со зрителями. Если зал оставался пустой, администратор театра звонил ей, она снимала с уроков свои гуманитарные классы и отправляла в театр, часто их пропускали даже бесплатно. Так что уж одного знакомого они всегда могли позволить Рите провести. Не из своего же кармана деньги платят. Игорь с еще большим увлечением, чем ее ученики, смотрел спектакли, даже подавался вперед всем корпусом, чтобы лучше рассмотреть сцену, и с восхищением слушал, как после представления Рита и ее гуманитарщики обменивались мнениями о просмотренном спектакле. Это было что-то новое в его жизни.

Игорь вырос в обычной шахтерской семье, где отец по выходным напивался, правда, не скандалил, а, попев с женой на два голоса песни, шел спать. Ходили они в кино, в парк на аттракционы, а про театр или музкомедию и понятия не имели. Учился он в общеобразовательной школе, звезд с неба не хватал, исправно переходил из класса в класс, а большего от него и не требовали. После школы пошел в ПТУ, выучился на электрика, еще полгода успел проработать в шахте дежурным электриком, а потом в 1988 году его призвали в армию. Попал он служить в Ограниченный контингент Советских войск в Афганистане.

Однажды, возвращаясь вечером из лицея, Рита спросила Игоря:

– Где ты служил, Игорь? Галя говорила, что в Афганистане?

– Да, там, в Ограниченном контингенте Советских войск. Я попал туда весной, как раз уже документы подписали о выводе войск. Все минуты считали, когда нас выведут. Сержанты зверствовали, душманы постоянно где-то рядом были, казалось, вот выведут нас отсюда, и все будет хорошо. Боевых действий уже почти не было. Мы тогда стояли возле Майданшехра. В сентябре началась операция по уничтожению базы душманов. Вот где я в один день и войну, и душманов увидел. Сначала авиация кишлак почти с землей сравняла, потом нас добивать послали.

К удивлению Риты, плечи Игоря запрыгали, и она поняла, что этот большой и сильный мужчина плачет.

– Простите, до сих пор не могу это вспоминать. Куски тел, кричащие от боли раненые. Меня там почти сразу контузило взрывной волной, я даже выстрелить не успел. Эвакуировали в госпиталь в Узбекистан, потом уже не стали отправлять обратно.

Помолчав, он добавил:

– Мне это до сих пор снится.

Они замолчали. Неожиданно для самой себя Рита начала рассказывать свою историю, связанную с Афганистаном.

– Знаешь, – начала она, – я сама чуть в Кабул не уехала.

– Как? Почему? – заинтересовался Игорь.

– Началось это, когда я еще в институте на литфаке училась. Училась я на вечернем, а днем лаборанткой на физфаке работала и курсы спортивного массажа у студентов вела. Во время сессии у вечерников и заочников литфака и истфака лекции по истории КПСС и научному коммунизму были совместными. На истфаке почти половина группы – мужчины, а у литераторов только Касым и косоглазый Вася. Вот мы и уводили у историчек их мужичков. Так и на этот раз случилось. Я староста группы была, да и вообще заводилой на все интересные дела. Кинули клич, кто пойдет с нами отмечать какой-то малозначительный календарный праздник, кажется, день рождения матери Ленина. Я запрыгнула на скамейку в аудитории и попросила собраться около меня всех желающих. Вот он и подошел. Как сейчас помню: небольшого роста, лицо в веснушках, синие глаза с прищуром, светлые, коротко подстриженные волосы. Он спросил, можно ли ему пойти с нами. Да ради Бога, – ответила я, – чем больше народа, тем веселее.

Собирались у Тамары. Она жила рядом с институтом, и ее родители уехали в деревню. Скинулись, купили водки мужикам и вина дамам, какую-то кильку на закуску, дома картошки нажарили. Сели за стол, веснушчатый оказался рядом. Познакомились, его Леонидом звали. Потом танцевать приглашал, болтали, никаких глупостей. Домой меня Саша- летчик подвез, он жил в моем районе. На следующий день на научном коммунизме я забралась на самый верх огромной аудитории, чтобы спрятаться под стол и немного поспать после вчерашнего праздника. Он нашел меня, сел рядом, сказал, что даст конспект переписать, а я могу положить ему голову на колени и поспать под столом. Так я и сделала. На другой день не было общих лекций. Леонид нашел меня на кафедре, конспект принес. Потом за конспектом пришел, потом что-то еще ему от меня надо было. На кафедре стали надо мной подсмеиваться, а я не придавала этому значения. У меня тогда Вовка-летчик был, Сашин друг. Сессия закончилась, а Леонид все находил поводы, чтоб хоть раз в неделю в институте появиться. Я уже прятаться от него начала. Раз мы в препараторской со старшим лаборантом Аней работали, она его в окно увидела, бежать уже некогда, так я в шкаф со скелетами залезла, хорошо, что никакая кость на меня не свалилась, а то бы нашел. Так больше года продолжалось: встречались на сессиях, он всегда к нашей компашке присоединялся, а в перерывах между сессиями я от него пряталась.

Однажды весной я неожиданно увидела его на остановке автобуса №4, каким я ездила домой к себе в Малое Чаусово, район, находящийся на самой окраине города. Поздоровались. Он выглядел как всегда отлично: подтянутый, аккуратный, из-под легкой куртки виднелся темно-серый костюм и светло-голубая сорочка с галстуком. В руке Леонид держал большой кожаный дипломат. Увидев меня, он подошел. Я спросила, куда это он едет такой нарядный, он ответил, что в Малое Чаусово. Я сказала, что тоже там живу и поинтересовалась, на какую улицу ему надо. Он улыбнулся загадочно и сказал, что на Грицевца 105. Это был мой дом. Я все еще не верила, что он знает мой адрес. Я поинтересовалась, к кому это он едет. Леонид ответил, что ко мне. Я сразу же начала отнекиваться, говорить, что мне надо к подружке заехать. Тогда он посмотрел на меня очень серьезно, поставил дипломат на землю, взял меня за плечи и прижал спиной к автобусной остановке. «Рита, у меня больше нет времени за тобой бегать. Давай сегодня поговорим». Он никогда раньше не был так настойчив, я почувствовала, что мои выкаблучивания сегодня неуместны, и согласилась. Я спросила, как он узнал мой адрес. Улыбнувшись, Леонид ответил, что у него работа такая. Я не придала его ответу значения, но оказалось, что он не шутил. Мне почему-то стало тревожно. И Леонид показался мне совсем другим человеком. Пришли домой. Он достал из дипломата бутылку армянского коньяка, какого в обычном магазине не купишь, лимон, конфеты, сервелат, тоже необычный продукт для нашего стола, и букетик фиалок. Выпили по рюмке, я растерялась, молчала. Он встал, разрешите представиться, сказал: Капитан Головин Леонид Ефимович, 1948 года рождения. Ты, наверное, даже фамилии моей не знаешь. Я поняла, что он прав, я ничего о нем не знала, не хотела знать. Попросила о себе рассказать. Он сказал, что один сын у матери, отец давно ушел из семьи, мать живет в деревне. Он живет в общежитии, учится, чтобы после отставки пойти работать в школу. Был он на пять лет старше меня, и я поняла, что он надежный. Леонид сказал, что запал на меня в тот раз, когда я сколачивала компанию, стоя на скамье в аудитории. Оказывается, он скоро уезжает в Афганистан и у него больше нет времени ждать моей благосклонности. Я сидела придавленная. Ему нужно было уходить. Договорились встретиться в субботу. Перед уходом он попросил поцеловать его. Я поцеловала его тепло и искренне, но скорее, как брата, уходящего на войну. Всю ночь думала о нем.

Встретились в субботу, в парк пошли, мороженое ели, он радовался, а я все к нему приглядывалась, нравиться мне он начал. В воскресенье снова решили встретиться. Утром звонок в дверь (телефона тогда у меня не было), открываю – он. В форме пришел. Я глянула, а погоны – КГБовские! Ты же знаешь, как мы к КГБ относимся. Сказал, что никуда сходить не сможем, он через два часа должен быть на службе, вызвали. Взял меня прямо в коридоре за голову, прижал к себе, поцеловал и говорит: «Выходи за меня замуж». У меня даже рот открылся от удивления. А он сказал, что приказ может прийти в любую минуту. Если здесь не успеем зарегистрироваться, то он сможет вызвать меня как невесту в Кабул и там поженимся. Сказал, что в Кабуле спокойно. Я могу сына с собой взять. Леонид попросил познакомить его с моим сыном и родителями. Договорились на следующую субботу организовать эту встречу. И еще оказывается у них такой закон: если хочешь сделать кому-то предложение, надо сначала невесту проверить по линии КГБ. Так что проверку я уже прошла, у руководства возражений нет. Решение за мной. Так и простояли с ним полчаса в коридоре, потом он ушел. Как я не могла его так долго рассмотреть?

Приехал он в субботу снова с цветами и угощением. Данилка дома был, мама приехала, папа не захотел. Я на стол накрыла, хозяйкой хотела себя хорошей показать. Он руки моей у мамы попросил. Та растерялась, я не больно-то ее спрашивала, что мне делать. Данилке сказал, что ждать нас в Кабуле будет, тот обрадовался – такое приключение ожидается. Что еще надо шестилетнему мальчишке. Эту ночь он остался у меня. Квартира была однокомнатной. Мама с Данилом легли на мою полуторку, а мы с Леонидом на Данилкино кресло-кровать, на котором Айнура сейчас спит. Это была наша единственная ночь вместе. Он шептал: «Если ребенок будет, пожалуйста, оставь его». На следующей недели его отправили в Афганистан. Он забежал в институт попрощаться. Сказал, что напишет. Оставил адрес своей матери. Я получила от него одно письмо. В газетах писали об антиправительственных демонстрациях в Кабуле и других районах страны, о душманах, там шла война. Я переживала за него. Потом ничего от него не было, я думала, он забыл обо мне, добился своего и забыл. А потом секретарша ректора за мной прибежала, меня к телефону просили позвать. Оказалось, из его организации. Сказали, что ранен, в госпитале в Узбекистане, что смогу навестить, но они скажут, когда можно. Писать он пока не может. Я извелась вся. Звонка больше не было, а я не знала, куда обращаться. Через пару месяцев он позвонил на кафедру, сказал пару слов, что у него все хорошо, и он снова в Афгане, что не может долго говорить, что любит, но пока мне лучше сюда не приезжать. Потом снова исчез, но я ждала каждый день, что позвонит. Через полгода я отчаялась. Мать его жила где-то в тьму таракане, куда без машины не доедешь. Позвонила в сельсовет их деревни, попросила ее позвать в контору, сказала, что перезвоню через час. Вот она мне и сказала, что Леонид пропал без вести, ей письмо прислали. Так я и не знаю, что же с ним случилось», – закончила Рита свой рассказ. А про себя она подумала: «Леонид, если ты умер или убит, пусть земля тебе будет пухом, если ты жив, будь счастлив. Я помню тебя».

Игорь нашел в темноте Ритину руку и сжал ее в своей.

После ночного разговора отношения Риты и Игоря стали не такими формальными. Рита заботилась о нем по-матерински, а он стал смотреть на нее не на как охраняемый объект, а как на женщину, которую надо защитить.

Рита собиралась на работу, когда позвонил Данил:

– Мама, сможешь сходить к нам и взять синюю папку с документами на письменном столе? Я на объекте до вечера, сейчас позвонили, надо срочно контракт подписать, чтоб работа не ушла. Я звонил домой, Ани нет. А Серега потом к тебе в лицей подъедет, заберет.

– У меня будет окно в 11:30, я схожу.

– Как принесешь, позвони Сергею.

– Хорошо, сынок.

В перерыве между уроками Рита пошла за документами. У нее был ключ от квартиры Данила, но на всякий случай она позвонила сначала в дверь. К ее удивлению, дверь открыла Аня, одетая в домашний халат.

– Привет, Анюта. Данил не мог тебе дозвониться, попросил папку с документами взять.

– Я выходная сегодня, отсыпалась. Вот Андрей зашел, разбудил меня.

Рита знала Андрея. Он работал вместе с Аней в Карэнерго, часто появлялся на их домашних вечеринках. Был он такой же рыжий, как Аня, среднего роста, плотный, кудрявый с пышной шевелюрой. Они походили на брата и сестру. Андрей вышел из кухни, где пил чай, поздоровался с Ритой и стал одеваться. Рита взяла папку, перекинулась парой слов с Аней и побежала.

Вечером к ней заглянула соседка Нина. Приближался Ритин день рождения, и они хотели заранее все распланировать. Обычно приходилось его отмечать в несколько приемов: в школе ее поздравляли ученики, и она приносила им сладости, потом собирались ее бывшие выпускники, которые жили в Караганде, некоторые приезжали даже из Балхаша, чтобы повидать любимую учительницу и встретиться с одноклассниками. Им тоже накрывали стол. Потом приходили коллеги, обычно после занятий, ну а в субботу вечером собирались друзья и немногочисленные родственники в лице Данила с Аней и ее родителей. Вот это был уже настоящий день рождения! С пьянкой, танцами и песнями. Женщины расположились на кухне. Они колдовали над праздничным меню. Нина вызвалась помочь приготовить еду. Зазвонил телефон. Рита сняла трубку. Это была Аня.

– Привет, мама. Что делаешь?