Истории мёртвой зимы

— Он уехал по вызову в райисполком. Но вы не должны долго тут оставаться, — девочка взяла со стола тикающий будильник, перевела стрелку и с металлическим треском завела пружину, — мне ещё надо сделать уроки. Поторопитесь, если хотите успеть…

Продолжая тянуть Свету за руку, Костя быстро вышел из квартиры, сбежал вниз по лестнице и вылетел из подъезда.

* * *

— Райисполком?!

— Здание городской администрации! Он отправился туда!

Город выглядел пустынным и каким-то выбеленным. Вдоль улиц нависали тёмные силуэты домов с чёрными прямоугольниками окон. Серое небо, подёрнутое плотной пеленой облаков, казалось, обесцвечивало всё вокруг. Даже золочёные кроны деревьев почему-то смотрелись сейчас пыльно-коричневыми.

— Где мы? — озираясь, спросила Света.

— Понятия не имею… Наверное, это его мир… Вероятно, так он перемещается, — коротко ответил Костя, — надо торопиться.

Молниеносно пересекая квартал за кварталом, студенты оказались в центре города. Не было ни привычного мельтешения светящихся вывесок и витрин магазинов, ни даже одного прохожего. На площади у здания администрации, где в это время всё обычно было заставлено дорогими правительственными машинами, сейчас тоже было пусто.

Косят и Света беспрепятственно прошли через тяжёлые входные двери с медными ручками, поднялись по широкой лестнице с массивными деревянными перилами, застеленной красной ковровой дорожкой, и оказались у дверей зала собраний, откуда доносились голоса. Костя немного помедлил, а потом распахнул дверь…

Внутри творился хаос. Повсюду были разбросаны стулья. Между ними на полу валялись окровавленные мёртвые тела. Несколько человек в дорогих деловых костюмах вжимались в стену напротив занавешенных тяжёлыми шторами окон. Некоторых из них Света и Костя знали по именам, других только видели в выпусках местных новостей или на предвыборных рекламных биллбордах.

В середине зала напротив перепуганных людей возвышалась фигура в форме офицера НКВД, в чёрном кожаном плаще и фуражке. Офицер неторопливо поднял руку, в которой поблескивал чёрный пистолет, и направил его на пухлого мужчину в очках с золотой оправой.

— Расхищение социалистической собственности, — прозвучал твёрдый и словно заполняющий собой всё пространство голос, — приговор: «расстрел».

Без какой либо паузы последовал выстрел. Закатив глаза, мужчина съехал по стенке с кровоточащей точкой во лбу. Офицер сделал следующий шаг вдоль стены, немигающими глазами смотря в лицо следующего человека.

— Вредительство на производстве. Приписки. Приговор: «расстрел».

Высокий мужчина в костюме из ткани в мелкий рубчик упал вперёд лицом. Послышались истеричные женские крики.

— Госспади, да вызовите кто-нибудь полицию! Я не хочу умирать! — крашеная блондинка предпенсионного возраста закрыла голову сумочкой.

— Взяточничество. Приговор: «расстрел».

Пуля прошла сквозь дорогую кожу брендовой вещицы, и блондинка, пошатнувшись, упала на своего долговязого коллегу.

— Стой! Я приказываю тебе остановиться! — набравшись смелости, выпалил Константин.

Офицер медленно повернул голову и посмотрел на стоявших в дверях молодых людей так, что от его взгляда словно повеяло холодком.

— Служу трудовому народу… — он вновь отвернулся и неторопливо поднял пистолет.

— Постойте, товарищ! — взвизгнул мужчина в красном галстуке, присевший на корточки и сжавшийся всем телом — я депутат от фракции коммунистов…

— Встать! — резко скомандовал офицер.

— Я от фракции коммунистов… — повторил депутат, поднимаясь.

— Измена Родине. Приговор: «расстрел».

Закончив, НКВДшник спокойно убрал пистолет в кобуру и невозмутимо двинулся к выходу из зала прямо на Костю и Свету, не мигая, глядя сквозь них.

— Да что ты творишь, бл*дь?! Нельзя убивать людей! — вдруг крикнула Света, сама осознав, как наивно в данной ситуации звучало это утверждение. Тем не менее, её слова почему-то заставили офицера остановиться и перевести на неё свой холодный немигающий взгляд.

— Смерть врагам трудового народа и нарушителям социалистической законности, — своим тяжёлым, всё заполняющим голосом, проговорил НКВДшник.

— Нет! Это было давно! — твёрдо ответил Костя, кажется, сейчас он почувствовал в себе какую-то необычную уверенность и силу, — СССР уже в прошлом. И твоё время тоже давно прошло! Поэтому сейчас ты уйдёшь.

Константин выхватил из кармана наган и выстрелил в офицера. Пуля угодила прямо ему в грудь, но ни один мускул не дрогнул на лице НКВДшника. Только небольшой фонтанчик бетонной пыли вылетел в воздух из отверстия в кителе, откуда должна была бы брызнуть кровь. Лицо палача вдруг стало цементно-серым, глаза замутились, и весь он рассыпался в мелкий песок.

Ошеломлённый Костя пошатывался, глядя на небольшую кучку праха перед своими ногами. Света быстро подхватил его под руку.

— С тобой всё в порядке?

— Да. Всё получилось…

— Похоже… Но нам нужно скорее уходить отсюда.

* * *

Вечерело. Залитый красноватым солнцем осенний город привычно шумел тысячами обычных звуков. На улицах кипела жизнь. Раздавался гул проезжающих по вчерашним лужам машин. Во дворах, они становились дальше и тише, зато начинали слышаться обрывки ни к чему не обязывающих разговоров, случайная музыка и посвисты птиц в жёлтых кронах облетающих деревьев.

Двое студентов сидели на лавочке у подъезда. Костя молча пил пиво из бутылки, Света так же молча курила.

— А ведь она всё сделала правильно, — вдруг задумчиво произнёс Костя.

— Кто? — выдохнула дым Света.

— Надя. Я думал она ещё совсем маленькая, но она всё сделала правильно… — он вздохнул, — поднимемся в квартиру.

Когда оба зашли в Костину «сталинку», он прямиком направился к письменному столу, открыл ящик, извлёк из щели под ним пожелтевшую ученическую тетрадь и положил на стол.

— Сюда она переписала всё, что увидела в рабочих документах. Тетрадка была спрятана в этой комнате под половицей. Как можно было представить, что её найдут почти через сто лет?

— О чём ты, Кость?

— Я об истории… — парень прошёлся по комнате и посмотрел в окно через штору, — конечно, девочка была напугана. Они приехали под утро, и, когда меня забрали, она осталась в квартире совсем одна. Обычно я сам садился в «воронок», но в тот раз меня усадили. И она понимала, что после этого не возвращаются.

Света, затаив дыхание, слушала рассказ, а Костя продолжал…

— С обыском ещё не приходили. Это обычно делала другая команда. Она первая успела найти пистолет, и, сложив его вместе со своим зажимом для галстука, провела ритуал, как было описано. Документы оставались на столе, ими будут интересоваться в первую очередь. Там найдётся всё, что нужно, так что никто не будет снимать половицы ради школьной тетрадки. Так Надя тогда решила. Наивно, но ей повезло.

Костя подошёл к шкафу и вынул ремень из старых джинсов.

— Потом в отцовских вещах она нашла ремень. Вроде этого. Она пошла в туалет, поставила стулья и табуретки друг на друга, чтобы достать до крюка… Сначала она спрятала свёрток, а уже потом закрепила ремень, — Костя поднялся на стремянку и привесил ремень с петлёй к потолку, — вот так.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила Света.

— Возвращаю свою Наденьку, — Костя достал из кармана пистолет и направил на девушку, — залезай.

— Ты что, дурак? Совсем поехал, бл*дь?!

— Я сказал, залезай! — раздался выстрел, пуля прошла рядом и с треском разворотила ящик стола, девушка испуганно взвизгнула.

Не моргая, глядя на дуло направленного на себя пистолета, Света послушно залезла на стремянку и просунула голову в петлю. Где-то в глубине души она всё ещё надеялась, что эта какая-то глупая шутка.

— На этом месте её и нашли, когда пришли с обыском… Она уже не дышала. Но тогда она всё сделала правильно. Твой приятель тоже сделал всё правильно, — услышала Света твёрдый заполняющий всё голос, — он ошибся только в одном… Наше время не прошло, поэтому сейчас придётся уйти вам.

— Это репрессии!

— Жертвоприношение.

— А как же твоя социалистическая законность?

— Лес рубят — щепки летят.

Резким ударом ноги Костя выбил стремянку. Та сложилась и упала на бок. Издавая хрипы, Света стала извиваться в петле. Некоторое время Костя немигающим взглядом смотрел на умирающую девушку, но потом она затихла.

Последние лучи заходящего солнца, проникающие в комнату сквозь полупрозрачную занавеску, наполнили её зловещим багрянцем.

* * *

Дождь постепенно усиливался. Старая лесная просека начала заполняться водой. Мёртвый глинистый грунт, напитавшись влагой, быстро превращался под ногами в болото. По лесу двигались две фигуры в сапогах и дождевиках. Константин, уверенно шедший чуть впереди, смотрел вперёд немигающим взглядом. Чуть позади с мертвенно бледным лицом шла Света. Следуя только одним им известным приметам, они чуть свернули с просеки, прошли по давно затянутой травой тропинке и остановились на гребне большого оврага.

— Это то самое место, папа? — спросила Надя.

— Да, — он сделал паузу, — мы закапывали их здесь…

Надя открыла портфель и достала пачку пожелтевших страниц, отпечатанных на пишущей машинке. Пролистав список до конца, она объявила:

— 472 человека.

— Для начала хватит. Потом будет больше. Впереди Москва… Пора запустить Колесо Истории в верном направлении. Начинай, Надюша…

Девушка сжала страницы в руке, и те вдруг превратились в невесомый белый пепел. Подхватываемый потоками воздуха, он уносился вглубь оврага, и капли дождя быстро прибивали его к сырой земле.

Офицер подошёл к самому краю оврага и, встав, будто он находится перед боевым строем, резко скомандовал:

— Встать!

Где-то сверху лес смыкался своими верхушками, чёрными ветвями рассекая низкое серое небо. Оттуда, из этой серой разрезанной вышины, словно пулемётная очередь забили крупные дождевые капли. Казалось, что откуда-то из пустоты вместе с дождём льётся «Варшавянка»:

Нам ненавистны тиранов короны

Цепи народа-страдальца мы чтим.

Кровью народной залитые троны,

Кровью мы наших врагов обагрим!

Смерть беспощадная всем супостатам!

Всем паразитам трудящихся масс!

Мщенье и смерть всем царям-плутократам!

Близок победы торжественный час.

Мокрый грунт внутри оврага медленно пришёл в движение…

Доктор Б., или как я перестал работать и полюбил донат

* Посвящается Борису Бояршинову «со дна российской науки».

** Все совпадения случайны, а имена вымышлены.

Доктор Б. как обычно сидел перед камерой на фоне ковра. Лысый, но бодрый старик, сейчас, он походил на осовремененного Льва Толстого, потому что отпустил седую бороду, которую периодически почёсывал и лохматил рукой.

— В общем, бояться атомной бомбы не нужно. Не нужно. Она, конечно, самое мощное оружие, но не абсолютное. И это всё, что у меня есть вам сказать про атомною бомбу. Искренне жду вашей финансовой поддержки. Для этого под роликом опубликован номер карточки, номер банковского счёта, PayPal, QIWI-кошелёк, Яндекс-деньги. Вот сейчас закончу попрошайничество и нажму на кнопочку. До свидания.

Доктор Б. протянул руку к камере, остановил запись и тяжело вздохнул. Прошло уже пять лет с тех пор, как он начал вести свой видеоблог. Успешное участие в нескольких научно-популярных передачах, помноженное на смертельную усталость от преподавания для студентов, которых практически ничего не интересовало, подтолкнули учёного к такому нетривиальному шагу. Здесь, в небольшой комнатке, во фрагменте реальности оцифрованной камерой, он мог создать собственную кафедру. Нет, даже собственный приход. Собственный храм науки, куда стекалась более или менее заинтересованная сетевая публика. Эта метафора понравилась Доктору Б. и, твёрдо решив в следующий раз непременно её использовать, он медленно поднял со стула своё грузное тело и пошёл на кухню.

За окном город начинал погружаться в темноту. В окно хлёсткой крупой бил мелкий снег. Нетипичная для марта погода немного печалила Доктора Б.

— А что если рассказать про ядерную зиму? — размышлял он про себя, ожидая пока вскипит чайник. — Точнее о том, что её не бывает. Эти наивные теоретики не учли скорость осаждения сажи, а потом и вовсе забыли о ней. Забавно, что это одновременно сотворили и наши, и американцы. Сговорились, наверное? Да нет… Точно сговорились. Везде любят дурить своих граждан… Правда, в штатах при этом учёным всё-таки платят больше. Такие вот дела.

Доктор Б. вдруг представил себя где-то в Лос-Аламосе в окружении настоящих физиков-теоретиков, которые своим числом пока что все умещались на одно фото, и от этого ему стало ещё тоскливее.

— Да, кому я там нужен-то… Не очень-то у меня с английским. Даже просить подаяния в своём блоге не смогу. Плиз, гив ми мани, май лайф соу диффикулт… Вот и всё.

Тоскливые размышления бесцеремонно прервал свисток вскипевшего от негодования чайника. Тем не менее, Доктор Б. решил запомнить и этот печальный образ обречённого на нищенство интеллектуала-мигранта, чтобы использовать его при случае. Он налил горячего чаю, взял недоеденный с обеда и уже засыхающий кусок калача и вернулся в комнату.

Уютно устроившись со своим немудрящим десертом за ноутбук, Доктор Б. принялся читать комменты, оставленные к ранее опубликованным роликам. Среди большого количества сравнительно однообразных благодарностей, глаз периодически натыкался на довольно забавные, а иногда и раздражающие высказывания.

— Хватит гнать на Советский Союз! — изливался праведным народным гневом новоиспечённый нео-большевик. — Сам-то небось, квартирку от государства получил, а когда работал, мечтал свалить из «поганого совка» к пиндосам?! Ну что, нужен ты им теперь?!

— Профессор, зачем опять говорили про политику? Может, лучше про реактор, про любимый лунный трактор? — цитатой из Высоцкого вопрошала умная и, скорее всего, одинокая барышня.

— А вы мне докажите, что Вселенная недетерминирована! Почему отвергаете наличие скрытых параметров? Ещё сам Эйнштейн писал… — не унимался неугомонный молодой человек с поверхностным пониманием квантовой механики.

— Зря вы абсолютизируете своё навязанное вам так называемое научное знание, профессор! — уверенно, так, что это граничило с безумием, вещал какой-то толстый тролль. — Известно, что в Древней Руси люди уже умели получать золото 999-й пробы, и выделяли они его из кала, предварительно выпивая ртуть. Назывался процесс «калохимией», которую потом намеренно исказили в «алхимию», а занимались ей золотари.