Тщательно отшлепанная

— Амелия!

— Пеггинг11?

— Амелия!

— Сквирт12, квининг13, фиггинг? — продолжала она.

— Что за ху*ня — фиггинг?

— Когда тебе в задницу засовывают кусок имбиря. Это жжет, Фейт. Жжет, черт возьми, а некоторым это нравится. — Я уставилась на подругу, поняв, что она говорила совершенно серьезно.

— Черт. Я больше никогда не буду смотреть на пряничного человечка по-старому. Это Кекс сделал эту фигню? Неужели он так унизил Пряника? Грязный ублюдок.

Амелия проигнорировала мою шутку и спросила.

— Ты не против СЧМ?

— Терапии?

— Сдавливание члена и мошонки, Фейт.

Я накрыла руку Амелии своей.

— Из всего, что ты только что сказала, это кажется мне самым захватывающим. Кто бы не хотел зажать руками пару яиц и заставить какого-нибудь засранца кричать?

— Ты несерьезно относишься ко всему этому, Фейт! — сказала она с раздражением.

— Это так, Амелия.

— Ты даже не знаешь, что такое квининг, я поняла это по твоему лицу.

— Я и сейчас не знаю.

— Это когда ты садишься на корточки и долбишь своей вагиной кому-нибудь в лицо. Вот и все. Ты просто садишься кому-то на лицо. Квининг! Вот что это.

Я не смогла сдержаться. И разразилась хохотом. Рот Амелии дергался, пока она, наконец, не присоединилась.

— Присесть на корточки? Если это правда, то мне конец! Я не могу приседать, даже чтобы спасти свою жизнь. Я убью бедного засранца, который захочет быть у меня между ног. С моей силой мышц я приземлюсь на лицо парня и не смогу подняться. — Я посмотрела в другой конец комнаты. — Сейдж! Вагинальная асфиксия — есть такое?

— Конечно, — сказал он, не отрывая глаз от соглашения. — Любой вид удушья — это круто.

— Фейт… — Амелия потянула меня за руку.

— Амелия. Я люблю тебя. И да будет благословенно твое невинное сердце, но я могу только представить, через что тебе пришлось пройти, чтобы изучить эти термины сегодня. — Амелия была тихой и совсем не склонной к авантюрам. Я обожала ее за то, что она сделала это ради меня.

— Я сидела в Зале происхождения человека среди неандертальцев в натуральную величину. Клянусь, в какой-то момент они заглянули мне через плечо, посмотрели на мой ноутбук, задыхаясь вместе со мной.

— Задыхались, да? Это еще один вид сексуальной активности?

— Вообще-то да, — сказала Амелия, и мой смех оборвался. — Это когда ты душишь кого-то, когда он кончает. Они теряют сознание на несколько секунд, и это должно быть сродни тому, что некоторые считают экстазом.

— Вау.

— Вау. Именно так, Фейт. Это те вещи, на которые ты будешь идти вслепую. Я знаю, что ты не какая-нибудь девственная принцесса, но для этих людей ты именно такая. Это не перепих со случайным парнем в туалете. Это настоящая страшная сексуальная игра.

Наклонившись, я поцеловала Амелию в щеку.

— Я люблю тебя. И ценю. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Но это произойдет, милая. — Сейдж опустился рядом со мной. — Ну? — спросила я его.

— Все железно, как я и думал. — Это сдуло мою надежду на большую статью, как булавка, которую воткнули в надувную куклу. — Но не невозможно. Тебе придется опустить любые имена, любые описания лиц — все, что может разоблачить людей, с которыми ты будешь встречаться, или трахаться. Но что касается твоего опыта, того, что ты делала и что с тобой делали, то ты можешь об этом рассказать.

— Аргх! — закричала я и бросилась на Сейджа. Обхватила его за шею и поцеловала в щеку. — Сейдж, хочешь в благодарность съесть меня?

— Что? — спросил он, сморщив нос в замешательстве.

— Размазать мою киску по своему лицу.

— Эээ… не нужно, Фейт, спасибо.

— Ты уверен? Отныне от меня можно ожидать таких вкусняшек. Я буду хорошо разбираться во всех тонкостях.

— Уверен на сто процентов, малышка. Хотя, если ты найдешь красивого мужчину, который захочет поделиться со мной вкусняшками, я не откажусь.

— А если он захочет засунуть тебе в задницу имбирь?

— Тогда я скажу, чтобы он звал меня мистер Московский Мул.

Я рассмеялась и шлепнула Сейджа по накачанной груди.

— Вы невозможные, — сказала Амелия и свернулась калачиком на диване в стороне от нас. — Вы стоите друг друга. — Я бросилась вперед и прижалась к ее руке. Амелия рассмеялась и оттолкнула меня.

— Хочешь, чтобы я отсканировал это и сделал копию? — спросил Сейдж. Его офис был оснащен лучше, чем вся остальная квартира.

— Да, пожалуйста.

Через десять минут Сейдж вернулся в нашу комнату, а подписанный контракт был отправлен в «НОКС». Нервы, с которыми я боролась весь день, начали успокаиваться. Дело было сделано. Я пойду в «НОКС».

Как раз в тот момент, когда я встала, чтобы выпить, зазвонил мой телефон. Я ответила на звонок, к счастью, впервые в жизни не уронив его.

— Алло, — поспешно сказала я. Сейдж и Амелия выключили телевизор и смотрели на меня.

— Завтра вечером. Приходите чистой и с полной эпиляцией, особенно в области гениталий. Волосы должны быть собраны. Адрес вам пришлют за час до прибытия. Не опаздывайте. У вас только один шанс на «НОКС», не упустите его. — Звонок завершился, и я посмотрела на своих друзей расширенными глазами.

— Завтра вечером, — сказала я и глубоко вздохнула. — Я иду туда завтра вечером.

Завтра вечером я узнаю, что скрывалось за высокими стенами таинственности, окружавшими известный клуб. Я возьму на себя обязательство докопаться до истины, что бы мне ни пришлось пережить. Я, Фейт Мария Паризи, войду в «НОКС» с широко открытыми глазами и, несомненно, широко раздвинутыми ногами.

Глава шестая

— Ты сможешь, Фейт, — напевала я про себя, когда такси стало замедлять ход. Мой черный плащ длиной три четверти был плотно завязан на талии. Мужчина, разговаривавший со мной по телефону вчера вечером, не сказал о дресс-коде. Поэтому я оделась в свой самый сексуальный наряд и надеялась, что этого будет достаточно. На мне было приталенное черное платье и мои лучшие туфли на двенадцатисантиметровых каблуках — такая высота была слишком амбициозной для дамы с моими проблемами с равновесием, но я чувствовала, что вечер требует чего-то смелого. Все-таки я пришла в секс-клуб. Может быть, мне удастся встретить какого-нибудь красавца, который захочет меня поймать.

Волосы были собраны, их удерживало на месте огромное количество шпилек. Макияж был тяжелым и гламурным, новая красная помада подходила к ногтям. В ушах висели серьги-люстры. Я боялась, что выгляжу как участница из «Джерси Шор»14. Но я была здесь, и мне нужно подтянуть штанишки большой девочки и встретиться с флоггерами15.

Такси остановилось в центре Верхнего Ист-Сайда, и я уставилась на возвышающийся таунхаус, идеально расположенный рядом со своими симпатичными соседями на идиллической улице, обсаженной деревьями. Он был построен из белого камня, а римские колонны стояли, как стражи, у полностью стеклянного входа. Стекло было непрозрачным, и я не могла заглянуть внутрь. Все это очень походило на римский Пантеон в его благоговейной эстетике. И его фасад вполне соответствовал названию клуба. Богиня и дочь Хаоса могла бы гордиться этой итальянской архитектурой. При всей своей красоте он выглядел как еще один неприлично дорогой дом в Нью-Йорке. Этот сексуальный клуб скрывался от посторонних глаз. С улицы никто бы и не догадался, какие плотские удовольствия он предлагает внутри.

— Ты выходишь? — прорычал таксист, прервав мои размышления.

— Угомонись, Майк, — сказала я, прочитав его имя на лицензии такси, висевшей на его зеркале. — Я выхожу.

Я вышла на тротуар, окинув взглядом самый верх здания. Оно было высотой не менее пяти этажей. Сколько же комнат может быть в таком здании? Я могла только представить, сколько веревок и латекса нужно, чтобы удовлетворить всех клиентов за толстыми стенами.

— Ты справишься, Фейт, — повторила я и стала подниматься по ступенькам, старательно пытаясь удержаться на своих каблуках-небоскребах. Я нажала на звонок и стала ждать, что будет дальше.

Дверь открыл дворецкий. На вид ему было не меньше семидесяти, седые волосы и глубокие морщины на лице выдавали его зрелый возраст. Одет он был, как и подобает дворецкому, в черные брюки и такой же пиджак, белую рубашку и черный галстук-бабочку на шее.

— У вас есть карточка, мадам? — спросил он, как будто ждал меня, и его мягкий английский акцент долетел до моих ушей, как легкий ветерок. Его акцент успокаивал, в то время как голос Гарри Синклера раздражал, как терка для сыра, если ей провести по заднице.

Я полезла в карман и протянула ему карточку. Он подошел к похожему на iPad устройству на стене в фойе и что-то набрал.

— Удостоверение личности? — спросил он. Я протянула водительское удостоверение. Он отсканировал его на том же устройстве.

Он улыбнулся, когда аппарат подал звуковой сигнал и замигал зеленым светом. Вручив мне удостоверение, он поклонился и сказал.

— Добро пожаловать в «НОКС», мисс Паризи. — Он жестом пригласил меня войти в большое фойе, отделанное белым мрамором. Входная дверь захлопнулась и закрылась за нами. — Все новые сирены должны собраться в подвале.

— Сирены? — спросила я.

Он молча кивнул.

— Сюда, мисс Паризи, — сказал Альфред. Я не знала его имени, но все это было в духе Бэтмена, так что имя ему вполне подходило. Ну, если только под костюмом летучей мыши Бэтмен был с ног до головы закутан в латексный костюм и любил вылизывать людям ноги после того, как обмакнет их в желе.

Альфред шел впереди меня. Он прошел всего несколько футов, когда я поперхнулась собственной слюной.

— Все в порядке, мисс? — спросил Альфред, повернувшись ко мне лицом.

— Замечательно, — прохрипела я, стараясь чтобы мои глаза не выпали. — Пожалуйста, идемте. — Я ободряюще улыбнулась. Альфред пошел дальше, и источник моего приступа удушья снова стал виден. Костюм Альфреда выглядел как типичный наряд хорошо обученного британского дворецкого самой королевы, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что вся задняя часть брюк отсутствует, демонстрируя на всеобщее обозрение его отвисший зад. Я не могла оторвать взгляд от его слегка порозовевшей задницы, пока он вел меня к лестнице, затем мы начали спускаться.

Я подняла глаза от задницы пожилого мужчины и устремила свой взор на широкую мраморную лестницу, ведущую на верхние этажи. Я старалась услышать звуки секса или, в крайнем случае, музыку для настроения, но все, что было слышно, — это стук моих каблуков по мраморному полу. Насыщенный красный ковер устилал площадки и центр лестницы, а многочисленные вазы, наполненные букетами цветов, распространяли по помещению сладкий аромат. Стены украшали художественные шедевры, которым было самое место в музеях.

Залюбовавшись открывшимся видом, я споткнулась на ступеньке, схватилась за перила, чтобы удержать равновесие, и стала рассматривать картины вблизи. Это картины в стиле Ренессанса, на которых были изображены мужчины с головами между женских ног, женщины, занимающиеся сексом с мужчинами во всевозможных позах Камасутры — мужчины с мужчинами и женщины с женщинами. Это не обычный дом в Верхнем Ист-Сайде.

Деревянные двери из темной породы превращали коридоры в лабиринт. Чем ниже мы спускались, тем больше я задумывалась о том, насколько велик этот таунхаус, и сколько людей он может вместить. В голове крутилась мысль о том, сколько флаконов смазки нужно купить, чтобы поддерживать такое сексуальное безумие на протяжении даже одной ночи.

Когда мы добрались до подвала, на противоположных сторонах площадки оказались две богато украшенные двери. Это были не темные деревянные двери, как во всем доме, а, казалось, сделанные из чистого золота, с вырезанными на великолепных панелях римскими фигурами.

Альфред подвел меня к правой и повернул ручку.

— Проходите, мадам. — Я осторожно шагнула в дверной проем, и меня встретила женщина, одетая в латексный костюм, покрывавший все ее тело. Я обнаружила, что стояла в черном ящике. Другого названия у него не было. Стены и пол были угольно-черными, и освещались только тусклыми красными лампами, каскадами спускающихся с потолка.

Лицо женщины закрывала маска, но не полностью. На обозрение остались только губы, накрашенные красной помадой. А в верхней части маски виднелись огромные уши кролика. Как я ни старалась, не могла разглядеть ее лица под заячьей маскировкой. Только глаза. И яркий оттенок фиолетового, сияющий в ответ, доказывал, что даже цвет глаз можно замаскировать с помощью контактных линз.

Анонимность, в конце концов, была залогом успеха «НОКС».

— Добро пожаловать в наш клуб. Вы были приглашены нашим постоянным рекрутером, чтобы стать любимой сиреной «НОКС». Женщина говорила соблазнительным, хотя и слегка роботизированным тоном. — Сирены — это те, кто обладает природным сексуальным притяжением. Те, кто может заманить и искусить наших членов, как запретный плод, и помочь воплотить в жизнь их самые смелые фантазии.

Сирена. Меня прочили на роль сирены. Я не знала подробностей, но из той скудной информации, которую можно было найти о «НОКС» в Интернете, я задалась вопросом, не являлась ли сирена своего рода сексуальным рабом.

— Ты согласна? — спросила Банни16.

Я закрыла глаза, внутренне подбодрив себя. Ты можешь это сделать. Ты получишь от этого удовольствие. Ты можешь это сделать.

— Я согласна, — сказала я, открыв глаза и встретив сияющую улыбку Банни.

— Тогда, пожалуйста, следуй за мной. — Банни подошла к одной из черных стен и толкнула ее. Открылась дверь в помещение, похожее на раздевалку. Она была оформлена в готическом стиле с кабинками, похожими на средневековые каменные темницы.

Банни подвела меня к кабинке. На двери не было занавески, она была открыта, как и мое тело будет в ближайшее время.

— Это твоя униформа. Ты будешь надевать ее каждую ночь, когда будешь находиться в «НОКС». Ты — сирена для наших членов. Это та роль, которую ты будешь играть. Присутствие сирен — это лишь часть театральных представлений в «НОКС». Часть фантазии, которую мы предлагаем. — Она отцепила от стены пару наручников. — Члены клуба могут захотеть приковать тебя к себе, если ты позволишь. Или привязать тебя к многочисленным конструкциям в главном зале.

— Хорошо. Понятно, — сказала я, почувствовав себя Алисой, попавшей в действительно извращенную Страну чудес, и посмотрела на остальную часть своей «униформы». Черное бархатное бюстье, черные французские кружевные трусы, чулки и стриптизерские туфли на каблуках. На крючке висело еще что-то, но я так и не поняла, что именно.

— Ты указала свои размеры в анкете, которую заполняла. — Банни махнула мне рукой в приглашающем жесте. — Твоя одежда будет храниться здесь до тех пор, пока не придет время отправляться домой. — Фиолетовые глаза уставились на меня, когда я вошла в кабинку. Банни не шелохнулась. Я натянуто улыбнулась ей, когда поняла, что она собиралась смотреть, как я раздеваюсь. Пока я сбрасывала плащ и платье, Банни не шевелилась.

— Киска бритая? — спросила она и придвинулась ко мне ближе, когда я стянула трусики. Ее рот приоткрылся. — Хорошо. — Она подмигнула мне. — Красивые губы. — Я знала, что она говорила не о тех, что у рта.

— Спасибо? — сказала я, мой ответ прозвучал как вопрос. Я была уверенной в себе женщиной. Но даже я чувствовала легкую нервозность от всего этого.

Я глубоко вздохнула, сбросила лифчик и стояла там обнаженной, пытаясь сделать вид, что это ничем не отличалось от посещения тренажерного зала. Я, конечно, никогда не была в тренажерном зале, но слышала о женщинах, которые качались, положив ноги на скамейки, проветривая свои интимные места и болтая о событиях дня, об изменах мужей и мальчиках из бассейна, с которыми они тайно трахались в гостевом домике.

— Тебе жарко в этой штуке? — спросила я Банни, указав на ее костюм и попытавшись завязать светскую беседу, пока надевала свои французские кружевные трусики, чулки и подвязки.

— Моему хозяину нравится латекс.

— Это значит «да»? — я улыбнулась, на этот раз сама подмигнув ей.

В ответ на ее молчание я попыталась надеть бюстье, но безуспешно. Руки Банни быстро взялись за дело, и она начала затягивать шнурки. Она дернула за них, выбив воздух из моих легких. Я ударила руками по стене перед собой, чтобы сохранить равновесие.

— Черт. Осторожно, — сказала я.

Банни продолжала тянуть и тянуть, пока я не уверилась, что она сломала мне несколько ребер.

— Ты можешь дышать? — ласково спросила она.

— Нет! — пискнула я.

— Отлично, — сказала она и завязала шнурки. Она наклонилась и надела новые туфли на мои ноги. Я была рада: поскольку боялась, что если попытаюсь нагнуться, то врежусь головой в стену и не смогу подняться.

Банни потянулась к единственному предмету одежды, который я не могла разглядеть. Я едва могла что-то разглядеть ниже декольте, так высоко была поднята моя грудь, но когда она погладила полупрозрачную ткань, я вдруг поняла, что это такое.