Айвз оглянулся на своих людей.

— Слышали?

Те продолжали понемногу двигаться, расходясь пошире.

Тут послышался напряженный голос Максуина:

— Джек, это мой друг.

Айвз повернул к нему твердый взгляд.

— Ты в этом уверен, Джо?

— Конечно, уверен.

— А может, и твой друг тоже, — сказал Лаудон, стараясь выдержать беззаботный тон, — Когда она в следующий раз будет прятаться в задней комнате и ждать тебя, Джек, так ты ее предупреди. Ты ей скажи, что если она прячется за дверью, так лучше пусть не оставляет шляпу на столе. Особенно шляпу с цветочками, которую легко запомнить.

Лаудон слышал, как резко втянул воздух Максуин.

Темная краска гнева залила лицо Айвза.

— Черт тебя возьми, ты меня еще и подкалываешь!

— Ну, тогда, — сказал Лаудон, — дело становится сугубо личным и касается только меня и тебя…

Это — как покер. Человек берет карты, которые ему сдали, и если они недостаточно хороши, то остается только блефовать.

Но Айвз покачал головой.

— Нет, дружок. Мы не станем выворачивать это дело наизнанку, чтоб оно подошло под твои хитрости, — он глядел прямо на Лаудона, но обращался к своим людям. — Легкая добыча, ребята. И одним меньше будет против нас, когда «Длинная Девятка» начнет облаву.

Лаудон сказал, обращаясь к Максуину:

— Вот это — мужчина, который играет в мужские игры?

Максуин вытащил револьвер.

— Я послал за ним, когда он появился в городе, Джек. Ты это понимаешь? У меня к нему дело есть, — свободной рукой он полез в карман, вытащил пять серебряных долларов и составил их в столбик на стойке. Все это время он не отводил глаз от Айдахо-Джека, — Я тебе эту пятерку должен вот уже два сезона, Джесс, — сказал Максуин. — Забирай их и уходи.

Лаудон сказал:

— Я привык сам давить своих змей, Джо. Ты это знаешь.

— Бери! — настаивал Джо Максуин.

Лаудон сунул деньги в карман.

— Ты идешь со мной, Джо?

Максуин покачал головой.

— Ладно, ты свое доказал, локо 6, дурак чертов. Я тебе должен за выпивку — и за науку. А теперь убирайся ко всем чертям!

Лаудон сказал:

— Если тебе что понадобится для дальней поездки, так зайди ко мне.

А потом он услышал донесшийся с реки свисток парохода — резкий и чистый.

— Пора рабочему человеку возвращаться к своей работе, — сказал он. Айвз стоял, встревоженный и недовольный, сдерживаемый револьвером Максуина, и собственной неуверенностью. Лаудон, продолжая стоять у стойки, спросил Максуина:

— С тобой все нормально будет?

— Конечно, — сказал Максуин, и лицо его стало горьким. — Я — слишком крупная карта, чтобы выбросить в снос. Умный игрок не сбрасывает тузов.

— Это правда, — сказал Лаудон и направился к двери. Твердые шаги его сапог в повисшей тишине прозвучали особенно резко.

2. ПАРОХОД У ПРИСТАНИ

Он шагал по тротуару, стараясь не думать, от какой большой неприятности он едва-едва спасся только что в «Ассинибойне». Его все еще не покидало беспокойство за Джо Максуина и, выйдя из салуна, он остановился в ожидании. Стоит грянуть выстрелу — и он тут же бросится назад с револьвером наготове. Он опустил голову, прислушиваясь, и плечи его немного ссутулились. Ничего. Что ж, — решил Лаудон, — с этого момента Айвз будет обходиться с Джо Максуином поосторожнее… и говорить тоже… Потом он рассмеялся. Он надеялся выставить Айвза таким типом, который без своей компании в Драку не полезет, — чтобы показать Максуину, с кем тот связался. Что ж, неплохо сработано!

А на реке, мелькая среди ив, все увеличивалась в размерах «Красавица Прерий», склепанная в Питтсбурге и предназначенная для плавания по реке Миссури. Лаудон подумал, что ее каюты вмещают не больше тридцати пассажиров. Груз, должно быть, — годичная партия продовольствия и вещей для индейцев, товары для магазинов Форт-Бентона и, возможно, горные машины, которые надо будет доставить сухим путем на копи Последнего Шанса… Старое кормовое колесо громко шлепало по воде, и Лаудон ощутил жгучее чувство одиночества, какое испытывает человек, когда слышит гудок паровоза в ночи.

Ему не раз приходилось плавать на этих посудинах. Он вспомнил, как поднимался по реке из Сент-Луиса вместе с Айком Никобаром и Джо Максуином после загула, когда они спустили все, что заработали за сезон охоты на бизонов… да-а, такое путешествие оставляет человеку незабываемые воспоминания. От Сент-Луиса «Красавица Прерий», небось, карабкается месяц против июньской высокой воды, а тем временем мисс Элизабет Бауэр, возвращаясь из Огайо, вероятно, прогуливается по палубе, восторженно восклицая на каждом новом повороте реки. Может быть, они заметят бизонов; может быть, им даже придется задержаться, пережидая, пока какие-то последние остатки северных стад переправятся через реку. Конечно же, будут там яркие лунные ночи и опьяняющие солнечные дни, и пение птиц, и запах тысяч цветов, налетающий из прерии.

А вскоре пароход остановится в Крэгги-Пойнте для разгрузки, хотя вряд ли так уж много здесь выгрузят — хоть грузов, хоть пассажиров. Ну, само собой, племянницу Фрума. Может быть, бочонок виски для салуна. Штуку набивного ситца…

Лаудон добрался до пристани. Там было почти пусто.

Один-единственный человек, выглядевший одиноким и заброшенным, сидел на краю причала, бесцельно глядя перед собой и болтая ногами. Он угрюмо глянул на Лаудона.

— Привет, Джесс.

— Здорово, Клем, — сказал Лаудон и внезапно почувствовал себя неловко.

Клем Латчер был бесцветный человек, с песочными выгоревшими усами, мягким лицом и глазами побитой собаки. Родом он был с Востока, по слухам, имел деньги и получил образование.

Клем кивнул головой в сторону приближающегося парохода.

— Встречаешь кого-то?

— Племянницу Фрума, — сказал Лаудон.

Латчер кивнул.

— Я ее помню. Два года назад она приезжала сюда на все лето. Ей тогда было около восемнадцати. Славная девушка. — Он поднял ноги на причал и обхватил их руками. — Джесс, что собирается предпринять Фрум насчет этих угонов скота?

— Узнаешь, когда время придет, — ответил Лаудон. — Без тебя там не обойдется. Ты ведь поставляешь сено «Длинной Девятке», ты, считай, практически составная часть ранчо. Так что имеешь полное право участвовать в облаве.

Латчер слегка пожал плечами.

— Да я вовсе и не стремлюсь, — сказал он безразлично. — Только не стоило бы Фруму приглашать сюда племянницу в такое время. Я могу себе представить, что он затеет. Он ведь станет вешать всех подряд без разбору. Скажи, Джесс, имеет человек право осудить другого на смерть?

— А где закон, который сделает это за него?

— Фрум — человек правильный, — сказал Латчер. — Но тут он собрался присвоить себе власть и судьи, и присяжных, и палача. Что это ему даст? Хотел бы я знать, размышлял ли сам Фрум на такие темы… — Он не смотрел на Лаудона. — Адди сейчас в городе. Видел ее?

— Нет, — ответил Лаудон ровным голосом.

— Она выбралась нынче утром, вырядилась во все самое лучшее. Я ее сюда привез; но, в конце концов, не могу же я стучать во все двери Крэгги-Пойнта подряд. Я подумал, может, она хочет подъехать на пароходе до Бентона. У нас на ранчо-то жизнь для нее скучная. Ты, Джесс, прошлой зимой сам это видел…

Лаудон вытащил табак и бумагу, чтоб было чем занять руки, — не понравился ему поворот разговора. Не дело, чтоб мужчина выставлял напоказ свою беду и хныкал над нею… Он предложил Клему закурить, и когда тот потянулся за табаком, почуял запах виски. На мгновение его глаза встретились с глазами Латчера, Лаудон увидел в них муку и понял, что пахнет от Латчера не после развеселой попойки с друзьями. Прошлой зимой они с Клемом провели не один вечер за шашечной доской, а Адди сидела рядом, наблюдая, и от ее присутствия становилось жарче.

— Небось, пошла купить себе товару на платья, — сказал Лаудон. — Мужчины, чтоб спустить пары, напиваются, женщины — покупают тряпки.

— Джо Максуин, — сказал Латчер. — Он сейчас тоже в городе.

— Да.

— Ты его должен хорошо знать.

Лаудон прикурил сигарету и дал огня Латчеру.

— Ну тебя к черту, Клем, Джо к чужой жене на длину лассо не подойдет.

— Айвз тоже приехал, со всей своей бандой.

— Какое тебе еще нужно доказательство, что он не собирается встретиться с женщиной? Подумай своей головой, Клем.

— Я все равно узнаю, кто это, — сказал Латчер. — Я его найду и убью!

— И что изменится? — спросил Лаудон.

Латчер сердито швырнул сигарету в реку.

— Ты думаешь, легко жить, зная это, или говорить об этом? Вот я тут с тобой хожу вокруг да около, пытаюсь получить ответы на вопросы, которые не решаюсь задать напрямую. Ох, Джесс, так это тошно, чистый ад!

— Отвези ее куда-нибудь в другое место, Клем. Миль за миллион отсюда.

Латчер покачал головой.

— Мы женаты десять лет. Этих других мест была уже целая куча. Декорации меняются, она — нет.

— Тогда должен измениться ты, — сказал Лаудон. — Горячей женщине нужен горячий мужчина.

— Не понимаешь ты, Джесс. Это у нее как болезнь — болезнь, которую ты найдешь в истории, если умеешь читать между строк. Иезавель, Делия, Клеопатра… у всех у них была такая же болезнь, как у нее.

— О, черт! — сказал Лаудон.

Судно уже разворачивалось. Странно, — подумал Лаудон, — как этот пароход может взбивать столько белой пены из такой грязной реки. Видать, белая вода там есть все время, течет где-то глубоко — это примерно как разговоры Латчера, который грозится убить кого-то, а на поверхности — чистый кролик.

Местный люд Крэгги-Пойнта сходился к пристани — хозяева салунов и картежники, купцы и окрестные жители. Лаудон заметил заросшее лицо Айка Никобара. Айвза видно не было, хотя большинство его людей вертелось в собравшейся толпе. Вдоль улицы проехал Джо Максуин верхом на своем техасском мерине. Пароход Максуина не интересовал. Он повернул лошадь на юг и двинулся вдоль тракта, который поднимался по склону к равнине за оврагами. Лаудон сложил ладони рупором и закричал:

— Эй, Джо!

Максуин повернулся в седле и помахал Лаудону рукой.

— Вернись сюда и забери свои пять долларов, дурак ненормальный!

— Оставь их на память обо мне, — прокричал в ответ Максуин. И пустил лошадь рысью, — Я съезжу к Прикли, а потом — в Майлс!

Шлепанье гребного колеса парохода приблизилось, превратилось в грохот и заглушило все остальные звуки; и когда Лаудон повернулся к реке, он увидел суетящуюся команду и лица людей, выстроившихся вдоль борта на машинной палубе. Колесо остановилось, внезапная тишина ударила, как крик. Палубные матросы перепрыгнули с невысокой главной палубы на причал и принялись крепить швартовые концы. На пристани возобновился гул разговоров, люди столпились у сходней.

Лаудон протиснулся сквозь толпу и по наклонным сходням прошел на пароход, а там по пассажирскому трапу поднялся на машинную палубу.

— Где мисс Бауэр? — спросил он у одного из грузчиков — и тут увидел ее.

Она была среди тех, кто толпился у борта, но уже собралась вернуться в свою каюту, когда Лаудон поднялся наверх. Он не мог бы объяснить, как узнал ее. Ничто в ее облике не напоминало Фрума. Она была тонкокостная и двигалась с быстрой грацией, напомнившей ему антилопу. Одета в платье с длинными рукавами, высоко подходившее под горло. Лицо милое, глаза — спокойные. Лаудон снял шляпу и сказал:

— Я — с ранчо «Длинная Девятка», мисс.

— Я вас не помню, — сказала она.

— Я новенький. Лаудон. Джесс Лаудон.

— А я — Элизабет Бауэр, — сказала она.

Ему понравилось ее рукопожатие. Хорошее, крепкое и без всяких глупостей. Он сказал:

— У вас, я полагаю, есть багаж.

Она распахнула дверь своей каюты и жестом пригласила его внутрь. Вошла следом сама. В каюте был идеальный порядок, и это сказало ему многое об Элизабет. Она показала на стоящий в углу небольшой кожаный сундучок.

— Это все? — спросил он.

Она кивнула.

— Олли Скоггинз был прав, — сказал он.

Она улыбнулась, и он увидел в этой улыбке каплю лукавства, незаметного с первого взгляда. Он подумал, что, наверное, она может быть и веселой, если захочет. Она сказала:

— Я помню Олли Скоггинза. Скажите, как он?

— По-моему, нормально, — сказал Лаудон.

— Я думала, мой дядюшка сам приедет встретить меня. Все ли у него в порядке? Не случилось ли чего с ним?

Случилось — с Питером Фрумом? Что может быть не в порядке у человека, имеющего больше коров, чем любой другой от Йелоустона до Миссури, человека, в котором все согласны видеть предводителя, человека, который готовится бороться с нарушителями закона единственным возможным способом — сперва уложить пониже, потом вздернуть повыше?! Лаудон вспомнил упорно ходящие разговоры о том, что, когда Монтана станет штатом, Питер Фрум вполне может оказаться ее первым губернатором — Питер Фрум, у которого на ранчо есть библиотека, который рассуждает о школах и церквях на Территории. Человек, с которым стоит 1 работать вместе.