Redrum 2017

— Вы должны уже видеть нас… По крайней мере, то, чем мы… Являемся для вас…

Внезапно экран загорелся зелёным. Корпус оторвал взгляд от приближающегося фантома и посмотрел на экран заднего вида.

— Станция, — сказал он. — Это же станция!

Он развернулся и посмотрел вперёд, на приближающиеся огоньки.

— Это… это вы? — спросил он.

— Я думаю, да… — Наташа вздохнула. — Вы нас видите?

— Да, но я… Я не понимаю, как…

— Корпус, пожалуйста. У нас мало времени. Скоро всё закончится…

— Кто вы? Куда вы меня завели? Я… — он помотал головой. — Я ничего не понимаю…

— Корпус, пожалуйста, я не могу объяснить, но вам сейчас объяснят… Я просто не эксперт, но… Мне надо, чтобы вы сказали…

— Сказали что?

— Корпус, — произнесла Наташа отстранённым голосом. — Какой у нас счёт?

Корпус молчал.

— Корпус? — с участием спросила Наташа. — Вы в порядке? Не надо паниковать. Просто скажите, какой у нас счёт… То есть, у вас с доктором Каном.

— Что?

— Вам надо произнести это вслух, только так сообщение расшифруется…

— Какое ещё сообщение…

— Корпус, скажите счёт!

— Тридцать пять — сорок один, — произнёс Корпус.

Что-то щёлкнуло.

— Привет, Кив, — заговорил Кан. — Я знаю, ты не ожидал меня услышать. Я закодировал это послание, поэтому, если ты его слушаешь, значит, я прав. Никто другой включить эту запись не сможет. Поэтому — привет.

— Что за… Кан?

— Я знаю, что тебе страшно… С твоей стороны всё, наверное, очень странно выглядит, но пойми — это не конец. Не должно быть концом. Та аномалия — это был не выброс, как ты, наверное, мог подумать. Я боюсь, что сейчас не могу объяснить подробно — у тебя просто не хватит времени… Мне жаль, Кив, но это был не выброс. Это был ты. Помнишь, когда мы выбрались? Ты ещё пошутил про розовое на чёрном? Наше хранилище было уже повреждено, один из баков пробило несколько дней назад, и материал из него тянулся за станцией многокилометровой ниткой. Выброс от «добывалки» прошёл вдалеке от нас, но эта нитка… Она послужила осью, передатчиком а ты… Ты стал сигналом. Я путано объясняю, Кив, но у нас наконец-то получилось воссоздать прыжок без затраты энергии. Мы сложили время, и… Мы сделали это с тобой, Кив. То, где ты сейчас находишься, и то, где мы с тобой были — это твой Путь, твой прыжок, два конца одной линии. Ты разнёс всю станцию, разломал её в щепки… И, боюсь тебе об этом говорить, но ты и сам…

— Нет, — Корпус смотрел на приближающуюся станцию. — Нет, пожалуйста, нет.

— …Ты и сам умер, Кив. В тот самый момент, когда выброс от какого-то идиота достиг нитки сидрия за нашей станцией. Случилось то, что мы сейчас называем «бумажным порезом». Это прыжок, замерший во времени, лишь едва-едва касающийся нашего мира. А ты… Ты в этой ситуации — капля крови на этом порезе. Ты умер, как только случился «порез», но пока что… Пока что ты жив, внутри этого самого отрезка. С одной его стороны — наша станция цела, и всё хорошо, а с другой — ты уже давно, очень давно мёртв. Ты можешь быть живым только в этом промежутке, но он быстро схлопнется, и эти два конца сойдутся в одной точке.

— Нет, — Корпус смотрел на Фантома, заполнившего окошко целиком. — Нет, это не могу быть я…

— Я не знаю, что произойдёт, когда ты встретишься в этой точке, встретишься сам с собой, и не знаю, как это будет выглядеть, Кив, но ты будешь не один. Второй конец должен, обязан должен быть прикреплён к нашему миру, где-то и когда-то, и ты сможешь… Сможешь выйти на связь, сможешь услышать меня. И я знаю, что прошу о многом, но… Ты должен передать информацию о том, что с тобой случилось. Всё, что было с…

— Заткнись! — закричал Корпус! — Заткнись! Это бред! Ты всё это выдумал, ты сейчас сидишь и на ходу придумываешь, ты мёртв!

— … Поможет избежать в будущем. Порез затягивается, он будет затягиваться всё быстрее, и ты… Боюсь, ты останешься в нём. Как запёкшаяся кровь защищает рану от дальнейших повреждений, пока она не затянется, а затем, ненужная, отваливается, так и ты… Должен будешь остаться поверх этого пореза, выступая немного в наш мир с обеих сторон… Я не успел с тобой попрощаться, Кив, поэтому делаю это сейчас. Счёт в твою пользу, дружище. С твоей стороны даже не число. С твоей стороны — бесконечность.

Запись закончилась.

Корпус беззвучно плакал.

— Мне очень, очень… — начала Наташа.

— Сколько? — спросил Корпус.

— Сколько?

— Сколько… времени?

Наташа вздохнула.

— Доктор Кан сделал эту запись около двухсот сорока лет назад. Но вы не должны…

— Впустите меня! — закричал Корпус. — Я же вас вижу! Откройте шлюзы, пустите меня!

— Проста, Корпус… — голос Наташи был полон сочувствия. — Мне, правда, жаль…

Корпус обернулся. Фантом был близко, очень близко, тянул руки в его сторону.

— Что будет, когда он… Когда он меня…

— Мы не знаем. То есть, я не знаю. Я не эксперт. Но, наверное, это тоже вы, поэтому… Поэтому, вы станете им, и возможно… Не знаю, считается, что порез бесконечен, потому что находится вне наших измерений, но конечен для наблюдателя, находящегося в нём, так что вы… Вы как бы умрёте… Одновременно умрёте в каждый момент времени, который вы находились в…

— Бред, это не может быть правдой, — Корпус замотал головой. — Вот же вы, я вас вижу! Лечу на полной тяге, чёрт побери! Если бы я был мёртв, то…

Что у тебя за спиной?

— Корпус? Вы замолчали, с вами всё в порядке?

Корпус медленно повернулся вокруг своей оси. Руки фантома были прямо напротив его лица.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Он посмотрел вниз.

На свою грудь.

И на остывшие сопла тяги на ней.

Затем, будто в трансе, ничему не удивляясь, он откинул голову назад и медленно сложился пополам, устремив взгляд на приближающуюся станцию.

— Я вас вижу, — сказал он бесцветным голосом. — На экране, я приблизил вас, вы сидите у обзорного стекла. Вы чернокожая. Это странно.

— О Господи, — Наташа всхлипнула.

— Когда он меня догонит, я не только умру, так? Я всегда буду мёртвым. Вечно. Здесь. В порезе, или как там его… Я стану мёртвым в своём прошлом, и буду мёртвым в своём будущем. Никакого времени, никакого выхода…

Наташа плакала в окошке голосовой связи. Наташа плакала на увеличенном окошке видеоизображения. Наташа плакала за обзорным стеклом станции.

— Впустите меня, — Корпус развернулся и выпрямился, оставив мертвеца за спиной, не в силах быть с ним — с собой — лицом к лицу. — Это ведь можно сделать на станции. Пусть оно заберёт меня там.

— Простите…

— Вы не впустите меня, — Корпус понял, что всё ещё летит с огромной скоростью, приближаясь к обзорному стеклу станции. — Вы боитесь.

— Я…

— Не надо, — Корпус вытянул руки вперёд, пытаясь до неё дотянугься. — Я просто хочу быть живым… Не надо бояться. Я… Я хочу остаться живым хотя бы в своём прошлом… Я хочу, чтобы я когда-нибудь был живым… — из его глаз потекли слёзы, перед глазами всё поплыло. Он набрал воздуха в грудь и громко произнёс. — Я — Корпус Вивем! Включить авторизацию!

— Начинаю консервацию, — откликнулась Теста.

— Отправить сообщение! — повёл глазами Корпус.

— Сообщение отправляется.

— Знаешь что, сволочь? — сказал Корпус, не зная, к кому конкретно обращается. — Перед тем, как ты начнёшь, дай-ка мне немного попробовать…

Он потянулся к питательной трубке, и он почувствовал вкус мёда и пряностей во рту, и он почувствовал чужие руки на своих плечах, и он почувствовал чужие плечи под своими вытянутыми руками и он почувствовал мёртвый, иссохший язык у себя во рту.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

7.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— Ты в порядке? — Рубинский положил ладонь на вздрагивающую спину Наташи. — Ты хорошо справилась. Я бы сказал даже, что лучше тебя не справился бы никто…

Все выглядели испуганными. Никифоров стоял наготове, с медблоком в руках. Вся маленькая станция собралась в обзорной, сгрудившись вокруг дежурного диспетчера.

— И что теперь? — Наташа оглядела присутствующих. — Всё кончено?

— Теперь по местам службы, — Рубинский хлопнул в ладоши. — Через неделю прибудут вояки из «Стил-Корп» и начнут нас трясти, так что всем подготовиться и написать отчёты о сегодняшнем. Слышите? Все, абсолютно все, даже те, кто сегодня не был на вахте.

Наташа смотрела на опустевшее окошко сигнала. Затем посмотрела вверх, за обзорное стекло.

— Он где-то там, да?

— Иди поспи, — Рубинский понизил прозрачность обзорного стекла, и теперь в нём отражались лишь их собственные силуэты. — Нечего об этом думать.

Над столом вдруг мигнул экран диспетчера.

Наташа опустила взгляд на позеленевшее окошко.

— «Новое изображение получено», — прочитала она.

Рубинский приблизился к ней. Выходившие было люди останавливались в дверях, поворачивались в их сторону.

Наташа нажала на мигающее окошко.

На открывшемся изображении было видно немногое. Лишь размытое, некачественное изображение чернокожей девушки, глядящей прямо в камеру, поверх протянутых к ней рук в белоснежном скафандре.

— Позовите Никифорова! — закричал кто-то в дверях. — Тут с Наташей истерика!

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Виктор Глебов

Сияние

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

От автора: «Я написал рассказ „Красный осколок“ но он получился скорее детективом, чем хоррором. Зато в нём был описан феномен — сияние, возникающее вокруг гор в определённое время суток. Через некоторое время понял, что из этого пейзажного элемента может вырасти новый рассказ».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Окно было очень маленьким — горизонтальная прорезь размером полметра на полтора. Она напоминала Щербину смотровую щель средневекового шлема. Сам же он был словно лилипут, забравшийся внутрь и глядящий сквозь неё на великолепный пейзаж Нереиды.

На планете начинался рассвет. Умирающая звезда поднималась над горизонтом, заливая всё густым тёмно-красным светом. Равнина и горная цепь, видимые из окна исследовательской базы, постепенно приобретали соответствующий оттенок, теряя собственные краски. Это был краткий утренний период между ночью и днём, когда можно было увидеть какого на самом деле цвета ландшафт на Нереиде, четвёртой планеты системы Гиперион, и Щербин старался не пропускать этой картины.

Его группа прибыла чуть больше двух месяцев назад, сменив своих предшественников, благополучно вернувшихся на Сатурн. Учёным предстояло провести на Нереиде ещё месяц с небольшим, а затем уступить место следующей партии исследователей.

Щербин сидел за столом и записывал последние данные, полученные при изучении грунта с противоположной стороны горной гряды.

— Опять ничего, — бормотал он, выводя привычные слова и фразы. — Нет даже бактерий!

Он положил ручку, встал и, подойдя к кулеру, набрал в пластиковый стакан воды.