Осколки света

@МолодыеПретенденты: Меня в свое время поразило, какая в издательском деле царит мизогиния. Особенно отличился Д.Н.Ф. Лично знаю как минимум пятерых жертв его приставаний.

@МолодыеПретенденты: И все занимали низкие должности: четверо рекламных агентов и одна помощница редактора. Руководство закрывало глаза на жалобы. Одной девушке даже заявили: «Пора привыкать» – якобы в их профессии это норма.

@МолодыеПретенденты: Его по-прежнему приглашают на передачи и фестивали. Директор «Лайф стори пресс» не дал никаких комментариев. Впрочем, вряд ли Д.Н.Ф. наживет там неприятностей. В таких издательствах авторы сами платят за публикации, поэтому рекламных агентов там и не бывает.

Мартина больше всего обидело, что оболгали «Лайф стори пресс». Авторы не за публикацию платят, объяснил он, а только за часть услуг. С издательством, между прочим, сотрудничают известные писатели… Только все эти известные писатели разделяют одну точку зрения, поэтому «Лайф стори пресс» и считают ультраправым издательством, где авторы сами платят за публикацию книг о злодеях-либералах, которые их «отменили».

@МартинИнгрэм: Я-то думал, в издательском деле работают люди, которые умеют отличить правду от слуха. Пожалуйста, удалите свое клеветническое утверждение.

@МолодыеПретенденты: То есть вы верите не жертвам, а преступнику?

@МартинИнгрэм: Если у вас нет доказательств, то вы очередной тролль и зря порочите человека.

– Это же «Твиттер», – сказала я. – А не реальная жизнь.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – бросил Мартин, не переставая печатать.

Вообще-то знаю. Джаред Нунан Филлипс как-то раз приходил в «Книжный Салены» подписать свои работы. Тогда он еще не сотрудничал с «Лайф стори пресс» и явился в сопровождении очень молодой рекламщицы, причем до странного встревоженной. К Салене он обратился лишь раз, и то попросил капучино, а потом, закончив подписывать книги, молча ушел, словно нас и не заметил. Скорее всего, так и было. Мартин его называет «сложным человеком», зато ценит его работы, а мою неприязнь считает беспочвенной и потому не стоящей внимания.

– Ты забыл. Я с ним знакома.

Напряжение росло. Теплая, приятная волна дофамина сходила на нет. Зато возникло предчувствие опасности, будто надвигается буря, а вместе с ней подкрадывается и ярость, словно собака, которую накормили раз и теперь она проторила дорожку в дом.

– И? – буркнул Мартин, яростно печатая.

– И мне он показался хамом. – Я поставила свою чашку кофе. – Ты весь день будешь спорить в интернете непонятно с кем или разок за всю неделю посидишь со мной?

Мартин вздохнул.

– Твою мать, да что с тобой сегодня?

Осторожнее, – предостерег внутренний голос. – Не злись. Это опасно.

– Ничего.

– Если и дальше так будет, я лучше в кабинет уйду.

Он прокручивал сообщения, не отрывая глаз от экрана. Мартин редко смотрит мне в глаза; с тех пор как я стала невидимкой, находятся вещи поважнее. Меня вдруг пронзило яростное желание кричать, сыпать руганью, швырять посуду. Лишь бы только он смотрел…

Медицинский сайт вот что говорит о дисбалансе гормонов: «За типичными для менопаузы перепадами настроения могут скрываться более серьезные симптомы, от тревожности до депрессии и даже душевного расстройства». А «Менопауза как есть» выражается иначе: «Приуныла? Побесись немножко! Сходить с ума – так от души! Твоему мужчине понравится!» А на фотографии – слегка отретушированная Диди сидит на огромной кровати в розовом кимоно и дерется подушками с Джулсом (мужчиной, которого она называет «мое счастье»). Джулс – красивый мускулистый брюнет, как раз такого и представляешь рядом с Диди. Точно так же и менопауза у нее воодушевляющая, хоть сейчас на обложку – фигура у Диди только становится стройнее и спортивнее, а секса еще больше, чем прежде.

Я невольно улыбнулась. Чтобы Мартин дрался подушками и вообще дурачился? Это осталось в далеком прошлом. Мартин – человек сложный, с переменчивым настроением. О смертности он думает чаще, чем о сексе. Когда нам было по восемнадцать, это придавало ему глубины и чувствительности. Теперь он постоянно напряжен, категоричен. А я, в свою очередь, легкомысленна и полагаюсь на чувства. Что Мартин подумал бы о моем даре? Поверил бы вообще?

– Джаред Филлипс – дитя своего времени, – объяснил Мартин. – Гетеросексуальный белый мужчина с долгой и довольно противоречивой карьерой. В наше время такие люди становятся мишенью для нападок.

Судя по профилю Мартина в «Фейсбуке», муж считает, что движение #MeToo слишком далеко зашло. Женщина может разрушить карьеру мужчины всего лишь намеком. Я пытаюсь его переубедить, но не получается. Женщины хотят с ними поквитаться, считает он. В таких делах неизбежна несправедливость.

– Согласна, – сказала я. (Ничуть не согласна.) – Но не в «Твиттере» же это решать. Только хуже сделаешь.

Мартин громко вздохнул, встал, захлопнул ноутбук и сунул под мышку. Рот его сжался, как кулак.

– Можешь остаться, – сказала я.

Поздно, он уже был на полпути в свой кабинет. Даже не взглянул на меня. Наверняка окна в его «доме» наглухо занавешены, а двери заперты на засов. Нет, я никогда туда не заглядывала. Да и стоит ли? Мои чувства к Мартину очень запутанны: и злость, и стыд… Что, если заглянуть в комнату с табличкой «Кэти»? Вдруг я пробужу затаившегося там монстра? Или всего лишь подтвердятся мои опасения – скорее опасения внутреннего критика, – что в мыслях Мартина мне нет места?

Но не только этот голос звучит сегодня в голове. Теперь меня увещевает и пробудившийся внутренний демон. Критик говорит: оставайся дома, приготовь воскресный обед, дождись Мартина. А внутренний демон возражает:

Хрен с ним. Давай добудем еще дофамина!

4

Воскресенье, 27 марта

Теперь я поняла смысл фразы «как ребенок в конфетной лавке». В детстве мне не разрешали есть конфеты. Мама следила за моим весом и научила всегда помнить о диете. Сегодня же ее голос уступил внутреннему демону, который убеждает: нужно радоваться, а не корить себя. В конце концов, я заслужила. И потом, кому от этого хуже? Я не стану лезть в чужие дела, просто посмотрю и угощусь немного – никто и не заметит.

В сущности, это ничем не отличается от соцсетей. Окошки. Друзья. Сокровенный обмен переживаниями. И выброс химических веществ в кровь: светится участок мозга, который охотно откликается на действие наркотиков. Мне все это знакомо. Такое и раньше случалось. Я знаю, чем это может кончиться. Только я уже не ребенок. Вполне способна управлять своим даром. Потренируюсь, и ошибок не будет. Никому не причиню вреда. Усовершенствуюсь.

Эта мысль неожиданно сладостна. Пахнет клубничным ароматизатором. Знакомый запах, как всегда, напоминает о моем десятом дне рождения и маленьком фокусе. Я не сомневалась: Кэти его поймет и сыграет со мной. Она вспомнит. А она лишь крикнула: «Ты мерзкая!» – и швырнула «опальчик» мне в лицо. Мой фокус показался ей вторжением. И весь мой дар тоже.

Ты ошиблась, вот и все, – шепчет внутренний демон. – Дети частенько ошибаются. Ты ведь больше не ребенок. Хватит себя корить. Выйди из своей скорлупы и наслаждайся жизнью!

Голос Айрис звучит так четко, так убедительно. Конечно, посещение чужого «дома» сближает с владельцем. Может, нас связало вчерашнее, а может, мы и вправду подружились.

Молодец, Берни! – хвалит Айрис. – Продолжай в том же духе. Порадуйся жизни хоть немного.

С чего же начать? Вокруг столько разумов, столько удовольствий – выбирай не хочу. Прохожий пьет латте. Ребенок ест мороженое. Парень с девушкой гуляют по траве, взявшись за руки. Нужно их коснуться, иначе не выйдет заглянуть внутрь, – хорошо бы со временем обходиться без этого. Достаю из кармана пальто перчатку. Подхожу к парочке и постукиваю пальцем по плечу девушки.

– Извините, не вы уронили?

Она еще моложе, чем я думала. Лет семнадцать-восемнадцать. Длинные темные волосы спрятаны под капюшоном оливково-зеленой парки. Ее парень примерно тех же лет; может, они оба еще школьники. Она с улыбкой качает головой – Нет, извините, – и отворачивается.

Достаточно одного прикосновения. Пряча улыбку, я кладу перчатку обратно в карман. Парочка уходит, не расцепляя рук, но я уже присоединилась к ним – незримая, неуловимая. Сосиску в тесте я украла, потому что проголодалась. А теперь я изголодалась по любви, и мой поступок мне кажется пугающе правильным.

Весь «дом» девушки – шар переливчатого света. Ни дверей, ни стен, ничего похожего на гостиную. С одной стороны, он маленький и надежно защищенный, а с другой – полон безграничных возможностей, как яйцо сказочной птицы. Внутри хранятся фотографии, воспоминания, шуточки, ласковые прозвища, выдуманные словечки, цвета радуги, поцелуи, прогулки под дождем; на каждой мелочи – позолота особого смысла, каждая окутана флером таинственности. Сияя, они кружатся по комнате, как блики от диско-шара. А в самом центре он, ее возлюбленный, смысл ее жизни; одним своим присутствием он освещает весь мир, как солнце.

Я разделяю с ней эти чувства. Их любовь бессмертна. И конечно, он чувствует к ней то же самое. Так будет всегда. Любовь, подобная нашей, не увядает. Мы особенные, судьба сделает для нас исключение. Сама смерть перед нами отступит. На миг мне страстно хочется забрать немного себе, украсть лакомство из ее лавки чувств. Всего один поцелуй. Один миг. Она даже не заметит. Только это не сосиска в тесте и не пончик, подобранные мимоходом. Бесчеловечно отнимать у девушки первую любовь. С трудом отстраняюсь, еще сияя одолженным светом, и взглядом ищу другой «дом». Выбор богатый. Никто не замечает невидимую гостью. Никто не ощущает моего присутствия.

Мимо неторопливо проходит сногсшибательно красивая женщина. У нее я беру атласную гладкость восхищенных взглядов. У ребенка, кормящего уток, срезаю кусочек яркой нити счастья. Очень просто, если умеючи. Просто, как соцсети. Фрагменты жизней, подсмотренные в окнах. Лизнем чьего-то мороженого, вспомним потрясающий серфинг на Гавайях…

Так можно и подсесть.

Пожалуй, верно. Но как же приятно стать другим человеком, пожить немного в чужих мыслях! Надо только не заглядывать в темные углы и запретные комнаты. С мистером Д. вышла неувязка, всему виной неопытность и злость, которая у детей всегда выливается в жестокость. Теперь же мне под силу управлять своим даром, если поучусь. Теперь я старше. Теперь я превращаюсь, как сказала бы мама.

Зловещее слово. Поначалу я думала, что жизнь подошла к концу: внезапные приливы, туман в голове, злость, невидимость для окружающих. А сейчас понимаю: перемены – это зеркало Гезелла[16]. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Может, лучше принять свою способность? Может, стоит не печалиться об утраченном, а изучить свою силу? Может, моя невидимость – не признак истекшего срока годности, а нечто совсем иное?

Настоящий дар.

Песня четвертая: Strange Phenomena[17]

Проклятье ждет ее тогда, Грозит безвестная беда, И вот она прядет всегда, Волшебница Шалот. Альфред Теннисон. «Волшебница Шалот»

1

Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»):

Понедельник, 28 марта

По понедельникам «Книжный Салены» закрыт. Весь день в моем распоряжении. Обычно я делаю уборку, или глажу, или готовлю впрок, или еще хлопочу по дому. Сегодня же были дела поважнее. Тренировка.

Мартин спустился в восемь, после третьей подряд ночи в отдельной комнате. Я приготовила нам завтрак – кофе, фрукты и теплые круассаны – и села проверить соцсети в гостиной. Подозреваемого в убийстве Джо Перри так и не нашли. Камеры наблюдения засняли, как она за час до смерти покупает воду в магазинчике у парка. Хотя запись черно-белая, надпись на толстовке хорошо видна. «Упертая феминистка». Кадры из видео породили массу мемов (в основном злых). Набирают популярность несколько хештегов, включая #НетКомендантскомуЧасу и #ОнаПростоБегала.

Диди Ля Дус выложила в «Инстаграме» секрет крепкого сна: нужно лишь постельное белье из египетского хлопка, матрас с эффектом памяти, хороший секс и несколько ягодок годжи, «если хочешь разок нарушить диету». Вчера Дэн приготовил на ужин фахиту[18] с курицей и опубликовал фото. А Мартин, похоже, не спал до полвторого ночи: он ответил на сообщение Лукаса и оставил еще один комментарий про Джареда Нунана Филлипса. О Кэти пока ничего. О вечере встречи тоже.

– Ты сегодня рано, – заметил Мартин.

– Да, много дел.

– И правда. Окна какие-то грязные, как раз есть время помыть.

«Как распоряжается! Легко мужчины решают, чем нам заняться», – с легкой досадой отметила я.

Опять сердишься…

Тем не менее остатки вчерашнего дофамина сыграли роль, потому что я лишь улыбнулась и сказала:

– Наверное, не успею.

– Как хочешь. Вернусь поздно. Ужинаю с клиентом.

– С Джаредом Нунаном Филлипсом?

Мартин пожал плечами.

– Он уважаемый писатель, Берни. Я не всегда с ним согласен, но у него сейчас трудное время, надо поддержать.

– Хорошо.

Муж с подозрением покосился на меня, подозревая сарказм. Опять пожал плечами.

– Ладно, увидимся. Не засиживайся допоздна. – Он сухо, мимоходом меня чмокнул, и вдруг меня охватило безумное желание заглянуть в его «дом» – проверить, что таится внутри. Интересно, она еще там живет, как и в его паролях? «КэтиДевушкаМечты». Каково это, быть девушкой мечты? Ничуть не смущаясь, блистать в лучах софитов?..

Я отстранилась.

– Хорошего дня.

– А, Берни!.. Твоя мама звонила. Вчера, когда ты пошла погулять.

Вот черт, сообщения!

– Зачем звонила?

– Откуда мне знать? – Мартин пожал плечами. – В общем, перезвони ей.

Я посмотрела ему вслед. Последние капли дофамина испарялись. Мне хотелось погулять, порадоваться жизни. Уж точно не говорить с матерью. Только я всегда звоню ей по понедельникам, она ждет. К тому же она звонила, когда я была на работе, а это очень редкий случай. Налив еще чашку кофе, пусть и нельзя, я приготовилась к тяжкому испытанию.

Мама ответила с третьего гудка.

– А-а, это ты. – Она всегда ждет звонка, но отвечает почему-то удивленно и с легким недовольством, будто ее отрывают от важных дел.

– Извини. Ты мне оставила сообщения на автоответчике, а я забыла. Почему не звонишь по мобильному?

– Ты же знаешь, я их не люблю. И вообще, ничего страшного. Все равно мне Дэн позвонил.

– А, ясно.

Ну конечно. Как тут не обижаться? Не считая случайных звонков, Дэн куда чаще говорит с бабушкой, чем со мной.

– Он понял, какое это для тебя потрясение, – продолжила мама. – Считай, в двух шагах от дома! И убийца, наверное, из знакомых.

– Ты про Джо Перри? – немного растерялась я.

Так вот в чем дело! Тогда понятно. Мама всю жизнь прожила в маленьком провинциальном мирке. Лондон ей кажется рассадником преступности; она до сих пор думает, что я знаю в лицо весь район. Лучше не рассказывать о знакомстве с жертвой. А уж о сне про убийцу…

– Говорят, он ее преследовал. Шел за ней по пятам от самого спортзала. Ты туда тоже ходишь, Берни?

– Тут уйма спортзалов. А я вообще спортом не занимаюсь.

Мама ходит в местный спортзал пообщаться и для меня хочет того же, убийцы там или не убийцы.

– Не понимаю почему! Я вот каждую неделю хожу на степ. И в бассейн, и на йогу. Вместе с Мэгги. И Кэти, ясное дело. Очень весело проводим время.

Маме приятно напомнить: Кэти Малкин осталась в родном городке с матерью и старыми друзьями. Они с матерью часто видятся, даже ходят вместе в спортзал. И прекрасно ладят.

Вот опять…

Не стоило пить кофе. Напряжение, обычное для наших с матерью разговоров, прилило к груди волной жара. «Дыши глубже», – напомнила себе я. Откуда она, моя злость? И что с ней делать?

– Кэти ходит на пробежку, – нарушила молчание мама. – Оно и понятно, есть у нее склонность.

– Да, правда.

Меня обдало жаром, а низ живота вновь отозвался тупой болью. С самой школы не испытывала таких спазмов, даже обезболивающее не помогло. «Может, попробовать масло примулы? Надо бы купить», – решила я. Хотя лучший выход – не обращать внимания на мать.

– В твоем возрасте легко набрать вес. Запишись на йогу или на пилатес.