Весенний Маскарад

— Пусть бы даже и так, — ответил Пит. — Кража такой дорогущей вещицы из музея — беспрецедентный эпизод! Всё это так интригует. Настоящее преступление века!

— Можно себе представить, — согласилась Джейн. — Вы слышали, что Барт сказал? Что она исчезла из-под колпака, и на камерах ничего нет.

— Не понятно ничего, что он сказал. Я себе должен всё представлять как на пальцах, как на картинке. Пока чёткого представления у меня нет. Ух, ребята! Как бы я хотел, чтобы нас привлекли к этому делу! Но скорее всего, это предел наших мечтаний. Пропажа такой ценности — слишком серьёзно для нас, троих стажёров.

— Пит, ты недооцениваешь нас, — подала я голос, стараясь не сбиваться со счёту отжиманий. — Мы несколько дней назад без подкрепления справились с тысячей живых мертвецов и чернокнижником, который едва не стёр нас в порошок. Если так сложится, что судьбе будет угодно, нам дадут поучаствовать в этом деле. Но в одном ты прав, дружище: нам не хватает подробностей. Вводная информация очень общая.

— Я была в музее Дерва, — вспомнила Джейн. — Мы были там с Фридой, моей маленькой сестрой. Музей имеет богатую историю, и в нём представлены ценнейшие объекты культурного наследия, много классических произведений искусства. Мне бы и в голову не пришло, будь я вором, красть из этого музея. Там всё очень охраняется, везде камеры. Интересно узнать, как вор сделал это, и зачем? И правда, почему именно эту рапиру?

— Вопросов много. Поэтому остаётся уповать на милосердие и честность Фрэнка. А то забудет он нам всё рассказать, старшие коллеги заберут это дело, а мы так ничего никогда и не узнаем, — вздохнул Пит.

Я отжалась ровно сто раз и делала вдох-выдох. Пит принялся оккупировать тренажёр для качания мышц ног. Джейн долезла до каната и теперь лазила по нему вверх-вниз как обезьяна, стараясь удержаться на одних руках, не используя ноги. Я подложила мат поближе к шведской стенке, закрепила у перекладины ноги и начала качать пресс. Тоже сто раз.

— Стоит реально ведь смотреть на вещи, — продолжал Пит. — Никто к нам не подходил с заданием. И вряд ли подойдёт. Фрэнк и Аманда вообще забыли, что мы слышали этот разговор.

— Пит, не нагнетай. Даже если не судьба нам искать украденную рапиру — найдём себе новую миссию, — подбодрила я.

Семь. Восемь. Девять. Стараться, чтобы спина была прямая. Ноги не двигаются!

— Да уж, хотелось бы. Я уже чувствую себя несмазанным заржавевшим роботом, который пылится на складе, — пожаловалсяПит.

Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять.

— Ром как-то рассказывал, что у него был период, когда целых четыре месяца ему ничего не давали, — Джейн слезла с каната и стала прохаживаться возле него, махая руками, чтобы отдохнуть. — И он сам ничего не мог найти, как ни странно. Он тогда занимался тренировками, самообразованием и учился контролировать свою силу. Это было в начале его карьеры.

— Да, уж наша-то карьера, в отличие от карьеры Рома, бурно летит на взлёт, — пошутил Пит. — Да, четыре месяца без спецзаданий — это жестоко! Клот, вот ты бы смогла четыре месяца без спецзаданий?

— Честно? Нет. Тридцать один…

— Что? Что тридцать один?

— Тридцать два. Тридцать три.

— Клот точно права в двух вещах. Первая вещь: если так суждено, значит, будет у нас миссия. И вторая вещь: во всех ситуациях, что бы ни случилось — качай пресс! — пошутила Джейн.

— Джейн, я тебя мысленно обнимаю. Тридцать шесть.

— Тридцать шесть раз?

— Уже тридцать восемь.

Упражнения я сейчас выполняла формально, на автомате. Все мысли — о рапире. И о том, что вряд ли нам дадут с бухты-барахты это расследование, Пит прав. Им занимаются взрослые серьёзные умудрённые опытом матёрые коллеги: Барт, Фрэнк. Пропажа такой ценности — дело международного масштаба. А вот мы сейчас позанимаемся в зале, выйдем усталые после душа и пойдём домой. Сегодня суббота. Завтра воскресенье. А послезавтра в школу. И понесутся обычные дни, один другого серее. А тут ещё эта весенняя канитель. Такое же настроение сейчас у моих друзей. Мы просто из вежливости треплем языком друг с другом.

Внезапно на пятидесятом разе качания пресса что-то переменилось. Словно свежий ветер ворвался в комнату. Мои глаза полузакрыты, я следила за дыханием. Пит сидел на тренажёре, подлаживая грузы под свой вес, Джейн снова оккупировала шведскую стенку. Как раз в этот миг мы и услышали:

— Хэй, а что тут так сиро, тускло и убого? Ребят, вы объявили спортзальную забастовку? Или играете троих призраков вечных любителей физкультуры?

Знакомый голос и настоящий сюрприз! Это же Эллен, моя двоюродная сестра! Я сбилась со счёта, стала переворачиваться на четвереньки, мотать головой, чтобы прийти в себя.

— А вот всё так и есть. Мы три спортзальных домовых, — пошутила Джейн. — Привет, Эллен. Привет, Ром!

— О, Ром, привет! Мы только что тебя вспоминали! Так что кто из нас призрак — так это ты, — раздался весёлый возглас Пита.

И Ром здесь! Встав и открыв глаза, я его увидела. Он и моя двоюродная сестра ворвались в спортзал, Эллен тут же сделала более яркий свет и включила музыку.

— Вам что-то дали? — завистливо и пытливо спросил Пит.

— Нет, увы. Мы пришли позаниматься, — ответил Ром.

— Удачно зашли, как видим, почти вся Шестёрка в сборе, кроме Разрушителя, — подмигнула мне Эллен.

— Ты была у меня дома? — спросила я сестру.

— Ещё не заходила. Но интуитивно предчувствовала, что найду тебя здесь.

Несколько месяцев назад моя кузина начала самостоятельную жизнь. Она как старшая дочь в семье моего дяди долгое время заменяла мать целой ватаге из четверых братьев и сестёр. И в какой-то момент психология моей кузины сильно поменялась. Она поняла, что имеет право и на личное свободное пространство. Тем более, трое из четверых братьев и сестёр, Леонард, Кэти и Эрин, вышли из нежного младенческого и дошкольного возраста. Одна из подруг Эллен, Китти Римдик, предоставила ей в пользование двухкомнатную квартиру практически на безвозмездной основе. Эллен рада как никогда везению: от квартиры Китти удобно добираться до места учёбы Эллен и до места, где она подрабатывала, а также до моего дома в квартале Хороший Путь и до Базы. Ведь моя кузина сейчас живёт на улице Грози, совсем недалеко от моей школы. Мне тоже это на руку: Эллен стала моей частой гостьей. Мы с Эллен ведь очень привязаны друг к другу.

Я заметила, что Эллен в отличном настроении. Обычно сдержанная, спокойная и рассудительная, сегодня она просто источник радости, веселья и света. Это всех нас немного удивляло. Включив музыку, она принялась под неё сразу пританцовывать и вовлекла в танец Джейн:

— Давайте все веселиться и встречать весну!

— О, Эллен, ты свой человек! Я ведь тоже так люблю весну! А меня, кажется, никто не понимает, — поддержала Джейн, косясь на меня и Пита, которые действительно не разделяли её такого фанатизма к младому времени года.

— Ром, расскажи им! Ну же, — подзадоривала Эллен.

— Ром, что ты нам должен рассказать? — подошла я к нашему другу, агенту 004 Роуману Террисону. И пытливо посмотрела на него.

— Я рассчитывал рассказать всем. Пол ещё не знает. Но раз он не пришёл — придётся говорить ему отдельно, — Ром оглядел нас. Наверное, он рассчитывал, что его лучший друг и наш напарник агент 006 Пол Спиксон тоже здесь.

— А мы ему отдельно и скажем! Как раз позанимаемся и направимся к нему. Но ты сначала им скажи! — продолжала интриговать двоюродная сестра.

Её танец превратился в ведьмовскую пляску. Влетая в ритм мелодии, Эллен отпустила Джейн и ловко прошлась колесом по матам. Потом изящными кувырками отправилась в другую сторону. Ну она даёт! Сегодня она просто огонь!

— Что вы от нас скрываете? — спросил Пит, уже немного испугавшись.

Ром чуть не расхохотался:

— Ничего страшного не скрываем, ни в коем случае. Наоборот, мы вас очень хотим пригласить на очень закрытую вечеринку, которая пройдёт в очень интересном месте у очень интересного человека в очень интересную ночь.

— Вау! — Джейн так и раскрыла глаза и рот.

— Какая ещё вечеринка? — Пит выглядел подозрительным.

— Один мой хороший знакомый, его зовут Альберт Брэдл, через две недели организует вечеринку-бал, или маскарад, только для своих. Этот Весенний Маскарад будет посвящен Дню Весеннего Равноденствия. Вечеринка будет за закрытыми дверями, на территории старинной графской усадьбы в пригороде. Основное условие — туда должны прийти только свои, исключительно проверенные люди. Альберт Брэдл обратился ко мне с высочайшей нотой доверия, полагая, что я помогу ему собрать достаточное количество нужных гостей. Второе обязательное условие, которое вытекает из первого — туда должны будут прийти только в маскарадных костюмах. Ибо День Весеннего Равноденствия — праздник превращения Тьмы в Свет и Света в Тьму и обратно, праздник магии и волшебства. И третье условие, оно не совсем обязательное, но соблюсти его будет данью вежливости, ибо Альберт Брэдл приглашает всех гостей абсолютно бесплатно. Приглашённые должны исполнить театрализованный номер, или творческий спектакль, по своему усмотрению, что-то, что соответствует тематике праздника. Поясню — сам Альберт Брэдл поэт, пишет стихи, и он будет выступать на этом балу в качестве творца. А любому поэту нужны принимающие его единомышленники.

— Вот это круть! Отметить День Весеннего Равноденствия в графской усадьбе, да ещё и познакомиться с кучей талантливых людей! — Джейн загорелась сразу. — Это замечательно! Я иду! Так… Костюм… в кого бы мне нарядиться? Буду лесной ведьмой! Нет, лучше феей цветов… Или… может, мне перевоплотиться в кентаврессу?

Пит в ужасе посмотрел на Джейн, представляя её кентаврессой:

— Как ты собралась тогда с четырьмя конскими ногами лазить по канату?!

— Подвешу себе четыре каната, — невозмутимо ответила Джейн.

— Я однозначно иду! То, что ты рассказал, так интригует, — подхватила тут же я. — К тому же, сразу решился вопрос, который назревал уже на повестке дня — как нам отметить нашу персональную Остару.

— И я иду, — проговорил Пит, немного смущённый. — Вдруг на этом деле подвернётся спецзадание?

— Да уж наверняка, — хихикнула я. — Уже сама речь Рома вводной попахивает: старинная графская усадьба, маскарад, закрытая вечеринка, только свои.

— А то, — Ром не без самодовольства улыбнулся. — Ближе к делу Альберт расскажет подробности, где, когда, во сколько и так далее. А пока рекомендуется начать продумывать роли, наряды и выступления.

— Я буду проводить мастер-класс! По гаданию на Таро и на рунах. Ещё могу по травам рассказать, как готовить ванны и фимиамы, — сразу придумала Джейн.

— Это супер идея! Праздник Весны и Огня, как называют День Весеннего Равноденствия, использует в своей символике цветы и травы.

— Как я понимаю, Эллен тоже идёт, — улыбнулась Джейн. — Она такая оживленная! Наверное, обрадовалась твоему приглашению, как мы все!

— С самого утра она такая, — поделился шёпотом Ром. — Ещё до приглашения.

— Эй, чего вы там шепчетесь? Давайте играть в пятнашки!

Моя кузина подскочила к нам и увлекла в игру сразу Джейн и Рома, начав наступать им на ноги и убегать от них. Игра в пятнашки хорошо развивает координацию и ловкость. Мы быстро подхватили весёлую затею. Скуки как ни бывало. Мы думать забыли о рапире. Наши мысли теперь устремлены к предстоящей таинственной вечеринке.

* * *

Рэйчел всегда везло. И она это знала и пользовалась этим. Единственная дочь богатых состоятельных родителей, получившая два прекрасных образования и одно из них — за границей, она проживала в шикарной загородной вилле, имела всё, что только хотела иметь и ни в чём себе не отказывала. Машины, шубы, путёвки на фешенебельные курорты, доступы в самые дорогие элитные ночные клубы, бриллианты, счета в банках. Всё было её — едва ли не с самого рождения! Когда зашла речь после окончания университета о работе, она ни в какую не захотела идти на поводу у советов своего папочки «охмурить» богатенького женишка, чтобы сидеть дома и ничего не делать. Не такова её деятельная натура, чтобы сидеть на попе ровно! Рэйчел всегда хотелось независимости от родителей. И ещё ей хотелось исполнить мечту. Прославиться. Она невероятно амбициозна.

Решив сменить фамилию, чтобы ничто не связывало её с отцом — крупным известным олигархом, в свои неполные двадцать два Рэйчел открыла бизнес. И уже три года как он процветал — ведь ей всегда везло. Два года назад она познакомилась с Николасом Трейпилом, молодым талантливым художником, старше её на десять лет. Они стали любовниками, Николас без памяти влюблён в неё и безгранично счастлив. Но он ничего не знал о ней — к своему счастью или несчастью. Ей всегда везло, в особенности в искусстве лжи и обмана ей не было равных. И в искусстве маскироваться, выдавать себя не за ту, какая она есть. Опасное качество для женщины. И она поистине опасная женщина. Прекрасному созданию двадцать пять — а она порочна и коварна как сто самых развратных ведьм-душегубок. Но глядя на её ангельское лицо, разве можно об этом подумать? Что за бред?!

Николаса, его редкостный уникальный талант и его любовь она использовала в хвост и в гриву. Наивный молодой мужчина полагал, что она сама ослеплена любовью, и пребывал на седьмом небе, считая, что повезло именно ему. Себя она выдавала перед ним за обычную провинциальную кокетку, приехавшую покорять город и работающую кем придётся. Она говорила, что обожает высокое искусство. И заставляла его рисовать копии дорогих полотен живописцев прошлых веков. Она говорила, что каждая его картина, подаренная ей — бальзам на душу. Что предел её мечтаний — собрать коллекцию копий этих полотен и открыть музей для бедных, малоимущих граждан, которые не имеют возможности посещать музеи и выставки, чтобы приобщиться к шедеврам живописи. Николас самозабвенно рисовал. Его уникальный талант, почти сверхъестественный дар, заключался в том, что он превосходный копировщик. Жадно разглядывая репродукцию картины, он улавливал все самые мельчайшие оттенки красок, и с потрясающей точностью переносил на своё полотно. И делал это за рекордно короткое время! Если подлинный шедевр мастер рисовал годами, то на такую работу у одарённого Трейпила уходило максимум от недели до двух.

Трейпил до того скромен, что не понимает своего дара, считая, что он всего лишь художник-посредственность. В ранней молодости он пытался продавать картины, но успеха не достиг. Он зарабатывал на жизнь тем, что рисовал иллюстрации для нескольких мелких издательств. Квартира в тринадцатом доме по Васильковой улице ему досталась от деда, тоже художника. Несмотря на бедность и постоянную угрозу полной нищеты, Трейпил был счастлив. Ведь с ним вот уже два года живёт его Муза! Впрочем, она не всегда жила в этом доме. Она приезжала к нему на красной машине тогда, когда ей было нужно. Она объясняла любовнику, что у неё очень много работы. А Трейпил даже ни разу не спросил и не догадался спросить, откуда у бедной девушки из маленького города красная тачка и норковые полушубки. Он ослеплён любовью.

По иронии судьбы, дядя Трейпила, господин Джаспер Годдс — известный в научных кругах культуролог и историк, а также действующий директор Музея Дерва. Некоторое время назад он просил иногда племянника помогать в реставрационных работах некоторых картин из музея. Отношения между дядей и племянником всегда оставались в высшей степени дружеские и доверительные. Когда произошла кража рапиры из музея, расстроенный Годдс рассказал эту новость племяннику и попросил под самой страшной клятвой никому не говорить об инциденте. Николас сильно распереживался из-за дяди, ведь Годдс склонен к сердечным заболеваниям. Рэйчел застала своего любовника в раздраенном состоянии и, конечно же, выпытыла из него большую тайну.

— Пропала вещь редкой ценности. Оружие, наградная подарочная рапира, принадлежащая самому королю Александэру. Её украли из музея, можно сказать, прямо на глазах моего дяди. Только… Это очень конфиденциально, Рэйчел. Пойми меня, — он огромными глазами смотрел на любовницу.

— О… — только и сказала она, изобразив полный шок.

А в её хитрой змеиной черепной коробке уже лихорадочно всё заработало.

«Украсть такую вещь… Кто? Кто же этот мастер? О… Неужели меня опередили? Я должна знать…» — думала она с накатывающим возбуждением.

Рэйчел порывисто встала. Николас в изумлении смотрел на неё:

— Куда ты, Рэйчел?

— О… я только что вспомнила, что забыла отправить отчёт своему начальнику. Он меня убьёт! Уволит! И я останусь совершенно без средств к существованию! Поцелуй меня, Николас! Я ещё заеду к тебе.

Она поспешно ушла. Бедняга Николас остался волноваться в одиночестве. Он даже не заметил, что его любовница не сказала ни слова поддержки и соучастия в адрес его несчастного дяди.

Рэйчел гнала как сумасшедшая, нарушая все правила дорожного движения.

— Нужно быстрей заняться этим делом. По горячим следам. Чёрт, почему я узнала об этом только сегодня? Когда всё произошло? Лишь бы эти остолопы Хьюис и Хеймель были на месте!

Контора располагалась в злачном районе, в полуподвале большого многоквартирного дома, со стороны двора. Едва не сбив ограждение, Рэйчел кое-как припарковалась и хищной кошкой, почуявшей крысу, выскочила из машины. Громыхая каблуками по оголившемуся весеннему асфальту, она доцокала до лестницы и спустилась. Отворив хлипкую дверь, она прошла мимо задымленного сигаретами коридора, в котором располагались фотоателье и ремонтная мастерская, и ворвалась в дверь без вывески в самом конце.

Там находился небольшой, но чистый с виду кабинет, весь уставленный современной офисной мебелью, с полками, трещавшими от бешеного количества папок и бумаг. В кабинете три стола: центральный стол большой, из полированного дуба, с кожаным креслом, и два небольших, по обе стороны, дешёвых как школьные парты, с неудобными табуретками.

За левым столом сидел тип бандитской наружности и без зазрения совести листал журнал с голыми женщинами. За правым столом сидел его товарищ и раскладывал на компьютере пасьянс «Косынку». Едва Рэйчел ворвалась в комнату, туповатые лица сотрудников приобрели испуганно-подобострастное выражение. Пасьянс тот час был свёрнут, а журнал задвинут далеко в приоткрытый ящик. Подобно мегере оглядев своих «остолопов», каждый из которых отличался ещё и дюжим ростом и массивной комплекцией, хрупкая Рэйчел прошипела:

— Если не хотите, чтобы я вас сегодня же убила — за работу. У нас новое дело.

— Кого на этот раз брать будем, босс? — отозвался тип слева. — Бабушку Морзил? Или дедушку Пэхта? Я слышал, в их коллекции пополнение на одного Рембрандтуса…

— Заткнись, Хеймель! И слушай сюда! И ты тоже уши разуй, Хьюис, — плотно закрыв дверь и кинув полушубок на вешалку, она прошествовала за свой стол, уселась в кресло и закинула ногу на ногу.

Затем она пробуравила каждого из двух подчинённых взглядом, от которого у них кровь застыла в жилах. Она ведь опасная женщина!

— Из музея Дерва пропала древность. Если мы её найдём и перехватим — сорвём гигантский куш! Это не картина, которую можно перемалевать и размножить. Это королевская регалия, с бриллиантами, изумрудами, рубинами, сапфирами и финифтью. Так что начинаем действовать. Хьюис, ты идёшь в музей и окучиваешь Годдса. Хеймель, ты помогаешь мне с необходимыми бумагами и ксивами. Годдс должен нанять нас уже сегодня, слышите? Если вы провалите мне это дело — ровно в восемнадцать ноль-ноль ваши простреленные головы будут валяться на свалке по переработке отходов.

Хеймель и Хьюис с трудом удержались от того, чтобы не икнуть. Босс сегодня лютовала! Глаза Рэйчел светились огнём. Настоящая бешеная тигрица. От такой добра не жди!

На столе Рэйчел зазвонил телефон. Пробуравив своих сотрудников плотоядным взглядом с полминуты, чтобы ещё заставить звонящего понервничать, Рэйчел изобразила на своём лице самое добродушное ангельское выражение и сняла трубку, отвечая чистым ласковым голосом:

— Вы позвонили в Детективное Агентство Хордерн, специализирующееся на пропаже антиквариата и предметов искусства. Чем мы можем быть Вам полезны?

Взяв трубку, Рэйчел не заметила, как из-под неё выполз довольно большой паук и деловито спрятался в ворохе бумаг на столе. До пауков ли ей дело?! Бизнес Рэйчел процветает! И Рэйчел не могла упустить возможность осуществить мечту. И прославиться. Мечту совершить такую кражу предмета искусства, которая войдёт в историю как самое гениальное преступление.

* * *

Эллен, Джейн и я бодро зазвонили в дверь квартиры Пола Спиксона. Эллен пожаловалась, что от него ни слуху, ни духу. И что якобы даже Ром не мог до него дозвониться. Мы уже стали опасаться, не заболел ли наш товарищ.

Но когда Пол, весёлый и как всегда энергичный, открыл нам, у нас мгновенно отлегло. В квартире звучала буйная музыка — Пол, как и многие из нас, страстный поклонник тяжёлого рока.

— О, здорово, здорово! Надо же, какая честь для меня, что ко мне пришла такая делегация из прекрасных амазонок, — оставаясь галантным, Пол широким жестом пропустил нас вперёд.

— А у тебя тут что, типа, мальчишник? — поинтересовалась Джейн, заходя первой.

— Что-то вроде эгоишника, то есть мальчишник на одного меня, себя любимого, — хохотнул Пол.

— Чего ты такой радостный? — пытливо спросила Эллен.

Мы стали снимать верхнюю одежду и обувь в коридоре. Пол слегка приглушил музыку:

— Как — чего? Весна же на дворе, — улыбнулся агент 006 во весь рот.

— Джейн, ещё один любитель весны в твою банду, — не преминула пошутить я.