Отборный жених кн. 2

Толчок в спину, и судорожно взмахнув руками, Камилла Дезирон повалилась под ноги его величества.

— Ну что ж… — король поймал ее у самого пола, прежде чем она вписалась носом в мрамор. — Пусть будет графиня Дезирон… коли так… — в голосе его величества звучало легкое недовольство.

— Дочь изменников! — глядя на Камиллу недобро, прошипел королевский прокурор.

— Перед нашим правосудием все равны, монсьер! — король одарил прокурора строгим взглядом. С мальчишеской физиономией Андреаса Малолетнего выглядело это немного забавным. — Для того вы и занимаете свою должность. Что ж, приступим, монсьеры! — горделиво ступая, король повел смущенно потупившуюся Камиллу из зала.

Сразу за ним последовали Лерро с герцогессой. Придворные принялись торопливо выстраиваться в процессию.

— Оливия! Ливви! Сьёретта Редон! — раздались возгласы, и я увидела проталкивающегося ко мне Мортена.

Но его опередили.

— Позвольте мне… — проблеяли у моего локтя.

Я опустила глаза, уставившись в красную от смущения физиономию малолетнего прокурорского сынка. Закончить он не успел. Налетевший на него соперник — юный сынок ловчего — молча пнул его носком ботинка по щиколотке. Сдавленно подвывая, прокурёныш запрыгал на месте. Азартно сопя, «ловчёнок» стиснул кулаки.

— Ох, графиня, это так романтично! Ваши новые женихи готовы сражаться за вас! — проплывая мимо, пропела пухлая кудрявая сьёретта в розовом. — Может даже будет дуэль… если, конечно, гувернеры у них рогатки не отнимут!

Ее подружки дружно захихикали.

Я поняла, что еще немного и надо мной станет потешаться не только двор, но и всё королевство.

— Я разрешу ваш спор, юные сьеры! В конце концов, это моя обязанность… — возникший рядом со мной глава Тайной Службы остановил соперников, поймав за шкирки. Мальчишки мрачно сопели и поглядывали друг на друга многообещающе.

Никогда б не поверила, что буду так рада появлению этого старого гнусного падальщика!

Протянутую ко мне сухую жилистую лапку Белора-старшего я приняла без колебаний. Просто потому, что подвергнуться допросу по пути на благотворительный базар все же лучше, чем быть той самой отборной сьёреттой, из-за которой подрались малолетки.

Неспешным, и даже торжественным, но при этом достаточно шустрым шагом, мы направились к процессии. Я и оглянуться не успела, как мы влились в торжественные ряды придворных, причем довольно близко к «голове» шествия — от короля с Камиллой нас отделяло каких-то три-четыре пары.

— Что ж… Приятно видеть, что вы достаточно умны, чтобы замечать нюансы… и ценить их. — заметив, как я кручу головой, тонко улыбнулся Белор-старший. — Осталось лишь научиться не демонстрировать это столь заметно.

— Это от изумления. — парировала я. — Не думала, что именно вы придете мне на помощь.

— Рад помочь. — галантно поклонился Белор-старший, кося глазом на королевского прокурора. Мой новоявленный жених тоже был рядом и ухо его было накрепко зажато в цепких отеческих пальцах королевского прокурора. Было совершенно очевидно, что ухо это сейчас надерут. В наказание за недостаточную бойкость на нелёгкой стезе «жениховства».

— Хотел бы сказать, что всегда рад, но… — продолжил глава Тайной Службы. — Надеюсь, моя дорогая, вы понимаете, что моя нынешняя помощь ничего не решит? Здесь вам, знаете ли, не охота, а за добычу дерутся хищники похлеще вовкунов. Надо ли пояснять, что вы, моя дорогая графиня Редон, добыча и есть? Молодая, красивая, при графском титуле и весьма перспективном имении… найдется множество желающих вас… сожрать!

И он кокетливо прищелкнул щербатыми челюстями.

Меня ощутимо передернуло.

— Я… Мне… искренне жаль, что вашего сына… — я попыталась вспомнить, как Белора-младшего зовут, но так и не смогла. Хотя он точно представлялся в тюремной камере! — Покусали…

Жаль мне не было: покусали — не загрызли, а мы с Белором-младшим были не настолько близки, чтоб я переживала из-за его ран.

— Под челюсти вовкулака мальчишка подставился крайне не вовремя. — недовольно фыркнул старший Белор. — Так и знал, что на него нельзя положиться! Просто кара Крадущейся какая-то — кого из наших не возьми, детки — один глупее другого! Ничего доверить нельзя, что ни сделают, все у них не в лад! Думал, мой еще ничего, но стоило доверить ему важное дело, как он немедленно в пасть вокунам угодил!

— Он непременно скоро выздоровеет. — заверила я, мечтая, чтобы торжественное шествие по дворцу, наконец, закончилось.

— Недостаточно скоро. — отрезал глава Тайной Стражи. Его губы растянулись в жутковатой улыбочке, и он насмешливо добавил. — Для вас. — он покосился на меня и громко хмыкнул. — Надеюсь у вас хватит ума… несмотря на пол и возраст… понять, что в покое вас не оставят? Тот же королевский прокурор.

— Есть правила. — отрезала я. — Каждый владетельный сьер несет ответственность лишь за свои земли. В графстве Редонов вовкуны людей не жрут, а значит…

— Сьеру королевскому прокурору придется всего лишь постараться чуть больше, чтобы доказать вашу вину и неспособность отвечать за графство. — покровительственно улыбнулся глава Тайной Службы. — Уже одна ваша наивность — достаточный повод лишить вас власти. Выросли бы вы при дворе, понимали бы: только сильная семья может защитить вас от других сильных семей. Например, наша…

Он остановился сам и потянул меня в сторону, позволяя королевской процессии течь мимо нас, медленно просачиваясь наружу сквозь широкие двустворчатые двери. На нас оглядывались, и я закусила губу, понимая, что не пройдет и пары мгновений, как весь двор станет говорить, что я секретничала с главой Тайной Службы. То, что делали мы это у всех на виду, никого не смутить и с мысли не собьет. Еще и в тáйники меня запишут.

— Если вы хотите, чтобы я дождалась выздоровления вашего сына… — начала я.

Дожидаться, я, конечно же, не собиралась, но кто мешает мне сделать вид?

— Ну что вы… — помахал рукой Белор-старший. — Я тут подумал: что ни делается, все к лучшему! Сладилось бы у вас, стали бы ваши дети Редонами. А титул баронов Белор кому бы достался? Я — вдовец, Луи у меня один…

Ах вот как его сына зовут!

— Вы вполне могли бы жениться снова. — пробормотала я. В конце концов, какая-нибудь обремененная детьми бедная вдова, может, и согласится. Чего ради детей не сделаешь…

— Вот! Несмотря на все недостатки вашего пола и воспитания, что-то вы все же соображаете! Додумались даже быстрее, чем я. Хотя у меня, конечно, и забот побольше, но все же, все же… Это может оказаться приятнее, чем я думал! — он жеманно хихикнул… а потом протянул руку и потрепал меня по щеке.

Как… как хорошенькую подавальщицу в трактире!

— Я действительно могу еще раз жениться! И почему бы не на графине Редон? — и он вдруг странно и жутко выпучил на меня глаза, будто ему вдруг стало… нехорошо. Правда, при эдаком недомогании обычно прочь бегут, а Белор-старший никуда не торопился.

— Вы… хотите просить руки моей тетушки? — наконец сообразила я.

— Что? — аж взвизгнул он и поглядел на меня с возмущением. — Какой еще… Да я о вашей тетушке лишь слышал, и то мельком, с чего бы мне на ней жениться? Кажется, я поторопился хвалить вас за разумность! Вы, милая моя, такая же глупая кура, как и остальные девицы. Я понимаю, тяжело, конечно, мучительно, но хотя бы постарайтесь подумать! Разве ваша тетушка может подарить Редону наследника? Она же, наверное, моя ровесница!

— А вы, значит… можете… подарить… — я с трудом выдавила слова сквозь сухое, как Пустошь, горло.

— Со мной, моя чащобная птичка, вас ждет множество бесценных подарков. Вы сохраните поместье. Ну, и тетушку, если она вам хоть сколько-нибудь дорога. Хотя из главного дома… она ведь в главном доме поместья живет? Оттуда ей придется убраться. С молодой женой я предпочту уединение. — он снова болезненно выпучил глаза и до меня дошло, что это он так кокетничает. Глазки мне строит!

— А вы… а вам… разве не надо быть все время при дворе… У вас же служба! — только и могла пролепетать я.

— Ну не все ж мне класть свою жизнь на алтарь королевства — пусть и другие послужат! Да и Вилье будет держать меня в курсе всех дел — этот мальчишка так мне верен… — Белор вздохнул почти растроганно. — Конечно, прежде чем уходить с должности, верну право Редонов на экспедиции в Чащу — иначе зачем все это и затевать!

— Я… Мне нужно идти… — я отступила на полшажка назад. — Я и так сильно задержалась… Благотворительный базар… Второй тур отбора…

— Ох, милая… — покровительственно улыбнулся он… И меня снова потрепали по щеке! — Полагаю, вам уже можно не торопиться! Вас выбрали!

В третий раз вида выпученных глазок я могла и не пережить — а потому вроде как смущенно уставилась в пол. Пол после торжественного шествия был грязный и затоптанный. Но смотреть на отпечатки чужих подошв все равно приятнее, чем на ощеренные в улыбке зубы Белора-старшего.

— Ступайте! — шишковатые пальцы главы Тайной Службы мелькнули перед самым моим носом — меня царственным жестом отпускали. — Я подойду к вашему киоску, как только проверю, все ли в порядке.

— Да-да… — продолжая пятится — а то еще опять за щеку ухватит! — пробормотала я. — Моим подругам будет приятно, если монсьер что-нибудь купит… для сирот…

— Милая моя! — голос моего очередного — защити Летящая, оборони Крадущаяся! — жениха стал строже. — Научитесь рачительно относится к нашему семейному достоянию! Намекните вашим подругам, что я охотно принимаю маленькие дары… и проследите, чтоб они не были такими уж маленькими. Ведь все, что дарят мне — и вам дарят тоже! В какой-то мере, конечно… Учитесь, моя милая, учитесь!

И он все-таки потянулся к моей щеке!

Я торопливо присела в низком — почти как королю! — реверансе… Его вытянутые пальцы оказались как раз над моей головой. Поднырнула под протянутую руку, подхватила юбки и бегом кинулась к дверям.

Пустые, широко распахнутые, залитые солнечным светом, они казались мне путем к спасению, и я бежала к ним, бежала…

Я почти добежала, когда по стене словно трещина прошла. Прежде, чем я сообразила, что это потайная дверца, меня ухватили за талию и стремительно втащили в зловещую тайную каморку.

Развернули и прижали лицом к полкам с вонючим хозяйственным мылом, порошком от насекомых и старой ветошью. Прямо перед носом у меня торчала палка от швабры.

Глава 15. Новые хозяева приюта

Двор Отбросов

Мартин встряхнулся, с силой провел ладонями по лицу, наскоро оглядел остальных — и кивнул на дверь. Как всегда гуськом, потупив глаза и всячески изображая покорность, остальные засеменили на выход. Только Булка так и стояла неподвижно, с безвольно повисшими руками. Мартин обнял пальцами ее ладонь и прошептал:

— Только молчи! Не вздумай спорить, просто молчи! — и повел ее за собой. Она шла, так и не поднимая головы и переставляя ноги, будто ожившая кукла.

— Вот! Полюбуйтесь! Детки! — падая в кресло, рявкнула мистрис Гонория, тыча пальцем в выстроившихся перед ней воспитанников. — Заблудилась она, да? Из богатых кварталов девчонка? — палец нацелился в сторону Булки. — За проводы денег дадут? Вы кого обмануть решили? Меня, благодетельницу свою?

— Э-э, они нас дурили! — возмутился фальшивый безногий, для убедительности притопывая ногой в начищенном до блеска сапоге.

— Вас? Меня! — мистрис с силой ударила костистым кулаком в залитую вином грудь. — Или думаешь, они бы мне деньги отдали? Как же, жди! Прикарманить решили, отбросы неблагодарные! — и она с размаху ударила Мартина по щеке.

Тот тихо выдохнул и снова выпрямился, не отрывая взгляда от начальницы приюта.

— Э, этого там не было! Вот этот был, и этот! — Слепой поочередно указал на Чуча и Пырю. — Ну и девчонка…

— Ничего, он им передаст! — захихикала мистрис. — Правда же, Мартин, мальчик мой? — и новая пощечина обрушилась на мальчишку с другой стороны. Голова его мотнулась, из носа закапала кровь. Он вытер кровь кулаком, поймал полный ужаса взгляд Булки, и совершенно неожиданно вдруг ободряюще ей подмигнул. Булка вздрогнула и посмотрела на него непонимающе. Как… как он может? Ведь больно же! И унизительно…

— Твари пустошные, ненасытные! — продолжала бушевать мистрис. — Я ли о вас не забочусь? Ночей не сплю, башмаки сбиваю, чтоб лишний сентаво для вас добыть — а вы? Да что это делаееееется! — обхватив голову ладонями и раскачиваясь, как от сильной боли, провыла она. На глазах ее появились пьяные слезы. — Все меня, бедную, обдурить норовяяяяяят! В магистрате — сволочииии, из казны пятнадцать сентаво не додааааали! Дети — твариииии!

— А кто нынче не тварь? — «беременная» успокаивающе приобняла ее за плечи. Накладного живота у нее сейчас не было, так что фляжку она вытащила из-за пазухи. Встряхнула, прислушиваясь к бульканью, и с некоторым сожалением вложила мистрис в руки. — На вот, выпей! А вы что встали? — прикрикнула она на приютских. — Мечите на стол, чего есть! Без жратвы-то это уже не застолье, а пьянка сплошная, а мы тут все люди добропорядочные, непьющие.

— Даже такую малость сами сообразить не могут! — буркнул Слепой, неприязненно глядя как Чуч торопливо разжигает камин и вешает греться котелок с уже сготовленной похлебкой, а Пыря расставляет перед нежданными гостями миски. Только Мартин не шелохнулся, не отводя от Слепого напряженного взгляда. Крыска смотрела в пол, и только ничего не понимающая Булка растерянно вертела головой.

— Говорю же — пускай сами зарабатывают, не все ж им у тебя на шее-то сидеть! — Слепой отобрал флягу у мистрис и тоже основательно приложился.

— Эта ваша заблудшая… Хорошо кормленная, гладенькая… У мамы Заи для нее работа найдется! — «беременная» протянула руку и попыталась ущипнуть растерянную Булку за щеку. Та отпрянула, так что хищные пальцы сомкнулись у самого ее лица. — Шустраяяя… — протянула «беременная» и пьяно захихикала.

Крыска вдруг с силой втянула воздух носом, глаза ее расширились, и она посмотрела на Булку с ужасом и одновременно облегчением.

— Так это… Нельзя к маме Зае! — мистрис извиняющимся жестом развела руками. — До четырнадцати лет положено в приюте содержать, как это… Пе-ре-вос-пи-ты-вать, во! — она принялась ворочаться в кресле, прощупывая щели между сидением и ручками, и наконец с радостным возгласом вытащила засаленную книжицу и принялась листать страницы. Слегка подвывая, видимо, для большей выразительности, зачитала. — «Для попыток исправления от рождения порочных детских душ, вытравления из оных природных преступных наклонностей, тяги ко злу, разврату, и непокорству, и научения добру и послушанию вышестоящим». Никак нельзя ей в «мамины зайки»! — с явным сожалением захлопывая книжицу, вздохнула мистрис.

Чуч на миг застыл с поварешкой в руках и принялся помешивать варево снова. Крыска вскинула на мистрис острый взгляд и вновь потупилась.

— Дык кто ее еще в «зайки» возьмет! — деланно возмутился Безногий. — Прислугой поработает. Полы там помыть, камины почистить, еще чего…

— Полы намывать — самое воспитательное дело. Заодно и благодетельнице своей потери и беспокойства возместит. — сладенько протянул Слепой и вытянув из-за пазухи довольно пухлый кошелек, позвенел им перед носом у мистрис.

Глаза мистрис жадно блеснули, а руки невольно потянулись — схватить! Слепой ловко отдернул кошелек в сторону.

— За двоих! Крысятину тоже возьмем. Созрела девка… на любителя. В смысле, полы мыть поможет, а то ж эта новенькая у вас, небось, не привычная, не обученная. А Крыска вона как у Пьетро полы лихо намывала! — и Слепой совершенно похабно причмокнул губами.

Крыска не подняла головы, а лишь обхватил себя за плечи, словно стараясь прикрыться от жадного взгляд старого нищего.

— С договором! Для попечителей! — торопливо сказала мистрис и потянулась вслед за кошельком, как дерево-солнцевик за лучиком света. — Чтоб честь по чести прописано было, что берут их на добропорядочную работу, а не… для чего другого.

— Да мама Зая самая добропорядочная и есть! Это вашим попечителям кто хошь на Фабричной стороне подтвердит! — закивал Слепой.

— Кто в маминой порядочности усомнится, тот дня не проживет! — увесисто добавил Безногий.

— Пропишем честь по чести, что вы их в прислуги отправили. Честным трудом на хлеб себе зарабатывать, чтоб, значится, хоть часть расходов королевству и попечителям возместить! — певучим голосом протянула «беременная» — взгляд, устремленный на девочек, сверкал злой насмешкой.

— Ну а ежели они у мамы Заи заместо уборки чем другим деньгу зашибать начнут, так не ваша в том вина. — басом подхватил Безногий. — А этой… как ее… урожденной тяги к разврату, во! Не перевоспитались, значится, шлюхины дочки.

— Да как вы сме…! — вскинулась Булка, но Крыска вдруг схватила ее за руку и крепко, до боли, сжала. Лицо ее было не просто белым, а скорее серым, как давно не беленые стены приюта.

Чуч не оборачивался, продолжая мерно помешивать варево в котелке. Пыря принялся раскладывать ложки.

Мистрис подалась вперед и быстро, как кошка лапой, отвесила Булке пощечину.

— Знай свое место, девчонка!

— Во-во, у мамы Заи болтливых не любят, рот ее девкам вовсе для другого даден! — Слепой противно захихикал и швырнул кошелек Гонории.

Мистрис вытряхнула содержимое кошелька на колени и принялась торопливо пересчитывать высыпавшиеся в подол серебрушки. Улыбка на ее лице стала одновременно довольной и раздраженной:

— Это ж сколько вам самим мама Зая платит, что вы эдак расщедрились? — сгребая серебро обратно в кошель, недовольно пробурчала она.

— Ой, можно подумать, обогатились мы! — профессионально заламывая руки запричитал Слепой. — А про ваше новое приобретение прознать? А до мамы Заи добегти да сторговаться? Тебе, драгоценнейшая мистрис, с мамой разговоры разговаривать не по чину — попечители не поймут.

— Вещички, которые с девчонкой были, тоже отдать неплохо бы, а, мистрис? Они в стоимость входят. — пропела «беременная». — А то помнится мне, поутру платьишко на ней было хоть и потрепанное, а господское. А нынче… — она окинула выбранное у старьевщика зеленое, под цвет старому, платье, пренебрежительным взглядом и презрительно цокнула языком.

— Ничего не знаю. — мистрис решительно стянула завязки кошелька и отправила его в карман. — Платье как платье, денег не верну! — подумала и неохотно процедила. — Пальтецо ее отдать могу и куклу. Все равно с них толку никакого! — она сунула кошелек за пазуху, и принялась рыться в ящиках.

— Сьёретка с куколкой! — смачно причмокнул губами Слепой, окидывая Булку таким взглядом, что у нее внутри все заледенело от ужаса. — Небось дорого будет…

— Да ладно! — хлопнул его по плечу Безногий. — У мамы Заи товар на любой вкус, свеженькое да сладенькое и для простых найдется. — и совершенно не скрываясь, ухмыльнулся Крыске.

Из груди девчонки вырвался то ли писк, то ли стон.

— Бежим… — выдохнула Крыска, и со всей силы дернув Булку за руку, рванула к дверям.

— Ты глянь, таки побежали! — азартно завизжала «беременная». — Лови их, Безногий!

С азартным уханьем Безногий метнулся наперерез. Пригнувшаяся Крыска изо всех сил боднула его головой в живот, Безногий судорожно хекнул… согнулся… и обхватив ее двумя руками за пояс, крутанул в сторону, отшвыривая девчонку совей «беременной» подельнице под ноги. Перед глазами Крыски мелькнула подошва ботинка… и удар в лицо опрокинул ее на пол. «Беременная» наступила ей ногой на горло.

— Куда собрались, тварьки мелкие? — лениво спросила она.