- А что ты делал возле лошадей?

- Пусть кавалер не беспокоится - меня там никто не заметил. Я только с парнишкой поговорил, с Юликом. Конфет вот ему принес.

- Ему или лошади?

- А что, разве нельзя? Животное - оно тоже ласку любит. Но если нельзя, то я не буду. Откуда мне знать - я в них не разбираюсь.

Дядюшка Теодор преданно смотрел на меня ясными глазами, словно это не он обещал мне недавно перерезать при случае глотку. Может быть, он действительно ни при чем?

- Почему же нельзя, - пробормотал я и повернулся к лошади. Уже с первого взгляда я понял, что это - самый лучший конь из тех, что я здесь видел, хотя моему Баязету он все же уступал. Я долго осматривал, ощупывал, оглаживал животное, тщетно пытаясь найти в нем какой-нибудь изъян. Конь был безупречен.

- Спасибо тебе, - сказал я наконец. - Ты честно выполнил свое обещание. Теперь очередь за мной. Я свое тоже выполню.

- Да будет тень Креста над тобой, кавалер, - глухо произнес ресторатор, глядя в землю. - Ну, я пошел... А лошадь эту зовут Закатом.

И вдруг я понял, выполнения какого обещания он от меня ожидает. Я ведь собираюсь свалить Рюделя. Но дядюшке Теодору нужно от меня совсем другое - он ждет, что я поделюсь с ним рецептом долголетия!

Оставив Петровича стеречь лошадь и с трудом отделавшись по пути от Леннады, я возвратился к себе и рассказал обо всем Фею.

- И все-таки мне кажется, что лошадь отравлена им, - сказал я. - Но зачем тогда он привел эту?

- Если это проделки Рюделя, - сказал Фей, - можно ожидать любой подлости.

Я вызвал Петровича через браслет и попросил проверить лошадь. Через несколько минут он доложил, что все в порядке, и я успокоился. Меня смущало только одно: где дядюшка Теодор раздобыл лошадь? К сожалению, я не спросил его об этом сразу, и мне оставалось только гадать, каким образом человек, совершенно не разбирающийся в лошадях, мог приобрести такое великолепие.

Я поделился своими опасениями с Феем, и он сказал, что не стоит держать Заката вместе с остальными лошадьми. Вдруг завтра объявят, что конь ворованный, наложат на конюшню арест... Да мало ли фокусов в запасе у Рюделя!

- Если кавалер разрешит, мы смогли бы присмотреть за его лошадью, предложил он. - Мы будем дежурить возле нее круглосуточно. А когда она понадобится, кавалер сообщит нам.

На этом мы и договорились.

Вечером я вызвал спутник. Бабушки там не оказалось. Все же вскоре ее разыскали на Земле. На экране браслета рядом с нею я с изумлением увидел Виолу, которая на этот раз уже не была блондинкой.

- Ты эту девушку знаешь? - спросила бабушка. - Ладно, ладно, не смущайся. Мы тут с нею тебе сюрприз готовим...

- Бабуся, а я получил подарок от Рюделя! - сказал я и поделился с нею своими новостями. Она долго смеялась над рассказом о том, как я хотел нокаутировать судью, и похвалила Петровича за сообразительность. Но что за сюрприз мне приготовлен, она так и не сказала. Зато я узнал, что спутники обнаружили в том месте за Южным хребтом, где побывал Юлик, небольшой городишко, и показала мне фотокарту.

- Петрович, не отсюда ли идут те сигналы, которые ты слышал?

Петрович взглянул на экран, мысленно сфотографировал карту и сказал, что пеленги сходятся в районе королевского парка, неподалеку от Ристалища.

- При случае прогуляйся туда, - посоветовала бабушка. - У нас об этой планете информации - ноль с хвостиком.

Поручение бабушки я решил выполнить немедленно, как ни хотелось мне посмотреть на вечерние схватки. Таинственные импульсы очень интересовали меня. С момента прибытия на Изумрудную Петрович старательно пеленговал их и теперь мог указать местоположение передатчика точно.

Огромный королевский парк пустовал - в этот час жители уже спешили на Ристалище или усаживались у экранов. Это было нам на руку. Мы долго бродили с Петровичем по аллеям, выложенным плитами красного песчаника, по ажурным мостикам над прудами, продирались через заросли. Наконец, поднявшись на заросший деревьями холм, мы наткнулись на маленькую часовню - я видел такие и в городе.

Солнце уже сползало к горизонту, и его зеленый свет сделал изумрудными ползущие по небу облака. Зеленой стала и вода в пруду, и белая часовня.

Мы долго разглядывали часовню, однако ничего подозрительного не заметили. Выглядела она дряхлой и заброшенной. Мы уже хотели повернуть к выходу. Но в это время солнце выглянуло из-за облака, брызнув нам в спины изумрудными лучами, и мы увидели, что на наши тени, вытянувшиеся на траве, упала тень огромного креста.

Тень - это всего-навсего тень, но мы оба мгновенно обернулись. Недалеко от нас среди деревьев прятался большой бетонный куб, над которым возвышался огромный сверкающий крест.

- Мне кажется, Петрович, это то, что мы искали, - сказал я вполголоса.

Мы пробрались через густые кусты вплотную к зданию. Куб был непроницаем, без окон и дверей. Лишь обойдя его кругом, мы обнаружили небольшую дверку, но она оказалась запертой.

- Что это такое - храм Креста или радиоцентр? - спросил я. - Для храма это здание слишком неприступно. Или здесь посещение храмов не предусматривается обычаем?

- Это здание лежит в центре треугольника ошибок, - сказал Петрович. Сигналы могли исходить только отсюда.

- Петрович, ты помнишь антенну того аппарата, с которым Рюдель сидел в Гурзуфе? - спросил я. - Тебе не кажется, что она похожа на этот крест?

- Сходство есть, - подтвердил Петрович. - Но все-таки этот крест - не антенна.

Вдруг он сделал предостерегающий жест и увлек меня а кусты. Раздался скрип металла - дверка в стене распахнулась, и оттуда кто-то вышел. Судя по голосам, их было двое.

- Я сделаю все, как мы договорились, - услышал я гнусавый голос, который показался мне знакомым.

- Но ни секундой раньше, ни секундой позже, - ответил ему второй. - Я оторву тебе голову, если ты ошибешься!

- Кавалер обижает меня, - сказал первый голос, - Если он во мне сомневается, он может все сделать сам...

Тут в просвете между листьями я увидел лицо говорившего. Это был мой старый приятель - птицеголовый судья.

- Я не должен появляться утром на Ристалище, - сказал его невидимый спутник. - Если я появлюсь утром... - дальнейшее я расслышать уже не смог.

Когда голоса затихли вдали, мы выбрались из кустов.

- Ты узнал судью? - спросил я.

- Да, - ответил Петрович. - Но второго я не рассмотрел.

- Я тоже. Но мне кажется, что это был сам Рюдель. Уж слишком заискивал перед ним судья. И вообще все это мне не нравится. Не кавалерское это дело таскаться по радиостанциям... А ну, Петрович, отсними это здание. Покажем его бабушке

Петрович обошел вокруг, зафиксировав его в своей фотонной памяти. Мне показалось, что перед тем как пересечь отбрасываемую крестом тень, он на мгновение замешкался.

- Да будет тень Креста над нами! - бодро сказал я. - Ты не находишь, что сейчас эта поговорка очень кстати? И еще: ты можешь объяснить, почему она мне так не нравится?

Глава 14. Пленник любви

- Ты убежден, что это Рюдель подсунул тебе лошадь? - спросила меня бабушка, когда, вернувшись, я рассказал ей о прогулке по королевскому парку. Неодобрительно поджав губы, она долго вертела так и этак фотографии таинственного радиохрама, переданные на спутник Петровичем.

- Больше некому. Такой лошади здесь нет цены. Ни у кого из кавалеров я не видел ничего подобного. Не могу поверить, чтобы Рюдель скупил всех мало-мальски стоящих лошадей, а эту не заметил.

- Знаешь, внучек, держись-ка ты от нее подальше, - сказала вдруг бабушка. - Не по душе мне подарки твоего Рюделя. Скачи лучше на своем Росинанте.

- Ох, бабуся, что ты говоришь! Он шагом-то еле ходит. А Закат - отличная лошадь. Она уступает только Баязету.

- Тебе виднее, - заметила бабушка, - И все же на твоем месте я бы к ней не подходила.

После ужина я уселся в кресло перед телевизором, чтобы посмотреть, чем меня порадует местная телесеть.

Телевизор был допотопный - не с пленочным, а с толстослойным экраном, заделанным в деревянный ящик. Из пяти каналов работал только один.

Я впервые смотрел местную телепрограмму, и она меня ничем не порадовала. Изображение было плоское, краски неважные. Передавали что-то вроде последних известий - смесь уголовной, спортивной и светской хроники. Состязания претендентов не показали, объявили только результаты - Рюдель снова выиграл оба боя. Я заметил, что вся передача состояла из прямой трансляции. Видеозапись совсем не применялась.

Я выключил экран и задумался. Моего очень краткого пребывания на Изумрудной было достаточно, чтобы понять, что здешнее общество неуклонно деградирует. Я понимал, почему это происходит. Кучка беглецов с Земли привезла сюда передовые знания, передовую технику и технологию, самую современную энергетику. Здесь, на Изумрудной в распоряжении колонистов были неограниченные природные ресурсы, идеальная среда обитания - -им не приходилось сражаться за жизнь, терпеть голод и холод, ютиться в пещерах, экономить каждый глоток воды или воздуха. У них имелись все условия для неограниченного развития - не было только развития. И причина крылась вовсе не в неимоверно кратком сроке жизни. Первобытный человек на Земле жил вдвое меньше и все-таки создал цивилизацию... Нет, я понимал, что дело совсем в другом: привезя сюда передовую технику, беглецы не привезли передовых идей.

На Изумрудной царили классовое неравенство, экономическая зависимость, религия. Застывшие на столетья производственные отношения сковали рост экономики, если не остановили его совсем.

Я помнил, как Юлик назвал атомные автомобили старыми - новейшими конструкциями были аккумуляторные электромобили и газогенераторные машины. Очевидно, то же самое происходило во всех областях, и прежде всего в энергетике. Переселенцы привезли сюда кварк-реакторы, но со временем те постепенно вышли из строя, и основой энергетики Изумрудной стали ядерные реакторы, а затем тепловые электростанции... Из пяти программ телевизионной сети осталась одна, стал популярен конный транспорт. Общество неуклонно двигалось к закату, и если правда, что средняя продолжительность жизни на планете тоже уменьшается, то закат этот наступит очень скоро.

Вмешательство Земли могло все изменить. Но если Рюдель захватит власть, он этого не допустит. Я должен победить его, чтобы никогда ни он, ни подобные ему не могли здесь верховодить. Могущество Земли неизмеримо - в считанные дни она сможет дать Изумрудной все, чего здесь не достичь за века. Я был уверен, что земная наука быстро справится и с самой страшной бедой этой планеты катастрофическим сокращением продолжительности жизни здешних жителей.

Если бы я знал, как я ошибаюсь!

Несмотря на все хлопоты и волнения, сон у меня был прекрасный. Однако я мгновенно проснулся, когда среди ночи Петрович тронул меня за плечо.

- В чем дело?

- Тебя вызывает принцесса.

Я быстро оделся и вышел в темную гостиную. Там меня ждала взволнованная Леннада.

- Пусть кавалер простит меня за беспокойство, - вполголоса сказала она. Мне поручено немедленно проводить его к принцессе. Никто не должен знать об этом.

- Что-нибудь случилось? - спросил я, наскоро причесываясь. - Петрович, идем!

- Пусть Петрович останется, - возразила девушка, - Мне приказано привести одного кавалера.

Я последовал за Леннадой по темным коридорам. В огромном королевском дворце я плохо ориентировался и днем, сейчас же совсем не представлял, где мы находимся. Мы шли то вниз, то вверх, то снова вниз. Видимо, девушка прекрасно знала дорогу - только изредка она посвечивала слабеньким фонариком, а все остальное время вела меня в полной темноте. Наконец мы остановились, и я услышал скрип отворяемой двери.

- Кавалер может войти, - шепнула она и на миг включила фонарик. - Его там встретят.

Я шагнул вперед и остановился в полном мраке. Дверь позади меня скрипнула и закрылась. Я услышал, как с лязгом задвинулся засов. Затем за дверью послышался смех. Только тогда я понял, что никакого вызова от принцессы не было... Я шагнул к двери, нащупал ручку и несколько раз дернул ее, но дверь даже не шелохнулась.

- Леннада, открой дверь! - сказал я как можно строже. - Что это за глупости!

Девушка за дверью звонко рассмеялась.

- Пусть кавалер простит меня. Но теперь он мой пленник!

- Зачем ты это сделала? - спросил я.

- Справа от двери кавалер найдет кресло, - сказала она в замочную скважину. - В нем он может провести остаток ночи, а потом я его освобожу.

- Освободишь? Так тебя не Рюдель подослал? - я был совсем сбит с толку,

- Рюдель? О нет! Меня никто на подсылал. Это я сама.

- Зачем?

- Я хочу спасти кавалеру жизнь.

- Каким же образом? Я могу эго узнать?

- Я знаю, что кавалер - очень умелый и храбрый боец. Он будет побеждать всех претендентов, пока жребий не сведет его с кавалером Рюделем. А кавалер Рюдель непобедим. В первой же схватке он своим огромным черным копьем пробьет голову кавалеру Алексею - так же, как всем предыдущим соперникам, и мне останется только положить на могилу кавалера белые цветы печали.

- Я побью Рюделя, - возразил я.

- А если кавалеру повезет и он побьет Рюделя, он женится на принцессе, продолжала девушка. - Вот я и решила: пусть кавалер лучше посидит здесь, пока не кончатся утренние поединки. Тогда я его выпущу, и он уже не сможет ни проиграть, ни победить, петому что не явившийся на поединок кавалер исключается из числа Соискателей. И тогда, может быть, он захочет посмотреть на меня...

- Открой дверь! - зарычал я, напрасно дергая за ручку. С той стороны снова послышался смех,

- Этот подвал - один из самых заброшенных во дворце. Если кавалер будет громко кричать, он может охрипнуть, а это не украсит его...

Лязгнул еще один засов, загремел замок, и я услышал удаляющиеся шаги. Тогда я включил осветитель браслета и стал осматривать свою темницу. Это был настоящий каменный мешок - шириной в три шага, длиной в пять, с высоким сводчатым потолком. Очевидно, это помещение служило кладовой - на полу стояли какие-то старые ящики, валялись бумаги. В комнату вела единственная дверь, сделанная из кованого железа, ни окон, ни отдушин не было видно. Справа от двери, как и сказала Леннада, стояло тяжелое мягкое кресло, которое девчонка приволокла откуда-то из дворцовых покоев. Я сел в кресло, вызвал Петровича и попросил поскорее вызволить.

- Попробую, - сказал Петрович. - Пеленг я уже взял, теперь надо лишь найти дорогу...

Время тянулось медленно. Чтобы как-то отвлечься, я открыл один из ящиков. В нем лежали книги и рукописи, все очень ветхие. Я выбрал наиболее сохранившуюся, сдул с нее пыль, уселся в кресло и начал читать. Вначале архаический язык раздражал меня, но постепенно я увлекся. Это был сборник каких-то легенд. Меня поразило, что в легендах упоминались древние старцы и старухи. И тогда я понял, что читаю запрещенную и изъятую литературу тех времен, когда люди доживали до старости! На Изумрудной умирали молодыми. И я не мог поверить, чтобы кто-то сумел выдумать такие подробности, как ноющие кости, слепнущие, слезящиеся глаза, выпавшие зубы... Нет, все это было явно списано с натуры!

Время от времени Петрович докладывал мне о ходе поисков. Он уже примерно определил, где я нахожусь, и обследовал несколько подвалов, хотя не имел еще ясного представления о плане подземных коридоров.

- Когда же ты его будешь иметь? - спрашивал я, потому что время шло и беспокойство грызло меня все сильнее.

- Точно сказать не могу, - отвечал Петрович. - Здесь под землей целый лабиринт. Но я уже где-то рядом.

Это "где-то рядом" продолжалось так долго, что я совсем распростился с надеждой попасть на Ристалище... Но вот раздался гулкий удар в дверь Петрович все же нашел меня. Я взглянул на часы. До начала схваток оставалось меньше тридцати минут.

- Петрович, ты сможешь выломать дверь? - спросил я с тревогой. Только теперь я вспомнил, как старательно гремела засовами и замками Леннада.

- Отойди в угол и стань спиной к двери, - скомандовал робот. Раздалось шипение, запахло горячим железом, в спину мне ударили крошки камня. Через несколько секунд дверь распахнулась.

- Опять сюрприз из пальчика? - спросил я, глядя на перерезанные замки. Петрович кивнул. У него был очень довольный вид.

- А теперь скорей на Ристалище! Мне еще надо надеть броню.

И тут я вспомнил, что не послал никого к Фею. Значит, первый бой придется вести на Росинанте...

На Ристалище мы явились минута в минуту. Первым делом я взглянул в судейскую ложу. Наш приятель с напыщенным видом сидел в глубине, а вход в ложу охраняли десять до зубов вооруженных кавалеров.

- По-моему, судья очень разволновался, - сказал Петрович.

Действительно, тот выскочил из-за своего столика и растерянно метался по ложе, показывая в нашу сторону какому-то человеку. Тот тоже посмотрел на нас и кинулся куда-то бежать.

- Знаешь, Петрович, у меня такое впечатление, что наше появление их поразило. Может быть, они пронюхали о проделке Леннады? Или еще проще - она выполняла их задание?