Фирсов Владимир

Срубить крест

Владимир Фирсов

Срубить крест

Владимир Николаевич Фарсов родился в 1925 году в Калуге. Во время войны работал слесарем на авиационном заводе в Москве. Окончил Московский полиграфический институт, работает в издательстве "Мир". В печати выступает с 1954 года, первый фантастический рассказ опубликовал в 1966 году в "Искателе", Повести и рассказы В. Фирсова печатались в сборниках "Мир приключений", "Фантастика", "НФ", переводились на иностранное языки.

В нашем журнале выступает впервые. Повесть "Срубить Крест" публикуется в журнальном варианте.

- Это все происходило так давно, что даже в книгах - самых древних, самых мудрых - не найти упоминанья о событьях той поры. Каждый день над миром солнце поднималось величаво, освещая горы, реки и зеленые леса. Но не вился дым уютный над жилищем человека, не вставал с рассветом пахарь иль веселый дровосек. Не шумели на запрудах мельниц быстрые колеса, наковальни звон ритмичный тишины не нарушал. В постоянном страхе жили люди в те лихие годы. Смерть бродила между ними, поражая всех подряд. И не знал никто спасенья от ужасной этой гостьи - ни младенец, ни мужчина, ни старик седобородый. Все равны пред нею были, и она, не разбирая, всех без промаха разила, собирать не уставая жатву жуткую свою.

И тогда взмолились люди, и услышало их небо, и сошли на землю боги жизни, смерти и любви. В неземном своем обличьи, окруженные сияньем, по ступеням туч небесных вниз сошли они чредой. Ниц просители упали, глаз своих поднять не смея на посланников небес. И людей спросили боги - чем они так недовольны, почему они стонают, что за горе их гнетет! Были ласковы их взоры, речи их полны участья. Но не смели слова молвить распростертые в пыли. И вторично вопросили трое жителей небесных, и сквозило нетерпенье в их сверкающих очах. Приподнялся вождь отважный, убеленный сединою, только слова недовольства вслух сказать он не посмел. В третий раз спросили боги - гневом очи их пылали, всколыхнулось шумно море, грозно дрогнула земля. И тогда старик решился, крепко на ноги поднялся и в лицо бессмертным бросил дерзновенные слова. Говорил он, что устали люди ждать всечасно смерти, что хотят они без страха жить положенный им срок. Долгий срок или короткий - это пусть решают боги, лишь бы был всегда единым жизни путь для всех людей.

Услыхав такую просьбу, топнул в ярости бог смерти - раскололась в этом месте потрясенная земля. А бог жизни улыбнулся - от одной его улыбки зацвели на мертвых скалах небывалые цветы. Бог любви вздохнул глубоко и сказал: "Старик, поведай, для чего ты это просишь! Ты на свете жил немало - больше, чем любой из вас. Если сделать, как желаешь, жизнь твоя прервется сразу. Не оставить ли, как было, до скончания веков!" "Нет! - сказал старик бесстрашно. - Не себе прошу я жизни. Я люблю народ мой добрый - так люблю, как ты учил. Пусть живут без страха люди, пусть не бродит смерть меж ними - я за это, не колеблясь, десять жизней бы отдал!" И едва он это молвил, как глаза его закрылись, и к ногам богов бессмертных бездыханным он упал. "Быть по-вашему, о люди!" - прозвучало над землею, и ушли на небо боги по ступеням облаков.

С той поры века минули. Разрослось людское племя. Страха гибели не зная, люди счастливо живут. Всем срок жизни дан единый, и, богов благословляя...

Черновой набросок древней легенды, найденный в архиве Черного Совета. (На черновике собственноручная пометка Рюделя: "Указать автору на недопустимость прославления иной религии, кроме религии Креста".)

Часть 1. ИГРА

Глава 1. Как рыцарь Черной Башни сразился с рыцарем Леопарда

Вдалеке запели трубы герольдов, возвещая начало поединка. Не глядя, я протянул руку, взял копье, поданное оруженосцем, и тронул Баязета. Тот боком-боком пошел в ворота, фыркая и помахивая бронированной головой. На противоположной стороне ристалища уже гарцевал мой противник, смеясь и выкрикивая что-то возбужденной толпе зрителей. Но вот он заметил меня, уставил копье и пришпорил коня. Я тоже опустил копье и помчался навстречу.

Мы сошлись в самом центре ристалища - точно на красной разделительной полосе. Публика взвыла от восторга. Первая схватка - это просто разведка, даже разминка. Рыцари скачут с поднятыми забралами, угрожая копьями лишь для пущего эффекте. Задача первой схватки - выявить скоростные данные противника, его внимание и глазомер. А поскольку считается почетным схватиться с соперником на его половине ристалища, каждый из бойцов пришпоривает коня вовсю.

Круто завернув лошадей и подняв копья над головой, мы вернулись к своим воротам, чтобы приготовиться ко второй схватке. Я опустил забрало, сменил копье на меч и снова выехал на поле.

Мой супостат уже гарцевал у трибун, размахивая мечом над головой. Под ноги коню из публики летели цветы. Подул свежий ветер, и его знамя с алым леопардом, распластавшимся на голубом шелке, развернулось в мою сторону. Я сделал в уме поправку на встречный ветер, который снизит стремительность моей атаки, и приготовился. В горле пересохло, а ладонь в бронированной перчатке, сжимавшая рукоять меча, стала влажной.

Мой противник все гарцевал перед публикой у своих ворот. По жребию право атаки досталось ему, и он спокойно разминался, не давая застояться лошади, а я вынужден был торчать под июньским солнцем в своей черной броне. Конечно, мне никто не мешал последовать его примеру, но здесь-то и таилась опасность. Стоит на мгновенье повернуться к сопернику боком, и он кинется вперед, выигрывая драгоценные метры. Поэтому я стоял на месте, хотя в публике уже стали посвистывать.

Ветер опять стих, и я подумал, что столь опытный противник сейчас не станет атаковать - попутный ветер давал ему хоть маленькое, но преимущество. Мне нестерпимо захотелось холодного апельсинового сока, я стал шарить по панцирю в поисках питьевой кнопки и чуть не прозевал бросок рыцаря Леопарда.

Ах, какое это упоенье - мчаться в броне навстречу бою! Где-то за спиной взлетают комья земли из-под копыт Баязета, голова надежно прикрыта щитом, меч со свистом рассекает воздух. Вперед, вперед - к красной линии в центре ристалища. Сейчас зазвенят мечи, и тысячи зрителей вскочат с кресел, и громовой рев потрясет окрестности! Вторая схватка - это уже бой, от исхода которого зависит, кому из рыцарей достанется Волшебное копье.

Мы снова сошлись на красной линии, вызвав взрыв восторженных криков на трибунах, обменялись двумя-тремя безрезультатными ударами и разошлись, чтобы развернуть лошадей. Но теперь я знал, что выиграю схватку, в мыслях уже видел алый плюмаж моего противника на траве, под копытами рассвирепевших лошадей.

За несколько секунд схватки я понял, что лошадь рыцаря Леопарда не так хороша, как это показалось мне сначала, и заметно уступает Баязету. Кроме того, я был обоеручный боец и только из-за строжайших правил рыцарского кодекса не рубился двумя мечами сразу. Пока мы разворачивали лошадей, я успел переложить меч в левую руку и вдобавок сманеврировал так, чтобы солнце оказалось у меня за спиной. И при второй сшибке мы съехались, неожиданно для соперника, не левым, а правым боком, и мой щит оказался против его меча, а его щит бесполезно болтался с другой от меня стороны. Рыцарь все понял. Он извернулся, в седле, насколько позволяла тяжелая броня, и отразил мечом мой удар - из клинков вырубились искры, над мгновенно затихшей толпой проплыл короткий звон стали. Но Баязет уже оказался за его спиной, и напрасно рыцарь Леопарда старался развернуть свою лошадь - мой злой и кусачий Баязет был быстрее. Участившийся звон мечей дробью летел над ристалищем - рыцарь Леопарда пока защищался успешно, но я все объезжал его сзади, и ему не хватало доли секунды, чтобы повернуться ко мне левым боком. Выйти из боя он не мог, потому что наши лошади устроили круговерть - ржали, визжали, и Баязет уже кусал в ярости лошадь противника, - а тем временем я сантиметр за сантиметром передвигался за спиной рыцаря Леопарда, в ту точку, отражать удары из которой он уже не сможет. И когда я ее достиг, мой противник сделал последнее, что ему оставалось, - прикрыл щитом голову, чтобы успеть развернуться в седле. Но это его не спасло. Ударом щита я отбросил его щит - на полсекунды, не больше, мне открылся сверкающий золотом шлем. Меч свистнул, прочертив горизонтальную линию, - это был мой любимый "полет ласточки".

Алые перья плюмажа лежали на зеленой траве, и Баязет танцевал на них, словно это были горячие угли, обжигавшие ему копыта, а я слушал рев зрителей и думал о каких-то пустяках. Теперь Волшебное копье - мое...

Пронзительно и чисто запели серебряными голосами фанфары. Отлично знакомые с ритуалом, лошади враз повернулись мордами к Арсенальной ложе и преклонили колена. Мы сошли на землю и, ведя лошадей в поводу, приблизились к ступеням, обтянутым синим бар-хатом. Я принял Волшебное копье из рук Верховного Судьи, сел на Баязета и помчался к своим воротам готовиться к третьей, решающей схватке.

Мой оруженосец и тренер Пашка Гусев выглядывал из ворот, приплясывая от радости.

- Ну, теперь держись, Алексей, - говорил он, пока руки его привычно бегали по броне, проверяя, закрыты-ли замки, надежно ли закреплено забрало, нет ли упущений в моем защитном вооружении. - Это же надо, как ты его... Что будет, Леха! - Он расправил плащ на моей спине, снял с него невидимую пушинку, похлопал по крупу Баязета. - Ну как, готов? Включаю прицел. Щит или шлем?

Я, наконец, вспомнил, что хочу пить, и надавил кнопку. Тут же в губы уткнулся мундштук питьевой трубки. Апельсиновый сок почему-то казался безвкусным, и в горле стало еще суше. Я прекрасно знал такие шуточки нервной системы перед боем, но каждый раз этому удивлялся.

- Ставь шлем, - сказал я оруженосцу. - Драться так драться.

Павел включил индикатор копья и покрутил верньер так, чтобы перекрестье прицела легло точно в центр шлема крохотного силуэта конного рыцаря. Теперь, если цель будет захвачена, никакая сила в мире не сможет отвратить удар копья в намеченную точку.

Опять запели фанфары, оповещая о начале третьей схватки. Стоявшие рядом судьи еще раз проверили мое снаряжение и распахнули ворота, - по старинке вручную.

- Ни пуха ни пера! - бормотнул Пашка и хлопнул Баязета по брюху. - Ну, милай!

- К черту, - огрызнулся я и выехал на поле.

Стало необычайно тихо.

Несколько секунд ристалище напоминало цветную объемную фотографию - в такой неподвижности застыло все. Утих даже ветер, и разноцветные стяги повисли в знойном воздухе. Потом копье моего противника стало медленно опускаться, и рыцарь Леопарда ринулся вперед, стараясь помешать мне прицелиться. Он закрывал щитом голову, пока позволяла дистанция, раскачивался и наклонялся в седле. Я тоже гнал Баязета, хотя ритуал разрешал мне оставаться на месте, - я хотел не только выиграть, но выиграть красиво, а для этого следовало сойтись с противником на красной черте. Галоп у Баязета был очень ровный, идеальный для прицеливания, но рыцарь Леопарда все сидел за щитом, почти не выглядывая, и копье никак не выходило на режим захвата. Он, конечно, все-таки выглянет, если не хочет промчаться мимо меня впустую. В этом была вся тонкость игры. Он ведь не знал, как я поставил прицел. Я вполне мог бить в щит, и тогда оказалось бы, что он напрасно лишил себя возможности прицельного удара и сам отдал мне победу, - больше трех-четырех ударов, в щит не выдерживает никакой боец. Правда, у моего противника Волшебный щит, который не только перехватывает все до единого удары, но и автоматически создает наилучший угол встречи с копьем. Так что в оружии мы равны и спор за победу ведем в равных условиях, а победит наиболее сильный, стойкий и тренированный.

Наши лошади мчались стремительно, расстояние между нами все уменьшалось, и где-то внутри у меня словно прокатилось что-то холодное, потому что копье до сих пор не захватило цель. Но тут рыцарь Леопарда выглянул из-за щита, я прочертил концом копья невидимую спираль и услышал, как запел зуммер прицела. Копье словно напряглось в моих руках. Теперь я почти не держал его - оно свободно лежало в кулаке, как в шарнире, и лишь слегка колебалось в такт движеньям Баязета. Я знал, что в последнюю секунду мой противник включит Волшебный щит, который примет удар копья, и был готов к этому. Защищая хозяина, щит закроет его голову, и тому придется бить вслепую, и неизвестно еще, попадет он или нет.

Он попал. Я умею отбивать щитом удары любой силы - и все же с трудом удержался на коне. Сотрясение было так велико, что окончательно я пришел в себя лишь после того, как завернул Баязета. Я тоже ударил сильно - это чувствовалось по тяжести в правой руке, гудевшей от удара, - но все же не так, как мне хотелось. Однако я был доволен. Теперь рыцарь Леопарда знает, что я целю ему а голову, и будет все время сидеть за щитом, чтобы помешать мне прицеливаться.

Он так и сделал. Во время второй атаки мое копье не сумело захватить цель, зато и он не смог прицелиться. Его копье лишь скользнуло по моему щиту, а мой удар чувствительно потряс его. И хотя Волшебный щит сделал все как надо принял удар в самую середину, рассчитал выгоднейший угол встречи и развернулся на этот угол, - мой противник понял, что пассивной защитой бой но выиграешь. Поэтому в третьей атаке он почти не прятался и сумел нанести страшный удар. Впечатление было такое, словно мне по голове ударили кузнечным молотом. На какие-то секунды я потерял сознание. Потом все же открыл глаза, перед которыми плавали бесчисленные белые мухи, и совсем рядом, за прозрачной броней забрала, увидел траву, только она была почему-то не зеленой, а черной. В голове звенело и гудело. Почему трава, почему черная трава, подумал я с трудом и попытался упереться в землю руками. Но руки куда-то провалились, не встретив опоры, и тогда я понял, что это вовсе не трава, а грива Баязета, что я по-прежнему в седле и, значит, бой не кончен. Секундой позже я понял, что ошибся, - в руках у меня не было ни копья, ни щита, я был обезоружен и, следовательно, побежден.

Публика на трибунах неистовствовала, - рев толпы постепенно дошел до моего сознания. Баязет стоял напротив наших ворот, они были распахнуты, а оттуда спешил ко мне Пашка Гусев, махал руками и что-то орал, а за ним бежал доктор с чемоданчиком и еще какие-то люди.

- Да не нужен мне врач, - пробормотал я, словно кто-то мог меня услышать, и повернул Баязета, чтобы поздравить противника. Но поздравлять было некого рыцарь Леопарда сидел на траве, рядом с воткнувшимся в землю копьем, которое еще раскачивалось, и какими-то очень неуверенными движениями пытался открыть забрало. Неподалеку трусила его лошадь, а из противоположных ворот тоже бежал человек с чемоданчиком.

Глава 2. Секретное письмо

- Нет, ты положительно сумасшедший! - уверял меня Гусев. - Тебе дают в руки самую современную технику, а ты пользуешься ею, как дубиной!

Мой тренер, конечно, мог теперь волноваться сколько угодно. Он только сейчас узнал, что в последней атаке я выключил копье и бил просто по корпусу, чтобы поставить Волшебный щит в самое неэффективное для защиты положение.

- А по-моему, Алексей прав, - возразила Тина. - Рыцарский бой должен быть честным, без всякой автоматики. Если у одного копье, то и у другого тоже, а не самонаводящийся кибернетический агрегат.

- Практически силы бойцов равны, - сказал я. - Щит прекрасно закрывает от любого удара.

- То-то твой противник летел сегодня вверх тормашками вместе со своим Волшебным щитом, - настаивала Тина.

- Так я же выключил копье! Так что у рыцаря Леопарда были все преимущества - он мог попасть куда угодно, а я - только в его щит.

- Очередная глупость - этот щит, - рассердилась Тина. - Вот и поделом ему. Надо надеяться на себя, а не на автоматику. Следует потребовать, чтобы Олимпийский комитет запретил эти дурацкие выдумки.

Кожа у Тины была смуглая, глаза огромные. Я вдруг заметил, что, рассердившись, она удивительно хорошеет. Странно, сколько времени работаем вместе, а я только недавно понял, что она прехорошенькая девушка. Я вдруг позавидовал рыжему вихрастому Гусеву, который сидит с ней рядом, разглагольствует о пользе автоматического оружия, а сам держит ее за руку. Нет, уже не держит - отпустил. Опять взял... Ах, дьявол, да какое мне дело, жмет он ручку моей аспирантке или нет!

Я повернулся к бабушке, которая только что внесла ароматный пирог собственного изготовления, и потребовал:

- Бабуся, садись! Дай нам самим похозяйничать!

Моей бабушке недавно исполнилось восемьдесят пет, она была доктором технических наук и магистром Кулинарной академии. Она изобретала всяческие вкусные блюда для домашних автокухонь и очень любила ругать эти блюда, потому что признавала лишь пищу, приготовленную собственными руками.

Своих родителей я почти не помнил - мне было семь лот, когда они погибли при испытании системы внепространственной связи. Вошли в передающую ВП-кабину, а в приемной не появились... С тех пор бабушка заменила мне отца и мать - сама поила и кормила меня, сама выбирала мне одежду, помогала разбираться в школьных задачах, считая, что она делает это лучше, чем обучающие машины. Все эти годы мы жили вместе, и я так привык к ее уютной квартире, что не менял жилища и в шумные студенческие годы, и даже теперь, когда стал профессором и всемирно известным спортсменом.

Кроме кулинарных обязанностей, у бабушки была масса других занятий. Ее постоянно привлекали к работе в многочисленных комиссиях и советах. За последние годы она инспектировала Службу погоды, работала в Экологическом совете, в комиссии по правонарушениям - увы, иногда случалось и такое. Однажды она исчезла на полгода - улетела куда-то на край Галактики, где на недавно заселенной планете вдруг вспыхнула гражданская война... О том, что она там делала, бабушка рассказывать не любила. "Люди во все века хотели как можно больше хлеба и зрелищ, - сказала она в ответ на мои расспросы. - Они там увлеклись зрелищами, а про то, что людям нужен хлеб, позабыли". - "А ты?" - "Я обеспечила их хлебом - на самое первое время. Дальше они должны управиться сами".

- За победу! - провозгласил Гусев, когда все расселись и бокалы были наполнены. Мы выпили за мою победу, потом за бабушку, за диссертацию Тины и ее отпуск в Гималаях, за то, чтобы Гусев стал тренером олимпийского чемпиона. Потом Пашка включил экран, сунул в гнездо стержень с видеозаписью, и я смог увидеть бой глазами зрителя. До этого момента я был, пожалуй, единственным на планете, кто не видел, как закончился бой: я знал только его результат.

Стоп-кадр помог рассмотреть в подробностях, как виртуозно работал Волшебным щитом рыцарь Леопарда - включал его в самый последний миг, когда копье мое было буквально в нескольких сантиметрах, и это позволило ему нанести мне два прицельных удара. Второй из них мог оказаться роковым, если бы я не упредил противника. Мой удар был беспощаден - только сейчас, глядя на стереоэкран, я понял это. Он был рассчитан до сантиметра, и никакой трижды волшебный щит не мог спасти рыцаря Леопарда от натиска шестисот килограммов брони и мускулов.

- И все же - удался эксперимент или нет? - спросил Гусев. - Что мы будем докладывать?

Я пожал плечами. Волшебное копье было опытным образцом, существовавшим пока в единственном экземпляре, и нам с рыцарем Леопарда было поручено проверить его в бою. Конечно, я одержал убедительную победу, но Волшебное копье было здесь ни при чем.

- Наверно, надо продолжить испытания, - промямлил я. Меня больше интересовало поведение Тины. Гусев прокрутил запись дважды, и каждый раз Тина в решающий момент схватки бледнела от волнения и прижимала ладони к щекам. Бабуся скептически поджимала губы.

- Чем бы дитя ни тешилось, - иронически заявила она. - Тоже мне, рыцари! Копья-автоматы, щиты-автоматы, броня - из терилакса, лазером не пробьешь...

Тина немедленно поддержала бабушку.

- Рыцари в старину дрались, рискуя здоровьем и жизнью. Это были настоящие мужчины! А вам сейчас ничто не грозит - в худшем случае, получишь несколько синяков, да с лошади шлепнешься. А смог бы современный рыцарь выйти на бой, скажем, с Ричардом Львиное Сердце и победить его? И не в терилаксовой броне, а в старинной стальной? И с деревянным копьем?

- Уверен, что Алексей победил бы, - тотчас вскочил Пашка. Тина ему, безусловно, нравилась, но вынести нападки на любимый спорт он не мог даже от нее. - Современные методы тренировки, достижения физиологии, психологии, спортивной медицины, умелое чередование силовых и скоростных нагрузок дают нам неоспоримые преимущества!

Тина выслушала Пашкин панегирик и о чем-то задумалась. Гусев налег на пирог - ел да похваливал. Бабушка так и таяла, слушая его слова. Она всегда радовалась, когда нам нравилась ее стряпня, а пирог получился на славу. Недаром она была магистром Кулинарной академии... А Тина все думала о чем-то и сидела тихо, как воробышек. Павел сделал возле нее пируэт, но она даже не заметила.

- Мне надо поговорить с одним знакомым, - сказала она чуть позже, словно обдумав свою мысль. - Но я не хотела бы вам мешать.

- Пойдем в мой кабинет, - сказала бабушка. - Там тебя никто не услышит, и она увела девушку.

Через несколько минут та вернулась повеселевшая. Гусев тут же подскочил к ней и стал потчевать пирогом. Я потянулся к бокалу, чтобы налить ей трехцветный кос, но этот. нахал опередил меня. Она взяла бокал, улыбнулась Пашке, а в мою сторону даже не посмотрела. Да и зачем ей на меня смотреть, если я, профессор кафедры экстремальных состояний, в институте торчу у нее перед глазами четыре дня в неделю? Я глядел, как она пьет кос, - красные, оранжевые и синие струйки извивались в бокале, не смешиваясь и не меняя цвета, - и Тина нравилась мне все больше и больше. Я еще раз позавидовал Пашке, что у него такая девушка, и со вздохом повернулся к нему, чтобы послушать, о чем он разглагольствует. А говорил он, оказывается, о том, что скоро Тина станет кандидатом наук.

- Ты, Пашенька, слегка преувеличиваешь, - сказал я мягко. - Диссертация еще не готова, так что раньше будущего года защиты не будет.

- Ты, Лешенька, слегка вздремнул и все прослушал, - нахально заявил Гусев. - Под твоим руководством она может еще пять лет без толку провозиться. Я говорю о другой диссертации.

И тут я с удивлением узнал, что у Тины готова диссертация на звание кандидата экономических наук.

- И какова тема диссертации?

- "Пути перехода от феодализма к коммунизму", - ответила вместо Тины бабушка, В этом доме положительно все, кроме меня, знали об этой девушке массу интересного. - По-моему, очень любопытная тема. Тина мне как-то рассказывала...

- Как, как? - я не поверил своим ушам. - От феодализма к коммунизму? Это что - самая актуальная проблема современности?

Тина пожала плечами.

- У нас в Институте первобытной экономики считают эту проблему очень важной.

- Да где ты найдешь феодализм в двадцать седьмом веке? - чуть не закричал я. - В созвездии Гончих Псов?

- А хотя бы и так, - снова вмешалась бабушка. - Или тебя волнуют только твои турниры? Кстати, они пришли к нам из феодальных времен.

Эти слова меня сразу отрезвили. Я виновато посмотрел на Тину, но тут замигал огонек над дверью - кто-то просил разрешения войти.

Вслед за бабушкой вошел высокий плотный человек, вежливо наклонил голову сначала в сторону Тины, потом в мою и Гусева - и поздоровался. - Я робот номер... - гость назвал несколько цифр. - Кто из вас Алексей Северцев?

Он был одет в обычное платье, и его выдавало лишь чуть застывшее выражение лица - впрочем, довольно приятного, - чересчур равномерные движения да еще тембр голоса. В остальном он был совсем как человек - ростом почти не уступал мне, но казался пошире в плечах, двигался уверенно и держался с достоинством.

Я встал из кресла и назвался.

- Имею честь вручить лично вам строго конфиденциальное письмо. - Робот достал из кармана модного костюма конверт и протянул его мне. - Отправитель этого письма просит, чтобы содержание его осталось в тайне.

Я никогда еще не получал секретных писем и растерянно взял конверт, не зная, что с ним делать. Я посмотрел на бабушку - она пожала плечами, на Тину та глядела в окно, на Пашку - тот сделал круглые глаза и отвернулся.

Я развернул письмо. Оно было напечатано на старинной настоящей бумаге. В верхнем углу голубого листа красовался гербовый щит - я, рыцарь межпланетного класса, в геральдике разбирался хорошо. Герб изображал царскую корону, Над которой светило зеленое солнце. Я взглянул на герб мельком, посмотрел на подпись - ее не было, - и стал читать.

Вот что было в письме.

"Рыцарю Черной Башни Алексею Северцеву.

Мне давно известно о вас как о человеке отважном, благородном и мудром. Именно таким должен быть тот, кому смогу я доверить свою судьбу, свое счастье, свою жизнь. Страшное положение, в котором я нахожусь, абсолютно исключает все пути, которые мог бы предложить для моего спасения непосвященный. Меня может спасти только один человек, и этот человек - вы.

Если мое письмо, этот вопль о спасении, затронуло вашу душу, если вы захотите хотя бы выслушать меня - приходите. Мой посланник проводит вас. Но торопитесь! Сегодня все еще в нашей власти. Завтра, возможно, будет поздно".

Я перечитал письмо три раза. Все было ясно и в то же время непонятно. Я даже не мог догадаться, кто пишет - мужчина или женщина.

- Куда мне надо ехать? - спросил я робота.

- Мне поручено доставить вас на место, - ответил тот. - Автокиба ждет вас внизу.

- Ты надолго? - спросил Гусев. Я посмотрел на робота.

- Вы возвратитесь, как только пожелаете. Может быть, через час или полтора.

- Тогда я пойду, - сказала Тина. - Не провожайте меня.

Она попрощалась со мной и Пашкой, чмокнула бабусю и вышла.

- Я сейчас спущусь, - сказал я роботу. - Подождите меня внизу.

- Пожалуй, я тоже пойду, - вздохнул Гусев. - Пока. Утром поговорим.

- Как ты думаешь, бабуся, он ей очень нравится? - спросил я неожиданно для самого себя и смутился.

- Он - ей? - переспросила бабуся. - Знаешь, Лешенька, мне почему-то кажется, что он ей совсем не нравится...

Глава 3. Принцесса Изумрудной звезды не хочет замуж

Выйдя из лифта, я остановился на тротуаре, ища глазами своего провожатого. Но кроме мальчишки, который ел вишни из большого пакета, никого не было видно. Он, видимо, стоял тут давно - выплевывал косточки прямо на тротуар, и у его ног на голубом резинобетоне их валялось изрядное количество. Рядом суетился жукоглазый уборщик, стараясь собрать мусор, а мальчишка с видимым удовольствием отпихивал его ногой. Бедняга автомат отпрыгивал, потом, обиженно повертев усами, подбирался к нахалу с другой стороны, но опять получал пинок.

Тут возле тротуара остановился автокиб, и таинственный робот-посланник пригласил меня сесть.