Во всем виноваты кувшинки

Она уже отошла от молочницы и двинулась в сторону магазинчика с товарами для сада, как вдруг оттуда вышла Ольга. Одета она была, не в пример вчерашнему наряду, просто. Джинсовые шорты, черная майка, растоптанные пыльные кроссовки. Волосы спрятаны под пестрой красной косынкой. Бизнес-леди, одним словом.

Мила метнулась за беседку и теперь наблюдала оттуда, куда пойдет Ольга. И была еще больше удивлена, когда увидела Игоря, показавшегося в дверях магазина.

– Закажи еще два шланга тридцатиметровых, тех, что по акции! – крикнул он вдогонку Ольге. Та обернулась и улыбнулась ласково, как кошечка. Видимо, ее счастье умножилось вдвое, когда она поставила своего любовника за прилавок скобяной лавки. Вот мерзавка! – И препарат против муравьев!

– Хорошо.

И Ольга весело и бодро зашагала в сторону шлагбаума, за которым виднелась лиловая от асфальтовой крошки ровная дорожка, уходящая в густые сады.

Мила двинулась за ней. Ее быстро обогнала парочка подростков, дымящих сигаретами. Они о чем-то весело разговаривали, хохотали, бледный парень-альбинос в очках то и дело пытался обнять длинноногую загорелую девчонку в желтом коротком сарафанчике.

Ольга оглянулась, Мила в это время опустила голову, и потом, уже потеряв интерес к подросткам, прибавила ходу. Буквально через три дачи Ольга вошла в голубую калитку (на ней белела табличка «Виноградная, 13»), подростки, гогоча, пошли дальше, а Мила задержалась.

За металлическими голубыми воротами с калиткой высился двухэтажный аккуратный дом. Не дачка, а именно дом, куда вела желтая газовая артерия. Стеклянная веранда, увитая розами и клематисом, добротная каменная дорожка, ведущая к крыльцу, ступени которого были заставлены горшками с геранями, большие кусты роз поодаль, старые, разросшиеся яблони… Все основательное, красивое, дорогое. Наверняка и в доме так же хорошо, просторно, чисто, с удобными кроватями и диванами; в стиральной машинке стирается белье, в холодильнике стоит большая кастрюля с борщом, контейнеры с котлетами и пюре, а на столе стоит медный таз с недоваренным клубничным вареньем. Вот таким Мила увидела это ненавистное ей хозяйство. И почувствовала, как в носу защипало от близких слез. Ведь здесь, в этом доме, Игорь обнимает теперь другую девушку, целует ее, гладит ее нежно, шепчет в ухо о своей любви и верности, потом просит ее принять определенную позу, которая ему больше всего нравится…

– Уф… – Она принялась глубоко дышать, чувствуя, что еще немного, и она потеряет сознание. Никогда еще ей не было так тяжело.

И вдруг, в какой-то момент, она почувствовала себя необыкновенно легкой, словно кто-то наделил ее силой и уверенностью, она даже перестала чувствовать свое тело, и вся превратилась в невесомое и очень опасное животное. Леопард или гепард? Она усмехнулась, понимая, что это ее состояние весьма обманчивое, кратковременное, что она еще сама не понимает, что с ней происходит, но, скорее всего, ею движет мощное чувство ненависти к этой воровке чужих мужиков, к этой доморощенной бизнес-леди, которую она мысленно уже много раз изничтожила. Как бы не растерять, не расплескать это чувство и не одуматься, не опомниться, а сделать все быстро и правильно. Но как, чем?

Мила остановилась перед крыльцом, задержала свой взгляд на герани, улыбнулась. Вот интересно, если бы у нее самой был такой дом и сад, стала бы она разводить герани? Или предпочла ей бегонии? Хотя да что ей вообще известно о цветах? У нее же и дома нет ни одного цветка, потому что за ними нужен уход, они живые, их надо вовремя поливать… Ей и Игорь еще сказал как-то, что это нехорошо, что у нее дома нет цветов, как если бы она жила здесь временно. А что, если он сказал не просто так, а вложил в эту фразу что-то поважнее простого комментария? Что, если он примеривался к ней, как к будущей жене, и это отсутствие комнатных растений в ее доме стало большим минусом ей, как женщине и хозяйке, как будущей матери? А вот встретил Ольгу, возможно, в маршрутке или еще где, она пригласила его, красивого парня к себе домой, может, попросила помочь обрезать дерево или выкопать поросль, подправить забор за деньги или… Словом, заманила парня к себе, накормила вкусно, показала спальню, а заодно и себя целиком, а потом и рассказала о себе, о своих магазинах, дала ему понять, что у нее и денежки водятся, и кредит ей одобрили, и что кафе хочет открыть, а он тут же ррраз (!!!) – и свою идею с блинной подкинул… Она как представила себе уютное кафе со столиками, стопки горячих блинов, банки с вареньем, довольные лица посетителей, постоянно растущий счет в банке, так и поняла, что надо брать быка (то есть Игоря, потенциального работника) за рога и открывать свой бизнес. Вот так все и сладилось.

А это ничего, что он любил ее, Милу? Что она любила (а может, и сейчас еще любит) Игоря, и у них могло быть будущее, дети? И та же блинная, если бы он только подождал немного, хотя бы месяц-полтора? Откуда им обоим знать, где она собиралась заработать и каким образом? Да каких только способов заработать нет! Главное – вовремя сориентироваться и принять решение. А деньги у нее будут. Обязательно будут. Гарантированно. И с минимальными для нее затратами. Вернее, совсем никакими. Да ей просто повезло, что она встретила таких людей, которым деньги некуда девать!

Под яблоней на столике кто-то, видать, мастерил скворечник. Он был почти готов, его оставалось только раскрасить, о чем свидетельствовала коробка с тюбиками масляной краски: красная, зеленая, белая. Скорее всего, скворечник мастерил Игорь, а вот раскрашивать его планировала Ольга.

Здесь же на столе лежал молоток и коробка с гвоздями, плоскогубцы. Вечером, после работы, утомленные, но довольные, они бы поужинали на веранде, посидели бы за столом под яблоней, Олечка раскрашивала бы скворечник цветочками, да веточками с красными ягодками, Игорь хлестал бы пиво, улыбался ей влажными губами, пытался выяснить, поступили ли денежки на счет, прошелся бы по выручке в магазине, рассказал бы какую-нибудь совершенно неинтересную историю о том, как, будучи временным продавцом (скорее всего, Ольга поставила своего любовничка за прилавок, чтобы заменить постоянного продавца), ему удалось продать несколько шлангов, садовую тачку или три топора с молотками…

Так. Стоп. Топор или молоток? От топора будет много крови.

Она решительно взяла в руки молоток и засунула за пояс, спрятав под футболку. Быстро поднялась на крыльцо и позвонила в дверь. Почти сразу же сама открыла дверь и крикнула в кондиционированную прохладу дома, где пахло почему-то чесноком (должно быть, Олечка маринует курочку к ужину):

– Ольга, это Мила. Выйди, пожалуйста, на минутку. Я привезла кое-какие вещи Игоря!

Она мгновенно возникла на пороге. Глазищи – выпученные, испуганные, удивленные. Даже рот открыла от удивления. Миллион вопросов сразу заклубился в голове: как нашла нас, что ты здесь делаешь, какие еще вещи?

Мила даже не сразу и поняла, реально ли она с размаху хряснула молотком по голове Ольги, или же, как это она обычно делала, – вообразила себе это движение.

Ольга упала. Тяжелая, неуклюжая, сначала сложилась пополам, а потом кубарем, неловко взмахнув длинными и какими-то сухими, как деревянные палки, ногами, перевернулась и, со всего маху впечатавшись лицом прямо в острый край каменной ступени, рухнула прямо к ногам Милы.

Мила быстро перевернула ее, чтобы увидеть лицо Ольги. Прямо как в кино – расквасилось, засочилось кровью. Нос съехал куда-то в сторону, превратив лицо в уродливую кровавую маску (как в фильмах ужасов!). Поврежденная кожа лица на глазах меняла цвет с розовой до синеватой красноты и фиолетовости.

Мила пощупала ее шею, хотя понятия не имела, где та самая артерия, в которой должна биться кровь, жизнь. И только по полуприкрытым глазам, замершим (ну точно, как в кино!), неживым, она поняла, что Ольга больше никогда не поднимется, не произнесет своими разбитыми толстыми губами ни слова гадости, ни посмеется над ней, и не поцелует Игоря.

Взяв ее руку, пощупала пульс. Его не было. Ольга была мертва.

Надо было ее срочно убирать с этого места. Отволочь в сад, подальше.

Мила взялась за ноги своей мертвой соперницы и поволокла, стащив ее с дорожки, в кусты. Розы, пышные, роскошные, провожая свою хозяйку в последний путь, царапали Милу, словно пытаясь ее остановить. Какая же тяжелая была эта девка! Под яблоневыми и грушевыми деревьями было темно и прохладно, вот туда, в самый конец сада, поближе к кустам ежевики она и отволокла тело Ольги. Как рулон, закатила его в самые ее заросли, повыдирала руками охапки сочных и удивительно красивых папоротников и прикрыла ими труп. Ну вот, собственно говоря, и все!

Она вышла из яблоневых сумерек на солнце, оглянулась, прислушалась. Тишина необыкновенная!

Откуда-то она знала, что нужно делать дальше. Быстро поднялась в дом, в маленькой спальне нашла то, что нужно – белые шорты и черную майку. Это была та самая одежда, в которой Ольга приезжала поглумиться над соперницей.

Мила переоделась во все это, причем, поморщившись, поскольку брезговала, и ей не нравился запах духов, который исходил от вещей, положила свою одежду в зеленый новенький рюкзак Ольги, который нашла в прихожей, бросила туда и ее телефон. Затем, похолодев при мысли, что чуть не забыла сделать самое главное, сунула на самое дно завернутый в полиэтиленовый пакет окровавленный молоток. Спрятав свои волосы под бейсболку, нацепила найденные на кухне на столе женские солнцезащитные очки, взглянула на себя в зеркало и подумала, что на нее смотрит живая и здоровая соперница. Подумала, что любая стройная девушка примерно такого же роста, как Ольга, одетая в ее одежду, могла бы сойти за нее. Промелькнула мысль: не забыть бы уже дома избавиться от Ольгиного рюкзака… Это сейчас он ей нужен, чтобы возможные свидетели увидели именно Ольгу, живую и здоровую.

Оглянувшись, она прикинула, до чего успела дотронуться, и принялась влажными салфетками протирать, уничтожая свои отпечатки пальцев, поверхности в доме.

Теперь надо было срочно выбираться из этого садового рая (вернее, ада!). И тут ее взгляд упал на велосипед, прислоненный к садовой скамейке. Вот это удача так удача! Женский спортивный велосипед. Скорее всего, Ольгин. На нем она разъезжает по Марфино. Возможно, планировала купить такой же, только мужской, и Игорю, чтобы они вдвоем совершали такие приятные велосипедные прогулки. Что ж, теперь не покатаются.

Отворив калитку, она осторожно выглянула на улицу. Никого. После этого вывела велосипед, закрыв калитку, заскочила на него, благо умела кататься с детства, и покатила в противоположную сторону от того места, откуда пришла. Пусть все, кто ее знает, видят, что она жива и здорова, что едет на велосипеде. Только вот куда ее приведет эта дорога?

Ей казалось, что она проехала довольно долго, постоянно куда-то заворачивая, петляя, потом, немного успокоившись, выехала на проселочную дорогу и покатила в сторону железной дороги. Там, не доходя до остановки электрички, она бросила велосипед в кусты, предварительно стерев травой свои отпечатки с руля, затем, устроившись в тени высокого дуба, достала телефон и принялась искать по интернету «такси в Марфино». Нашла сайт, прочла: «Как же вызвать такси в Мытищинском районе? Подмосковье, конечно, это не мегаполис, однако наша служба такси работает аналогично, как в Москве: вызвать авто к установленному сроку можно по телефонам диспетчеров компании, либо непосредственно сделать заказ онлайн на нашем сайте…»

Вот и славно. Она набрала первый же указанный номер и вызвала такси. Машина должна была прийти примерно через двадцать пять минут. За это время она выкурила несколько сигарет и сделала одно важное дело – извлекла из телефона Ольги сим-карту и сломала ее. Сам же телефон, дорогой айфон, положила в сумку – пригодится. Прошло полчаса – машина не приехала. Подождав еще немного, она собиралась было отменить заказ и вызвать новую машину, потому как ждать больше не было терпения, она вся была на нервах, как вдруг увидела мчавшееся прямо на нее по дороге бело-желтое «Яндекс. Такси». Она махнула рукой, машина резко притормозила. Она спросила водителя, может ли он довезти ее до Москвы, и тот весело махнул рукой, мол, садись!

И вот когда она уже села, ее словно кто-то загипнотизировал, и она принялась рекламировать водителю товары из «своего» хозяйственного магазина! Плела что-то о шлангах, ведрах, распылителях, удобрениях… Жаловалась на то, что выручка не очень-то и большая, но вот скоро все в ее жизни переменится, что скоро они с женихом открывают блинную…

А что? Пусть, если будут разыскивать Ольгу, таксист (мало ли как могут выйти на него, может, машина засветится на камерах или кто видел, как она садилась в нее) расскажет, что да, мол, подвозил девушку, хозяйку хозяйственного магазина, что она делилась с ним своими планами. Ее будут долго искать…

На ступенях крыльца крови почти нет, немного брызг, которые Мила протерла влажными косметическими салфетками. Она правильно сделала, что быстро уволокла тело с дорожки. Еще пара минут, и кровь потекла бы из раны на голове. Кровь… Ее капли можно найти на листьях розовых кустов, на траве, земле… Но погода сейчас пасмурная, к вечеру наверняка пойдет дождь, он и смоет все следы.

Игорь, не дождавшись Ольгу, начнет названивать ей, а она не ответит. Тогда он запрет магазин и пойдет домой. Но и в доме Ольги не найдет. Увидит, что велосипеда нет, решит, что она отправилась куда-то по делам, и будет ждать ее до самого вечера, пока не стемнеет. Потом испугается. Возможно, позвонит в полицию или сам отправится туда. Кем же он представится? Другом? Женихом? И что он скажет? Что девушка пропала несколько часов тому назад? Заявление у него никто не примет, скажут, что рановато он всполошился. Игорь вернется обратно в дом, сядет в темноте и будет думать: куда же запропастилась Ольга? Потом включит везде свет (Мила так хорошо представила себе это, что ей стало даже не по себе!) и внимательнейшим образом осмотрит дом. Быть может, обнаружит, что пропали ее белые шорты и черная майка. Что нет рюкзака. И как вот он на это отреагирует? Успокоится, что ну уехала куда-то, мало ли куда. Или же, наоборот, встревожится, подумает…

Эх, надо было хотя бы деньги, что ли, украсть из дома! Не додумалась! И тогда, даже в случае, если труп найдут в саду, подумают, что Ольгу убили с целью ограбления!

Но разве ей до этого было? Разве она планировала убийство? И да, и нет. Если ее когда-нибудь спросят об этом, она и ответить-то толком не сумеет. Она хотела причинить ей боль, этой гадине. И ведь ничего бы этого не произошло, не пожелай сама Ольга ранить Милу. Что она там сказала про ее имя? «Жлобское имя». Людмила. Прекрасное имя. Мила очень любила свое имя. Нежное, ласковое, красивое. Вот зачем она и по имени-то прошлась бульдозером? Осквернила его! Но самое гадкое, что она сделала, это предположила, каким образом Мила планировала заработать пять тысяч евро.

«Глядя на тебя, трудно себе представить, что ты способна за несколько дней (уж не знаю, что это за работа такая, может, в порнобизнесе!) заработать такую кучу бабла».

Вот кто из них двоих догадался до этой мерзости? Игорь или Ольга?

Она сидела на заднем сиденье такси, которое мчало ее в Москву, смотрела на проплывающие мимо нее сады, поля, лужайки и радовалась, когда небо начало темнеть, когда все пейзажи стали сначала четче, ярче, а потом вдруг потускнели, и начался дождь.

Хоть бы посильнее начал поливать, чтобы смыть все следы крови на крыльце, с розовых кустов…

Она удивлялась своей выдержке, своему спокойствию и очень боялась, что в машине с ней случится истерика, что она начнет рыдать, что вообще потеряет сознание. Она вообще-то никогда практически не теряла сознание, но всегда этого безотчетно боялась. Ведь если она потеряет сознание, то как бы умрет на время. Отключится от жизни. И кто знает, как поведет себя, когда очнется. Больше всего ее страшило отсутствие контроля за реальностью.

Возле дома она, выйдя из такси, расплатилась и зашла в супермаркет. Ее прямо-таки тянуло в отдел с бытовой химией. Она и сама еще не знала, что ей нужно. Но бросила в тележку и туалетное мыло, и препарат для мытья полов, кафеля, раковин, зачем-то купила большую бутыль жидкого хозяйственного мыла, средство для мытья посуды, затем перешла на «человеческую» химию – шампуни двух видов, кондиционеры, разные гели…

Что это я? Ведь у меня все это есть?

Очищение. Она хотела очиститься. Получается, что где-то в глубине ее мозга заложены чувства и желания, о наличии которых она и не подозревала. Ей словно подаются команды: раз ты убила человека, испачкала свою душу, будь любезна, отмойся сначала физически, а потом и душевно.

Но разве можно очиститься от сознания того, что ты лишила жизни другого человека? Кто дал тебе право убивать?

Но дело-то было сделано. Труп Ольги, молодой женщины, остывал в тени ежевичных кустов. Теперь будет еще и мокрый – дождь ведь…

Тележка покатила в сторону сладостей. Захотелось выпить горячего чаю с чем-то очень сладким и жирным. Торт, пирожные, печенье, конфеты. Почему бы и нет? Жизнь, может, у Ольги и закончилась, но у Милы-то продолжается. И жизнь эта будет длинная – ведь ей предстоит еще в самом скором времени спасти чью-то душу. Вот только бы ничего не сорвалось.

7. 31 июля 2022 г

– Получается, что мы с тобой вылизывали уже чужой дом? – В голосе Тони слышались слезы. – Мыли унитазы этой девке?

На нее было больно смотреть. Никогда еще Женя не испытывала такой жгучий стыд перед подругой. Но, с другой стороны, разве это она виновата в том, что, пока ее не было дома, жизнь семьи Бронниковых, частью которой стала и она сама не так давно, рухнула, развалилась на части, к тому же пропал Борис. А теперь вот выясняется, что он вовсе и не пропал, а просто влип в какую-то свою адвокатско-криминальную историю, результатом которой стала потеря дома. Возможно, ему пришлось расплатиться домом, чтобы сохранить свою жизнь. Но раз так, то что мешало ему предупредить об этом родного брата, раз он не нашел в себе смелости признаться в этом жене? Или он предполагал, что она вышла за него замуж исключительно из-за его богатства и что теперь, когда он беден, она отвернется от него, бросит его? Неужели он так и не разобрался в ней, не понял, что она за человек? Что она уж точно не корыстная барышня. И что она по-настоящему влюбилась в него. Но вот теперь, когда он вообще вычеркнул ее из своей жизни, когда он, человек умный или даже мудрый, с большим жизненным опытом, не нашел способа связаться с ней и просто успокоить ее, а вместо этого напустил туману, позвонив и произнеся какую-то расплывчатую фразу, из которой вообще ничего не ясно, когда он, ни слова никому не сказав, продал дом, оставив их с Петром, по сути, на улице, она не станет его любить. Совсем. Ни капельки. Она постарается вообще забыть его.

– Значит, так, – собравшись с духом, провозгласила она, стараясь взглядом приободрить и Петра. – У меня есть квартира. Предлагаю нам сейчас собраться, взять все, что нам необходимо и дорого, и отправиться ко мне. Лично мне не хочется и дальше наблюдать за тем, как рушатся все мои планы, вернее, как мои планы становятся почему-то планами новых хозяев, да взять хотя бы строительство зимнего сада… Понимаю, это мелко, и дело не в зимнем саде. Просто кто-то взял и похитил наше с вами, Петр, спокойствие, наши надежды. Наш дом, наконец. Крышу над головой. Понятное дело, что этот дом в первую очередь ваш с Борисом, и я здесь до недавнего времени была лишь прислуга. И когда этот дом был оставлен моими прежними хозяевами, и мне пришлось работать с совершенно чужими людьми, я страшно нервничала… Господи, да что я такое говорю?! Петр, может, вам «Скорую» вызвать? На вас лица нет!

– Правда, Петр Михайлович, может, таблеточку или капли какие? Вы только скажите? – Вот и Тоня, придя в себя, переключилась со своих обид на побелевшего Петра.

– Со мной все в порядке. – Он глубоко вздохнул. Вид у него был растерянный, да и глаза заблестели от слез. – Девочки, понимаю, все, что происходит сейчас здесь, – это какой-то бред. И во всем надо еще разобраться. Но если то, что сказала эта женщина, правда, все равно не надо так уж отчаиваться и уж тем более спешить. Предлагаю выпить и обсудить создавшееся не торопясь.

И он довольно бодро, но крепко задумавшись, направился на кухню. Женя с Тоней приняли его приглашение без слов, присоединились к нему уже за столом, где он разливал виски.

– Конечно, я понимал, что дело тут нечисто, – признавался Петр уже позже, вспоминая свой разговор с братом, – иначе он позвонил бы со своего номера да и поговорил бы со мной подольше, о тебе, Женечка, спросил бы…

– Петр, пожалуйста, повторите то, что он вам сказал, – попросила Тоня.

– Да ничего особенного он не сказал… да и тон у него был довольно спокойный. И дышал он ровно. Не так, как если бы он, скажем, волновался или бежал… Я же знаю своего брата, могу по интонации определить, в каком он настроении. Вот и тогда я не почувствовал тревогу. Он просто сказал, чтобы я успокоил тебя, Женечка, сказал, что работает, что у него трудный клиент, что он не может звонить с обычного номера, что они скрываются. И добавил, что его клиенту угрожают, что он не может дольше говорить. Сказал, что все будет хорошо, надо просто потерпеть.

– А про дом ничего не сказал? Точно?

– Да нет…

– А что, если это была просто мошенница, которая представилась новой хозяйкой? – Вяло предположила Женя, и сама мало веря в такое.

– Так я съезжу в Москву и сам все узнаю, – совсем уже слабым голосом проговорил вконец растерявшийся Петр. – Вот прямо сейчас и поеду. А вы пообещайте мне, что никому не станете открывать дверь, да и ворота заблокируй, Женечка. А то превратили нашу аллею в какой-то проходной двор.

И Петр, быстро собравшись, уехал. Женя с Тоней заперлись. Притихшие, и уже не зная, что сказать друг другу, как приободриться, наполнили бокалы виски и расположились на диване перед телевизором.

– Ты-то чего себе наливаешь?

– По инерции, – покраснела Женя. – Но пить точно не буду, просто подержу в руке. И в присутствии Петра сделаю вид, что пью, не хочу, чтобы он узнал о моем положении.

– Понятно.

– Мне вот интересно, что и, главное, у кого Петр может узнать что-то о продаже доме в Москве? – рассуждала Женя. – Я всегда думала, что дом записан на двоих, вернее, что собственников двое – Боря и Петр.

– Значит, собственник Борис, другого варианта просто не может быть. Потому что, если бы собственников было двое, то без Петра сделка бы не состоялась, как ты понимаешь.

– Это если нотариус нормальный, а если мошенник какой? Сама знаешь, сколько в Москве подобных случаев было, когда продавали недвижимость вообще в обход хозяев. Взять, к примеру, нашумевшее дело одного из наших великих артистов, помнишь, как поступили с его наследницей?

– Да знаю я… Но вот так взять да и продать дом одного из самых известных в Москве адвокатов… Ну не знаю, кем нужно быть, чтобы на такое решиться. Поэтому я все-таки предполагаю, что Борис просто вынужден был это сделать, чтобы спасти свою жизнь.

– Тоня… Как же все это страшно! И зачем я вообще уехала?! Все же было хорошо. Сейчас, в свете последних событий, мне вообще трудно объяснить свой поступок и желание, пусть даже и на время, расстаться с Борисом.

– А ты вообще помнишь, что сказала мне тогда, когда мы встретились с тобой, после того как я вернулась с похорон мамы?

– Помню… И сейчас это кажется настоящим бредом.

– Я-то думала, что он груб с тобой, что обижает тебя… А ты начала рассказывать, что он окружил тебя чрезмерной, как ты выразилась, любовью и заботой. И именно этот факт тебя почему-то насторожил. Он заваливал тебя подарками, пылинки с тебя сдувал, а ты, вместо того чтобы радоваться и чувствовать себя счастливой, почему-то испугалась и решила, что он таким образом заглаживает свою вину перед тобой. Я правильно выражаюсь, или я что-то не так поняла?

– Я была дурой, что тут еще скажешь?

– А может, он что-то знал или чувствовал, что ему грозит беда? Поэтому так себя вел по отношению к тебе? Может, он знал, что ему предстоит продать дом?

– Нет-нет, я в это не верю! Может, меня бы он и пощадил и раньше времени не стал тревожить, но Петру бы точно рассказал. Он с большой нежностью относится к брату. Хоть постоянно и подтрунивает над ним, но все равно очень любит. Они – близкие люди. Родные.

– Петр… Он такой интересный. Странноватый, выглядит совершенно беспомощным и слабым, но, видать, очень умный. Ты рассказывала, что он очень богат. И это при том, что нигде как бы и не работает.

– Да, это так. Он в свое время помог одному молодому, но, судя по всему, гениальному айтишнику пробиться. Тот изобрел что-то новое, какую-то гениальную компьютерную программу и, поскольку здесь его никто не поддержал и не оценил, отправился в Америку. Это был сын какой-то его знакомой, и Петр по доброте душевной решил ему помочь. Он финансировал эту поездку, помог ему, познакомив там, в Нью-Йорке с каким-то своим влиятельным знакомым, и парнишка в один прекрасный день проснулся миллионером! Вот никто не знал, оценят ли эту программу или нет, никто не мог предположить, что эта его идея бомбанет, все рисковали, но все получилось! В благодарность этот парень, вчерашний студент из малообеспеченной семьи, мало того что регулярно делится со своим благодетелем прибылью, так отправляет к нему перспективных студентов-айтишников, и Петр инвестирует в их идеи, после чего продает часть своих акций за бешеные деньги. Вот такая волшебная история. Как сама видишь: сработал всего лишь один фактор – доброта. Петр помог парню, от всего сердца помог, да и вложился не так уж и крупно…

– Но получается, что изначально у него все-таки были какие-то деньги?

– Я подозреваю, что он работал в паре с Борисом, помогал ему. Возможно, выполнял какие-то поручения, не знаю точно… Но, повторяю, сработали не какие-то его профессиональные навыки, талант, способности, я хочу сказать, что иногда, чтобы выиграть крупно по жизни, не надо иметь семь пядей во лбу, понимаешь? Надо просто быть человеком.

– Ты идеалистка, Женька. И сама прекрасно понимаешь, что не будь у Петра этих денег, он не смог бы помочь этому айтишнику.

– Да понимаю я… Допускаю даже, что у Петра на тот момент вообще не было денег и он попросил их у брата. Ну а дальше случилось так, как случилось.

– Фантастическая история. Ну и чем теперь занимается Петр?

– Он постоянно ищет себя. Мечтает стать писателем, хочет написать какой-то исторический роман, кажется, про турецких султанов. Его всегда интересовала история Османской империи. Но ведь для того, чтобы написать правдивый, достоверный роман, надо получить доступ в архивы, покопаться в старых документах, а там все на турецком… И тогда какой-то там турецкий писатель, с которым он познакомился в Стамбуле, где развлекался со своей любовницей, посоветовал ему найти толкового переводчика там же, в Стамбуле, обладающего хорошими связями с влиятельными людьми, который и поможет ему проникнуть в архивы и ознакомиться с необходимыми для романа материалами. Поначалу я думала, что это просто блажь, разговоры, но Петр на самом деле отправился в Турцию, нашел какого-то переводчика, но тот взял с него деньги да исчез. Вот такие дела. Так что теперь он пытается найти нужного человека здесь, в турецком посольстве…

– Надо же – так заинтересоваться Османской империей! А что за любовница? И вообще, как у него с личной жизнью?

– Была у него одна женщина, та самая, с которой он и отправился в Турцию, Наташа, да только она была замужем, и сразу после поездки исчезла. Он искал ее, долго искал, был просто одержим ею, и вот в один прекрасный день совершенно случайно встретил ее в торговом центре. Она шла с мужем и двумя детьми, глубоко беременная, как он выразился, и вся светилась от счастья. Увидев его, узнала и сразу же отвернулась, даже прибавила ходу…

– Это неправда! – вдруг воскликнула Тоня.

– В смысле?

– Он не нашел ее и продолжает искать.

– Но почему ты так решила?

– Не знаю… Интуиция. Думаю, он придумал эту историю для вас с Борисом, чтобы вы отстали от него.

– Да? Что ж, это вполне в его духе.

Но как бы ни старались Женя с Тоней отвлечься разговорами о Петре, обеих волновал один и тот же вопрос: как Борис мог продать дом? Что теперь делать?

– Тоня, вот что такого преступного, криминального мог сделать Борис, что его теперь, к примеру, шантажируют и требуют расплатиться домом?! Дом ведь очень дорогой! Очень!

– Без комментариев… – тихо произнесла Тоня.

– Ты боишься расстроить меня, я знаю… Но ты же и сама предполагаешь, что дело настолько серьезное, что он может и не выпутаться из этой истории…

– Женя, не раскисать!!!