Люди были подавлены неудачей поисков. Было непонятно, куда делся Ахмед. Ураган не мог унести бесчувственное тело через болота и кустарники, и тем не менее найти Ахмеда не удалось. Невольно людям приходила на ум всякая небывальщина - гигантские хищные птицы, утащившие добычу за многие километры; таинственный болотный змей, способный проглотить человека целиком; кровожадные пираньи или необыкновенные муравьи, съедающие даже кости своей жертвы; карстовые пещеры, куда провалился Ахмед, - хотя ничего подобного не могло быть в здешней болотистой почве... Люди терялись в догадках. Ничего не объяснял и найденный в воде лучемет, из которого Ахмед - или не Ахмед? - стрелял куда-то, и загадочный шестипалый след, который, пожалуй, и не был шестипалым. Словом, странное исчезновение Ахмеда (или гибель, думал про себя каждый) не находило никакого объяснения, и это было хуже всего, потому что за одним исчезновением могло последовать второе, третье... И прежде инструкция предписывала любую работу, любую прогулку совершать не меньше чем вдвоем. Теперь же Бартон строго-настрого запретил отлучаться куда-либо без его разрешения. Когда Машенька решила заняться разгромленным огородом, в нескольких шагах за ней последовал Шерман с лучеметом на груди. База превратилась в вооруженный лагерь. Грозные раструбы лучеметов торчали чуть ли не из каждого окна. Бартон понимал, насколько глупо расхаживать по спокойной Альфе вот так, с пальцами на спусковых кнопках, потому что против подступавшего к ним Неведомого требовалось не оружие, а знание, но знания-то у них и не было. Все, что он мог сделать, - это приказать ходить парами, след в след, как ходят альпинисты на лавиноопасных склонах.

Деятельный ум Бартона искал, сопоставлял, нащупывал пути к решению тайны. Бартон не знал, жив Ахмед или нет, и стремился сделать все, чтобы не допустить новой потери в своем малочисленном отряде. Если исчезнет еще один человек, экспедицию придется срочно эвакуировать, расписавшись в собственном бессилии. И тем не менее мысль его то и дело возвращалась к событиям десятилетней давности. Казалось, в них нащупывается какое-то общее с нынешними событиями звено. Шары. Странные обитатели Альфы, появление которых совпало с гибелью Бестужева. Теперь они появились опять... Связано ли их появление с исчезновением Ахмеда? Или причина - свирепый черный ураган? С замирающим сердцем Бартон смотрел из низко летящего дисколета на неторопливо катящиеся шары, проклиная судьбу за невозможность немедленно заняться их всесторонним исследованием. Но все люди были брошены на поиски Ахмеда, и заниматься чем-либо иным никому даже не приходило в голову.

Незадолго до заката Сергей зашел в изолятор, где на теплом коврике лежал перебинтованный пес. Увидев Сергея, он застучал хвостом и заулыбался, однако приподнялся с трудом. Ева сказала, что собаку можно вернуть хозяину.

- Вот и хорошо. Слетаем к нему и пригласим его сюда, - обрадовался Сергей.

Минут через пятнадцать они уже подлетали к скалам, в которых пряталось жилище Дон Кихота. Сергей заложил несколько крутых виражей над домом, пытаясь привлечь внимание хозяина Однако все было неподвижно внизу - в окнах не было света, антенна пеленгатора на крыше не шевелилась. Немного подумав, Сергей посадил дисколет возле скал и пошел к дому по тропинке, неся на руках пса. Сзади шла Ева, тоже с лучеметом на груди и медицинской сумкой, - она хотела оставить старику кое-какие медикаменты для собаки.

Сергей обратил внимание на то, что тропинка утоптана основательно. Давненько он здесь живет, этот Дон Кихот, подумал он. Действительно у него нет одной руки или это досужие выдумки?

Тропинка привела к изгороди, преградившей подступы к дому.

Сергей остановился.

- Эге-гей, хозяин! - крикнул он. - Принимайте гостей! Ему никто не ответил. Сергей покричал еще, потом посмотрел на Еву.

- Нет его, что ли... Или прячется? Что будем делать?

- Эй, товарищ! Мы нашли вашу собаку! - закричала Ева, но тоже не получила ответа. - Надо занести собаку в дом.

- Как ты думаешь, для чего он сделал изгородь? - вдруг спросил Сергей.

Ева озадаченно посмотрела вокруг. Изгородь была странная. Сделанная из толстых, в руку толщиной, кольев, переплетенных тросом, она имела в высоту метра полтора. По самому верху ограды были привязаны ветки колючего кустарника - иглы длиной в ладонь ощетинились по всему периметру изгороди.

- Словно колючая проволока, - прошептала Ева, с возрастающим удивлением рассматривая необыкновенное сооружение. - Против кого же это?

- Это не против кого-то, а для кого-то, - задумчиво произнес Сергей.

Ева удивленно вскинула голову.

- Что ты хочешь сказать?

- Посмотри внимательно - все шипы смотрят не наружу, а внутрь. Это какой-то загон для скота. Кстати, по-моему, здесь для нас записка.

Он подошел к калитке, дверка которой была подперта снаружи тяжелым бруском, и снял с шипа наколотый на него листок.

- "Прошу калитку не открывать и внутрь не заходить", - вслух прочитала Ева через плечо Сергея.

- Сказано предельно ясно, - сказал Сергей. - Не любит хозяин гостей...

- Что же нам делать? - спросила Ева. - Не оставлять же собаку тут.

- И все-таки для кого этот загон? Не коров же он собрался разводить, сказал Сергей, осматриваясь.

Лиловая звезда Барнарда уже скатывалась за горизонт там, за скалами, и фиолетовые сумерки стремительно сгущались. Пора было возвращаться.

Сергей высмотрел за изгородью место, где трава была повыше и погуще, отдал собаку Еве и засунул носок ботинка между кольями в полуметре от земли.

- Не будем нарушать суверенитет нейтральной державы, - сказал он весело. - Как ты думаешь, пес не ушибется?

Он принял собаку из рук Евы, свесился через изгородь, стараясь держаться подальше от устрашающих колючек, и осторожно опустил пса пониже. Очевидно, он причинил животному боль - тот вдруг забился, завизжал, но Сергей уже выпустил его из рук над мягким бугром травы.

Все дальнейшие события произошли самое большее за секунду. Словно черные крылья взметнулись из травы, целясь в лицо Сергею, он отшатнулся и потерял равновесие, дико, в смертной невыразимой тоске взвизгнул пес и захлебнулся, с коротким треском страшные крылья сомкнулись в нечто округлое, руку Сергея пронзила острая боль - он укололся все же о здоровенный шип. Носок ботинка намертво застрял в изгороди, и Сергей упал на спину, в падении вскинув оружие. Но еще до того, как спина Сергея коснулась травы, он понял, что перед ним, и знал, что не выстрелит. Секундой позже, когда он вскакивал на ноги, не свода на всякий случай лучемета с колыхающегося существа за забором, он услышал вскрик Евы короткий, оборвавшийся так быстро, что он потом даже не был уверен, что слышал его, и увидел, что она готова выстрелить. Но Сергей уже опускал лучемет, и вслед за ним опустила лучемет Ева. За оградой медленно катился живой шар, казавшийся черным в стремительно налетевшей закатной тьме.

- Какой ужас, - еле слышно выдавила из себя девушка, прижимая ладони к щекам. Ее глаза умоляюще посмотрели на Сергея. - Может быть, еще можно спасти ее?

Сергей взялся за нож и тут же отнял руку. Было ясно, что собака погибла. Нож тут не поможет, как и лучемет, - впрочем, Сергей и не пустил бы их в дело. Это была чужая планета, со своей жизнью, своими законами, со своей смертью. Нелепо мстить животному за то, что оно должно есть. Тут Сергея всего передернуло от ужаса - он вспомнил бесследно исчезнувших Ахмеда и Бестужева Мысли его неслись стремительно и сумбурно. Он понял теперь, почему старик стрелял себе под ноги, - раньше его выручала собака, она, конечно, узнавала шары по запаху... А Бестужев не стрелял себе под ноги, и у Ахмеда не было шпаги, и вот... А собака прекрасно знала, что с шарами шутки плохи - недаром она так шарахнулась тогда, услышав треск обертки бутерброда. Да, плохо теперь старику без собаки...

- Идем! - приказал он коротко и зашагал по еще светлевшей в фиолетовой мгле тропинке. Дорожка была высвечена желтым песком, и дисколет стоял прямо на ней, так что в сторону не пришлось сделать ни шага, и все же только в пилотском кресле Сергей перевел дух. Ему хотелось немедленно рвануть аппарат вверх, и он с трудом заставил себя успокоиться. Он включил рацию Шерман отозвался мгновенно - и сказал, чтобы немедленно и категорически было запрещено всем выходить из дома - невзирая ни на какие самые уважительные причины. "В чем дело?" - встревожился Шерман. "Прилечу объясню", - буркнул Сергей и отключился. Он достал сигарету и закурил. Ева сидела рядом, прямая и неподвижная, и по этой неподвижности Сергей сразу понял, что ей страшно. Он повел аппарат круто вверх и вдруг увидел, что на приборной доске запульсировал огонек пеленгатора, сообщая о том, что где-то заработала неизвестная радиостанция.

Глава 8. Запеченная в глине утка. Бегство по болоту

Примерно в то время, когда Сергей и Ева несли собаку к дисколету, Ахмед пришел в себя после долгого забытья. Первое время он лежал неподвижно, словно просыпаясь от дурного сна и стараясь понять, где он и что с ним. Как обрывки кошмаров вспоминались ему отчаянный крик Сергея, черная стена урагана, хруст костей и боль в руке, когда дисколет вздыбился от удара, а затем ужас долгого, бесконечного падения на скалы. Что было дальше, он не помнил, но откуда-то всплывали клочки воспоминаний о пронизывающей боли, когда его тело кто-то тянул, скручивал, давил, словно пропуская через чудовищную мясорубку, плыли какие-то ослепительные огни, рушились дожди, было очень тоскливо и очень больно, и слышался писк несмазанных колес арбы, на которой его, умирающего, везли по разбитой горной дороге, а потом на узком дрожащем мосту колесо сорвалось с края... "Держите же, держите!" - кричал он, силясь спрыгнуть с угрожающе кренящейся арбы, но все уже бросились врассыпную, а соскочить не удавалось, потому что он был прикручен к арбе тяжелыми цепями, и вот повозка перевернулась, земля и небо поменялись местами, и речное ложе, по которому бешеные струи с рокотом катили мокрые валуны, стремглав кинулось на него сверху, и он пытался уцепиться свободной рукой за край моста, и это почти удалось, но рука не выдержала рывка... и что-то кричал Сергей, а мама говорила "береги себя" и все поправляла на нем парадную форму стажера Космической школы, но это была не мама, а Машенька, но рассмотреть ее не удалось, потому что чудовищная мясорубка снова закрутилась, и кто-то опять долго и упорно выкручивал тело Ахмеда, но потом пошел прохладный дождь, и он проснулся окончательно.

Теперь голова работала совершенно ясно, и он знал, что сорвался с дисколета и разбился о скалы. Боли не было совершенно, но он знал, что это временно, что при малейшем движении она обрушится на него. Удивило его странное ощущение скованности, сдавленности - он был словно погружен в глубину грязевой ванны весь, с головой, и из-за этого дышалось с трудом. Некоторое время спустя он рискнул пошевелить левой рукой - правая, он знал это, была сломана. Его удивление все возрастало, потому что мышцы послушно выполняли приказы мозга. Тогда он понял, что цел, что скалы пощадили его, наказав только обмороком и кошмарами, и захотел встать, но по-прежнему не мог шевельнуться, потому что был связан.

Очевидно, те, которые связывали его, делали это не очень умело, и через некоторое время ему удалось высвободить руки. Он был даже не связан, а скорее спеленат наподобие мумии. Его тело было обернуто во что-то, напоминающее большой пласт дерна, и уже сверху скручено веревками, как кокон шелковинкой. О мумии и коконе Ахмед, правда, не подумал - его желудок внезапно напомнил о своем существовании, и поэтому, выдираясь из кокона, Ахмед вспомнил о запеченной в глине утке. Аналогия с уткой потрясла его. Только в этот момент он подумал о тех, которые для каких-то неведомых целей - может быть, даже гастрономических, спеленали его и которые, возможно, находятся где-то рядом и не захотят, чтобы добыча ускользнула от них.

Эта мысль мгновенно превратила его в собранного, волевого, мужественного бойца. Тело его, всего минуту назад вялое, напряглось и изготовилось для боя, великолепно тренированные мускулы сделались стальными. Двумя рывками он разорвал остатки веревок и выскользнул из влажного кокона. На его теле не было никакой одежды, но он даже не обратил на это внимания, потому что увидел картину, какая еще никогда не представала взору землянина.

Совсем рядом, за кустами, лежала небольшая котловина с плоским дном и покатыми стенками. В самом ее центре, на желтом круге песка неподвижно лежало несколько больших зеленых шаров - гораздо более крупных, чем те, которые повстречались ему и Сергею три дня назад. А вокруг них в каком-то медленном, ритмическом первобытном танце двигались люди, облаченные в незнакомые, неземные одежды.

В том, что это были люди, Ахмед не усомнился ни на мгновенье, как и в том, что это были не земные люди. По верхнему краю земляной чаши, в которой происходило невиданное действо, слегка курились дымком какие-то беспламенные костры. Этот не то дымок, не то туман, густея, сползал вниз, в котловину, и бесшумно двигающиеся в нем существа казались бесплотными и словно прозрачными. Явственно ощущалось концентрическое движение этой группы призраков, которые то замирали все вдруг, то начинали скользить куда-то, словно сдуваемые тихим ветром блуждающие огоньки. Все это происходило в полной тишине, и только через какое-то время Ахмед почувствовал, как в такт движениям танцоров возникает беспокоящее давление на барабанные перепонки, но где работает неведомый инфразвуковой метроном, угадать не смог.

Ахмед понимал, что следует позаботиться о собственной безопасности. Сквозь сизый дым он уже заметил вдалеке несколько продолговатых предметов, очень напоминающих тот кокон, из которого только что выбрался, и это насторожило его. Но Ахмед был исследователем, он избрал своим миром вселенную для того, чтобы открыть ее людям, и ему выпала невероятная удача - первым за сотни веков существования человечества встретить существа иного мира - не землян, но братьев по разуму, не людей, но подобных им. Он не знал, друзья это или враги, но хотел, чтобы они стали друзьями младшими братьями, что ли. Но то, что происходило перед ним, нравилось ему все меньше и меньше.

Там, внизу, строй танцующих нарушился. С пучками светящихся трав в руках спустились вниз несколько смуглых фигур. Образовав узкий круг, они побросали принесенный ими свет на что-то лежащее на земле - что это было, Ахмед не мог рассмотреть. Затем круг разомкнулся, и словно вздох пронесся в тишине. Из-за кустов выступила медленная процессия, неся над головами плотно спеленатый кокон.

Пальцы Ахмеда вцепились в землю с такой силой, что он чуть не сорвал ногти. Но он не замечал этого. Не отрываясь, он смотрел туда, где проворные руки извлекли из кокона обнаженного человека и поставили перед фосфоресцирующим кругом, который вдруг начал шевелиться, изгибаться. Боль в ушах зачастила, в мерцающем тумане стройные, эластичные тела вдруг двинулись к центру. Спины людей заслонили от Ахмеда неподвижную фигуру, и, чтобы видеть происходящее, он встал во весь рост, забыв об опасности. И он увидел, как под натиском толпы обнаженный человек дрогнул и вдруг шагнул в светящийся круг, и тотчас вокруг него словно взметнулись черные крылья, обволакивая его. Раздался короткий отрывистый треск. Толпа отшатнулась, открывая глазам Ахмеда большой шар, возникший на месте светящегося круга. Замолкший на миг метроном снова начал свой неслышимый отсчет, прерванный танец возобновился, и вот уже снова поплыли сверху пучки холодного света, образуя еще один светящийся круг...

Будь у Ахмеда лучемет, никто из участников этого ритуала не ушел бы отсюда живым, и история планеты могла пойти иным путем. Оружие обороны превратилось бы в карающий огненный меч, первый контакт - в истребляющий бой, братья по разуму - в смертельных врагов. Ахмед был молодой, пылкий парень, которого научили любить добро и ненавидеть зло, но его никто не готовил для встречи с иным разумом. Ахмеду было только двадцать лет, и он находился в совершенно незнакомом мире, познавать законы которого нельзя с лучеметом в руках. Сейчас у него не было лучемета, и Ахмеду оставалось только смотреть. Потом он понял, что пора уходить, если он хочет рассказать друзьям обо всем увиденном. К тому же его давно трясло от холода приближалась ночь, и температура падала. Он долго бежал по руслу какой-то речонки, надеясь, что в воде его вряд ли могут подстерегать смертоносные шары. Бег почти не согрел его - холодный ветер уносил остатки тепла из обнаженного мокрого тела. Но потом вода стала теплей - где-то бил горячий ключ, он отыскал его и долго стоял по горло в воде, постепенно согреваясь. Он понимал, что надо идти, так как приближалась ночь, но чувствовал полный упадок сил - он не подозревал, что потерял много крови. Ему очень хотелось есть. Слабость все усиливалась, он стал засыпать и едва не захлебнулся. Тогда он вышел на отмель, но его сразу охватил пронизывающий холод. Он захотел вернуться обратно к горячему ключу, но не нашел его и вдруг подумал, что, наверно, не переживет этой ночи. Эта мысль на какое-то время придала ему силы, и он опять побежал, держась мелководья. Он потерял представление о времени и расстоянии и не знал, что давно уже движется по кругу, снова приближаясь к тому месту, от которого старался уйти. С наступлением темноты силы его иссякли. Он уже не мог идти и упал на четвереньки, но и тогда продолжал ползти, хотя от озноба подламывались руки и он ударялся лицом о песок. Потом ему сделалось тепло и спокойно, и он вытянулся на прибрежном песке во весь рост. Взошло солнце, и Машенька шла к нему по васильковому лугу с букетом в руках, и все стало очень хорошо, и под одеялом было так тепло, и никуда уже не хотелось идти, даже навстречу Машеньке... Над ним холодной рекой текла чернильная ночь Альфы, и он лежал по грудь в воде, ничего не сознавая и не слыша, как кто-то осторожно подкрадывается из-за кустов, держа его под прицелом лучемета.

Глава 9. Ахмед нашелся. Очень беспокойная ночь

Сигнал тревоги застиг Машеньку в тот момент, когда она, измученная треволнениями напрасных поисков, собиралась отдохнуть. Девушка замешкалась, одеваясь, и выскочила на крыльцо, когда в дисколеты уже садились люди. "Электроодеяло взяли?" - раздалось над самым ее ухом. Тут появился Бартон и крикнул девушке:

- Садись, Ахмед нашелся!

Мощные прожектора дисколетов распороли черную простыню ночи. Сильные руки втянули девушку в аппарат, прозрачный купол с мягким вздохом захлопнулся, и тотчас перегрузка придавила людей. На максимальной скорости дисколеты набирали высоту.

Ночь была черна, как чернила, и свет прожекторов только усиливал ощущение беспросветной темноты. Бартон дал приказ выключить их. И тогда они заметили далекие яркие вспышки, при виде которых сердца людей сжались в тревоге, потому что эти вспышки были отлично знакомы им - там, впереди, кто-то бил и бил из лучемета.

Со всех аппаратов пилоты вызывали по радио Лаврова и Еву. Мигание лампочки на пульте показывало, что мощный пеленгатор их дисколета исправно работает, но на вызовы никто не отвечал. Вспышки были уже близко. Разворачиваясь в дугу, дисколеты стремительно понеслись вниз, ощетинившись смертоносными излучателями, лучи прожекторов разрубили ночь и слились в ослепительный круг. И тогда взорам людей представилась удивительная картина. На высоком пригорке, у берега речки, стоял Сергей Лавров и стрелял в реку из лучемета. Атомные молнии распарывали тьму, взрывали воду, превращая ее в пар, туман, кипяток, обнажая на миг раскаленное дно, затем вода смыкалась с шипением и свистом до следующего удара молнии, а немного ниже по течению, почти невидимые в облаках горячего пара, по пояс в воде стояли двое, удерживая в руках обнаженное безжизненное тело.

Уже потом Ева рассказала, что наткнувшийся на Ахмеда Дон Кихот сделал для него все, что мог, - он завернул его в свою куртку и начал растирать. Спасти Ахмеда это не могло, но, к счастью, старик догадался включить пеленгатор на своем поясе. Конечно, Ахмед родился в сорочке - случайности, которые так любят вмешиваться в течение событий, разрушая идеально продуманные планы, на этот раз благоприятствовали ему. Дон Кихот, который неизвестно зачем оказался в столь поздний час на болоте, мог разминуться с Ахмедом, а Сергей мог вернуться на базу получасом раньше и не заметить слабых сигналов пеленгатора. Но, как бы то ни было, Ахмеда нашли, и он был жив. Однако, осмотрев Ахмеда, Ева сразу поняла, что до базы его не довезти. Она немедленно сделала Ахмеду инъекцию антенна, хотя и понимала всю бесполезность этого. "Его спасет только горячая ванна", - сказала она. "А костер?" - спросил Дон Кихот. "Бесполезно, но надо попробовать". "Тогда будет горячая ванна", - заявил вдруг Сергей, снимая лучемет.

Когда подоспела помощь и тщательно укутанного Ахмеда уложили в дисколет, Сергей вспомнил о старике. Но тот исчез, не захотев даже проститься. Поскольку его пеленгатор уже не работал, стало ясно, что старик желает, чтобы его не беспокоили.

В дисколете Машенька скорчилась на полу возле неподвижного Ахмеда и держала его безжизненную руку, высунувшуюся из-под одеяла. Рядом с нею колдовала Ева, манипулируя над телом непонятными приборами. Машенька знала, что перед ней медицинский робот - не то для диагностики, не то для лечения, - и тут же забыла о нем и только гладила потихоньку загорелую руку, на которой багровел свежий шрам.

Дисколеты еще не долетели до базы, а Бартон уже успел отдать все необходимые распоряжения. На "Ариэле" приготовился к отлету второй врач экспедиции Лагутин, и за ним отправился рейсовый бот. Ахмеда перенесли в изолятор, откуда Ева безжалостно выгнала Машеньку и всех остальных, оставив только своего постоянного помощника Кулешова. Сергей в это время рассказывал Бартону о гибели несчастной собаки.

- Значит, все-таки шары... - произнес Бартон, выслушав Сергея. - Вот как оно...

Они понимали друг друга без слов. Десять лет планета считалась безопасной и пригодной для колонизация. Теперь все шло прахом. Работу экспедиции следует прекратить, во всяком случае, до тех пор, пока людям не будет гарантирована полная безопасность. Не палить же из лучеметов себе под ноги, как Дон Кихот...

Тут в голову Бартону пришла одна странная мысль. Почему Дон Кихот не предупредил их?

- А ведь старик знал об опасности, - прошептал он. - Знал, но не сказал. А лучемет у нас попросил... - Бартон вспомнил удаляющиеся вспышки выстрелов, которыми Дон Кихот расчищал себе дорогу в темноте.

- Загон возле дома у него тоже для шаров. Но для чего он их ловит? И как? Что он делал на болоте ночью?

- Смотрите, Сергей Игоревич, какая складывается картина. Старик знает о том, что шары смертельно опасны. Пока собака служила ему поводырем, он мог разгуливать по Альфе без всяких опасений. Когда она сбежала, старик даже не попытался ее поймать, хотя наверняка запеленговал ее. Он боялся шаров. И он пришел к нам за лучеметом, потому что тыкать в траву шпагой занятие весьма утомительное. И вот, зная об опасности, которая грозит каждому из нас, он ни единым словом не обмолвился о ней. По всем человеческим законам, писаным и неписаным, он совершил преступление. Что он - хотел нашей гибели? Но не мог же он не понимать, что погибнуть могут один, два, ну трое, а остальные насторожатся, примут меры...

- Может быть, он этого и хотел - чтобы мы испугались? Вдруг мы ему чем-то мешаем...

- Такое тоже не исключается. Ведь для чего-то он живет здесь - живет, видимо, уже давно. Возможно, он изучает зеленые шары - для этого и загон возле дома, из-за этого он оказался ночью на болоте, в самом опасном месте. И тут он, желающий нашей гибели, делает все для того, чтобы спасти Ахмеда. И вызывает нас на болото, куда забрался среди ночи вовсе не ради удовольствия увидеть нас. Хоть убейте, я не вижу во всем этом логики. Чего-то мы не знаем...

- О старике надо запросить Землю. Раз о нем слышал Шавров, значит, знает и еще кто-нибудь, - сказал Сергей. - Ведь не Агасфер же он на самом деле.

- Ясно только одно, - подытожил Бартон. - Надо немедленно заняться шарами. Пока мы не узнаем о них все, ни о каких других исследованиях не может быть и речи. Я попрошу вас, Сергей Игоревич, взять с собой кого-нибудь и сделать небольшую разведку - прямо сейчас. Попробуйте проследить, откуда и куда катятся шары - в болото, из болота? Передвигаются ли они ночью? Много ли их? Возьмите всю ночную технику - бинокли, кинокамеры, фотоаппараты. Садиться и тем более выходить из дисколетов категорически запрещаю. Все наблюдения - только сверху, даже если... - тут Бартон запнулся, и Сергей понял, о чем он подумал. - Впрочем, можно без "даже" - Бестужева вы не встретите. Связь - каждые тридцать минут. Пеленгатор не выключать. И если увидите старика, постарайтесь ему не мешать. Но и не скрывайтесь тоже.

После ухода Сергея Бартон составил текст телеграммы для отправки на Землю.

Неизвестный старик, которого с легкой руки выдумщика Кулешова все стали называть Агасфером, интересовал его все больше и больше. Старик явно избегал людей, и заявиться к нему непрошеными, чтобы задать вопросы, на которые тот, возможно, не желает отвечать, было бы по меньшей мере невежливым. А Бартону хотелось знать все - имя старика, его историю... Свои соображения Бартон изложил в телеграмме и передал ее Шерману для срочной отправки на Землю. В это время к нему пришла Ева и рассказала, что Ахмед бредит и в бреду говорит о каких-то туземцах, шарах и человеческих жертвоприношениях и что она поставила возле Ахмеда магнитофон. Кроме того, она рассказала о странных шрамах на теле Ахмеда - словно от только что заживших ран, и о том, что рентген показал наличие сросшегося перелома локтевой кости. Я понимаю, что шрамы - ерунда, сказала она, что они могут быть просто следами ожогов от какой-нибудь местной крапивы, а сломать руку Ахмед мог еще на Земле и скрыть от медиков, но тем не менее все это весьма странно. Конечно, она проведет тщательное обследование, да и сам Ахмед что-то расскажет, если только сможет что-нибудь рассказать, потому что сейчас у него температура сорок и она не ручается, что хуже не будет.

Ева ушла к больному, а Бартон собрал биологов и долго с ними совещался. Они еще не успели разойтись, как в дверь ворвались Сергей и Базиль Фар, очень взволнованные, и попросили всех посмотреть фильм, снятый ими двадцать минут назад. Все перешли в гостиную, Сергей вставил кассету с видеопленкой в телекомбайн.

На экране появилась знакомая всем котловина, снятая с высоты пятнадцати-двадцати метров. Через оптику инфракрасной камеры унылое болото представляло собой фантастическое зрелище. Не остывшая с вечера вода ручьем лилась живыми светящимися потоками среди черно-серых холодных берегов. Туманными, мерцающими облаками лежали внизу озера, в которых кое-где горели яркие шевелящиеся пятна горячих ключей - словно расплавленное серебро извергалось со дна и таяло, гасло, расплываясь по озеру фосфоресцирующим туманом. Чернота суши была испещрена тонкими огненными стрелами каких-то камышеобразных растений, а в почти невидимых сплетениях кустарника призывно светились ночные цветы, приманивая своим теплом ночных насекомых.

Картину ночного болота приходилось видеть почти каждому, она никого не удивляла, и кое-кто уже открыл рот, чтобы задать недоуменный вопрос, но Сергей только поднял руку, призывая к вниманию, и тут на экране появилось нечто, заставившее всех мгновенно умолкнуть.

Инфракрасное изображение на видеопленке было, конечно, далеко от совершенства, и хотя очертания предметов просматривались совершенно отчетливо, многие детали отсутствовали или только угадывались, и полностью терялось ощущение глубины. Вся картина сильно напоминала старинный китайский театр теней в негативном изображении.

То, что люди увидели на экране, было, очевидно, охотой - коротким эпизодом охоты, где дичью были зеленые живые шары, а охотниками... Шаров было несколько, они катились в одном направлении, а вокруг них двигались белые грациозные человеческие фигурки с копьями в руках. Сергей дал полное увеличение - силуэты выросли во весь экран, и все могли убедиться в огромном сходстве неведомых аборигенов с жителями Земли. Цепь охотников короткими уколами копий отогнала один шар в сторону от остальных. Шар катился довольно долго, потом раскрылся, и тогда охотники одновременным ударом копий пригвоздили его к земле, а затем разом кинулись на него. Белые плоские фигуры слились на экране в одно пятно, и совершенно нельзя было понять, что же происходит. Тут пленка кончилась, и в гостиной зажегся свет.

- Покажите, пожалуйста, еще раз, - попросил Бартон после паузы. Снова на экране задвигались белые фигуры с копьями в руках - грациозные хозяева Альфы, долгие годы скрывавшиеся неизвестно где. Пленку прокрутили в третий раз, в четвертый... Загорелся жестокий спор. Но Бартон посмотрел на часы время было за полночь, и сказал слово в слово, как сутки назад:

- Завтра подъем в пять. С рассветом вылетаем.

Биологи поднялись. И тут Бартон скучным, будничным голосом сказал:

- Лаврову приготовить экспедицию к возможной эвакуации...

Глава 10. Дом на болоте. Спиртовой раствор философского камня

Несколько суток жизнь Ахмеда висела на волоске. Ева Стаднюк и Лагутин делали все возможное, но улучшения не наступало. Оставалось только надеяться, что сильный организм Ахмеда, вынесший опаснейшее переохлаждение, справится и с воспалением легких. Врачам помогали все - от желающих отбоя не было. Но главной и бессменной помощницей врачей была Машенька. Она почти не покидала комнаты, в которой лежал Ахмед, здесь ела, здесь же и спала урывками.

Все эти дни биологи пропадали на болоте. Они улетали туда чуть свет, а возвращались за полночь, еле волоча ноги от усталости, молча ели и заваливались спать, чтобы еще до рассвета снова отправиться на болото.

На третью ночь, заявившись чуть не на рассвете, Бартон разбудил Шермана и потребовал немедленно соединить его с командиром "Ариэля". "Мне нужна прямая связь с корабельным мозгом", - заявил он, когда на экране появился не совсем еще проснувшийся Южин. "Сколько часов в сутки?" спросил тот. "Двадцать четыре", - хладнокровно сказал Бартон. После этих слов остатки сна мгновенно слетели с Южина, уже слышавшего кое-что о событиях на Альфе. "Для этого мне надо перевести корабль на стационарную орбиту", - сказал он. "Считайте, что вы уже получили мой письменный приказ". - "Фотографирование планеты придется прекратить", "Прекращайте". - "Когда вам понадобится мозг?" - "Через три часа сможете? Мы хотим немного поспать". - "Через три часа связь будет". - "Счастливой плазмы..."

За те короткие часы, которые Бартон отвел себе для отдыха, Сергей перевез на болото надувной дом - не тот большой "уйди-уйди", который до сих пор валялся в овраге, а маленький, без всяких удобств, в котором можно было только спать.

Помня о черном урагане, Сергей долго ломал голову, как обезопасить от него жилище биологов, и наконец нашел решение. Он прикрепил по периметру дома шесть тросовых растяжек, прицепил их к самоходным зондам, благо те лежали в бездействии, и загнал их так глубоко в грунт, что выдернуть их наружу не смог бы, наверно, и "Ариэль". Пока Лавров возился с установкой дома, автоматы Шермана воздвигли рядом остронаправленную антенну, нацеленную в ту точку небосвода, где, судя по времени, уже должен был появиться "Ариэль".

Все это время Сергей нет-нет да вспоминал о шарах и с опаской поглядывал себе под ноги. Вчера еще уютная, безопасная планета превратилась в подобие минного поля, на котором каждый неосторожный шаг мог стать последним. Зеленые шары время от времени появлялись неподалеку - Сергей насчитал их более десятка, потом сбился. Все они катились с юга, и чем выше поднималось солнце, тем больше их становилось. Раза два Сергей замечал, как спокойно катившийся шар вдруг раскрывался и сразу словно исчезал, сливаясь с травой.

Бартон прилетел минута в минуту и привез с собой биологов и программистов. Они извлекли из контейнеров множество приборов, в одном из которых Сергей с удивлением узнал автомат универсального программирования. Этим хитроумным прибором в обязательном порядке снабжались все экспедиции, и еще не было случая, чтобы он кому-нибудь понадобился.

Посмотрев на дом и мачты, Бартон остался доволен.

- Надоело мотаться туда-сюда, - сказал он Сергею. - Тут каждый час дорог... А не унесет нас ураганом?

Сергей с гордостью продемонстрировал Бартону свое изобретение.

- А в случае надобности дом будет убран за полчаса...

- У вас все готово к эвакуации? - спросил Бартон. Сергей огорченно вздохнул.

- Готово... - и добавил: - Значит, мы все-таки... Значит, это разумные существа?

Он вспомнил, какое волнение охватило его, когда там, на болоте, Базиль Фар вдруг дернул его за рукав и показал на экран своего прибора, по которому бесшумно двигались белые грациозные силуэты.

- Подождите немного, - усмехнулся Бартон. - Я пока знаю столько же, сколько и вы.

Он попросил Сергея развернуть свою карту и сказал:

- Для вас и Кулешова есть задание. Вот отсюда пришел ураган. И отсюда же катятся к нам шары. Возможно, это случайное совпадение. Но мне почему-то кажется, что здесь есть связь. Постарайтесь подобраться как можно ближе к экватору - сколько успеете за сутки, и через каждые пятьсот километров ставьте метеопикеты. Кулешов их уже приготовил. Очевидно, вам встретятся шары. Постарайтесь дать оценку - сколько их, куда движутся, с какой скоростью, группами или поодиночке. Все интересное снимайте. Соблюдайте максимальную осторожность... ну, вы понимаете. Из аппаратов постарайтесь не выходить, спите по очереди прямо в дисколете. Через двое суток жду вас с докладом.

Бартон сделал паузу, но Сергей видел, что он хотел сказать что-то еще.

- И последнее. Вы понимаете, Сергей Игоревич, что дальнейшее наше пребывание здесь находится под большим вопросом. Если планета заселена разумными обитателями - нам придется уходить. Если у Альфы есть хозяева, ни о каком освоении не может быть и речи. А вступать в контакт я, честно говоря, не готов. Нас всех готовили и посылали не для этого. Но я все думаю: а не состоялся ли уже этот долгожданный контакт?

- Вы говорите о старике?

- Да, о нем. И об Ахмеде тоже. Подумайте сами. Где он был почти двое суток? Кто его раздел? Старик - вряд ли, он, наоборот, старался согреть Ахмеда. Почему Ахмеда нашли так далеко от места, где вас застал ураган? Откуда на его теле следы заживших ран и переломов? А может быть, кто-то позаботился в нем? Какими-то неведомыми нам средствами поддержал его жизнь, залечил раны и вернул его нам? Не мог человек в беспамятстве пролежать столько времени в ледяной воде и остаться живым... И еще. То, что вы сняли тогда ночью, - будем называть это охотой - позволяет предположить, что между аборигенами и шарами есть какая-то связь. Какая? Может быть, шары используются в пищу, или являются предметом культа, или выделяют какой-то наркотик, привлекающий туземцев, - да мало ли что можно предположить? Так или иначе, но и те, и другие являются элементами единой экологической системы. И у меня есть основания предполагать, что эта система разладилась. Шары гибнут. Мы немного покрутились над окрестностями и заметили... Они все стремятся к воде. А ее на Альфе не так уж много. Конечно, планету не назовешь засушливой, но это на наш взгляд. А для коренных обитателей Альфы нынешнее жаркое лето может оказаться губительным. Сейчас днем температура поднимается до 25-30 градусов. Когда я был здесь первый раз, такой жары мы не видели, хотя работали ближе к экватору. Климатологи тоже подтверждают климат в этой части планеты был тогда гораздо мягче. Мы еще не знаем, что послужило причиной этого. Возможно, виною этому продолжающееся последние годы приближение планеты к своему солнцу - вы же знаете, что орбита Альфы очень вытянута. Изменение климата - точно установленный факт. И я давно задаю себе вопрос: это упорное движение шаров только на север - обычная миграция или... бегство? И если это так, то имеем ли мы право уйти отсюда, не оказав этой планете, ее природе, ее жителям максимальной помощи?

Часа через два после этого разговора Сергей и Кулешов уложили в контейнеры дисколета недельный запас продуктов, и Кулешов пошел к Еве за аптечкой. Пошел и пропал. Минут пятнадцать Сергей возился, проверяя видеокамеры и фотоаппараты, недоумевая, куда запропастился товарищ, и хотел уже отправиться на поиски, когда тот вернулся в сопровождении Евы Стаднюк.

- Что случилось? - спросил Сергей, едва увидев их возбужденные лица.

- Покажи-ка ладонь, - сказала Ева. - Ага, еще болит... Можно поставить на тебе медицинский эксперимент? Сергей пожал плечами.

- Сделай одолжение...

Ева смазала незажившую ранку от шипа жидкостью из какого-то пузырька.