Дворянская кровь 3. Партизан

Все оказалось не так страшно, как казалось. Уже через полтора часа я любовался реально райским местом. Даже не верилось, что такие земли могут пустовать. Как объяснил Степан, здесь никто не живёт только по одной причине. Неудобно из-за болота. Дело даже не в неудобной дороге, а в тьме комаров весной. Обглодают до костей и фамилии не спросят. Сейчас эти кровопийцы хоть и были, но не в таком количестве. Перетерпим, наверное.

Сильно раскачиваться было некогда. Поэтому я объяснил Степану, какой черенок для лопаты мне нужен. А сам пошёл ставить сеть. С камнями для грузов здесь получилась напряженка. Нет их здесь от слова совсем. Пришлось рубить колья и ставить на мелководье. Все, конечно, относительно. Глубина в месте установки была метра полтора. В принципе, приемлемо, учитывая, что высота посадки сети метр восемьдесят. Кстати сказать, дно водоёма оказалось песчаным. Это изрядно удивило. Всё-таки, вокруг были болота. По идее, должно быть илистым. Я же говорю — райское место. Тем более, что в озере есть все. И участок песчаного пляжа, и заросли камыша. Просто прелесть для рыбалки. Надо будет решить вопрос с лодкой и камнями. Уверен, что с рыбой проблем не будет. Хоть немного и помучился, но сетку установил на совесть. Самому понравилось.

Степан срубил черенок, как для себя, толщиной в руку. Чтобы сделать из него что-то приемлемое, придётся день ножиком строгать. Пошёл искать сам. Благо, орешника здесь росло довольно много. И как временное решение, найти подходящую палку труда не составило.

Будущий огород самому копать не пришлось. Я показал, что и как надо сделать этому монстру в человеческом обличьи. Через два часа получил необходимый объем вскопанной земли. Хоть я и слышал, что картошку можно резать на много частей перед посадкой, решил не рисковать и резал строго пополам. Посадка надолго не затянулась. Воткнул в землю, а дальше, как бог даст. Понятно, окучивать, а при нужде и полить, я не поленюсь. Главное, чтобы был толк.

Суетной получился день. Ближе к вечеру на поляну, выбранную для проживания, перебрались и жители сожженной деревни. Крестьяне решили не искать приключений на мягкое место и последовать примеру своей хозяйки. Перебрались в полном составе.

Думаю, что не последнюю роль в этом их решении сыграл улов рыбы. Честно сказать, я не ожидал такого большого количества. Сотня полукилограммовых карасей и четыре щуки, каждая весом килограмма по три. Для пятидесятиметровой сети это был небывалый улов.

Конечно, много народа в одном месте хорошо. Но только при наличии туалета. Часа не прошло, как я чуть не влетел в вонючую мину. Мне это настолько не понравилось, что я вспомнил навыки, привитые военной службой. Даже командирский голос сам собой прорезался. Не знаю, народ ли здесь подобрался понимающий, или я очень убедительно объяснил всю пагубность подобного поведения, но больше мин не было. К ночи соорудили два туалета наподобие срубов, с полом из лиственницы. Даже отверстие получилось ромбовидное, по размеру точно такое же, как я нарисовал на песке. Местные мужики, с моими топорами реально творили чудеса. Мне кажется, если дать им задание и возможность спокойно работать, к осени здесь будет стоять терем, не меньше.

Кстати сказать, идея по поводу терема очень даже актуальна. Ведь зимой придётся здесь жить, поэтому, надо к ней подготовиться. Когда уже в темноте я высказал эту мысль графине, то нарвался на отповедь. Она уверила, что французов раньше прогонят, поэтому, и заморачиваться не надо.

Спорить не стал. С виду вроде не глупая девчонка. Может быть, дойдёт со временем. Или палатку отберу, тогда точно дойдёт. С этой мыслью и уснул.

Утром, после того, как мы сняли сеть, полную рыбы, я предложил Степану отобрать десяток мужиков покрепче и прогуляться к тракту. Может, получится что-нибудь ущипнуть. Француз — то ещё непуганый.

Глава 3

Получилось, да ещё и как.

До тракта добрались верхом. Так и болото преодолеть было проще, и быстрее на порядок. Не доезжая метров семьсот, на поляне, поросшей густой травой, оставили лошадей и продолжили передвижение пешком. Шли, не торопясь, внимательно отслеживая окружающее пространство, стараясь поменьше шуметь. На опушке нашли место, очень удобное для наблюдения за дорогой, и принялись ждать.

С собой на это дело я взял арсенал огнестрельного оружия, уже себя зарекомендовавший. Винтовку «СВД» и пистолет «Беретта». Крестьян вооружить не получилось. Они оказались не обученными обращению с огнестрелом. Только Степану выдал два пистоля, с которыми ему раньше приходилось иметь дело во время путешествия с молодым графом. Обучил, чтобы в случае нужды он мог защитить хозяина. Совсем безоружными крестьяне не остались. У них в хозяйстве нашлась пара рогатин и топоры, которых хватило на всех. В наличии был даже один охотничий лук. Он был хоть и слабенький, но может и пригодится.

Больше часа дорога оставалась пустынный. А потом появился обоз из полусотни телег. Подобный кусок нам сейчас не по силам, не откусить. Охрана этого сборища телег была хоть и небольшой (всего полсотни солдат), но, если считать ещё и возчиков, для нас неподъемная. Никак не справимся. А пострелять, чтобы убить несколько врагов, я посчитал глупостью. Не надо пока пугать врага, пусть чувствует себя хозяином положения. Нам это выгодно. Придет время, и они ещё своей тени бояться будут.

Шанс добыть что-нибудь полезное представился ещё через пару часов. Небольшая вереница телег передвигалась под охраной десятка всадников. Примечательно то, что за последней телегой (а их всего-то было пять штук) шагали два десятка пленных русских солдат. Предполагаю, что всадники как раз и нужны были для сопровождения пленных, а не для охраны обоза.

Рассмотрев эту колонну в деталях, я решил, что прибрать её к рукам нам будет вполне по силам. Главное — успеть выбить всех всадников, не дав им уйти. Остальное не так уж сложно, думаю, справимся.

Проблема нарисовалась откуда не ждал. Степан, увидев, что я готовлюсь к бою, перебрался поближе и начал убеждать, что этот обоз захватить нам не по силам. На моё замечание-просьбу заткнуться и не мешать, он не отреагировал и продолжил бубнить. Я на секунду отвлёкся от наблюдения, повернулся к нему и произнес:

— Либо вы делаете то, что я скажу, либо пошли отсюда на хрен. Не мешайте, без вас как-нибудь обойдусь. Дальше ни звука. Либо убирайтесь, либо заткнись и замрите, чтобы вас было не видно и не слышно.

Помогло. Народ хоть и нахмурил лица, но не ушёл. Замерли, и казалось, даже дышать перестали.

Я подпустил обоз метров на пятьдесят. Рисковал, конечно. Ведь всадникам преодолеть полсотни метров — это затратить несколько секунд. Но я сознательно пошёл на этот риск. Нельзя допустить бегство кого-нибудь из французов, чревато неприятностями.

Отстрел противников я начал с всадников, передвигающихся по дальней обочине относительно меня. Четырёх человек, находившихся там, я уничтожил буквально за несколько секунд.

Эти вояки, в отличие от поляков, которые среагировали на нападение мгновенно, наоборот замешкались и начали сначала осматриваться, услышав выстрелы, потом потянулись за пистолями, заткнутыми за пояс.

Короче, потеряли время на совсем ненужные в подобной ситуации манипуляции. Это позволило мне в относительно спокойной обстановке вести огонь.

Всадников я уничтожил всех, ни разу не промахнувшись. Да и сложно было это сделать с такого расстояния, стреляя из снайперской винтовки. Спокойно перезарядился и занялся отстрелом возниц, которые в отличие от конников, среагировали с похвальной быстротой и попрятались за телеги. Один из них даже выстрелить успел из своего подобия карабина. По крайней мере, его ружье мне почему-то очень захотелось так назвать.

Пришлось тратить на уничтожение спрятавшихся врагов весь магазин патронов. По два штуки на брата и два промаха. Тактика была простая. Был выстрел в ногу под телегой, а когда человек падал, я вторым выстрелом убивал. Как уже говорил, два раза промазал, но в итоге, уничтожил всех противников.

Удивило поведение пленных. Они, как застыли при первом выстреле, так и простояли все время боя, будто примороженные.

Крестьяне просто охренели от быстроты расправы с бойцами противника и лёгкости, с которой все это было проделано. Застыли не хуже пленных и пришли в себя после моего рыка. Нужно, как можно быстрее убираться отсюда, пока ветер без сучков. Пока крестьяне прибирались на дороге, уводя в лес телеги, ловя верховых лошадей и утаскивая трупы в заросли густого кустарника, попутно затирая следы крови, я занялся пленными. Как занялся? Просто спросил, уходят ли они с нами, поступая в моё подчинение, или остаются сами по себе.

Хмурые вояки все, как один, решили идти со мной. Сразу их предупредил, что при таком раскладе малейшее неповиновение карается только одним способом — смертной казнью. Если вдруг кого-то не устраивает такой подход, сейчас есть время передумать. Потом будет поздно. За всех ответил здоровенный дядька, похоже, пользующийся среди сослуживцев немалым авторитетом.

— Мы понимаем, что такое дисциплина. Здесь остались только опытные солдаты, поэтому не переживайте, мы не подведем.

Хорошо, если так. Я велел строиться в колонну по двое и двигаться за телегами. Доберемся до безопасного места, там и поговорим уже более обстоятельно.

С обозом повезло. Получилось добыть как раз самое необходимое — продукты. По большей части, конечно, разнообразные крупы. Но в одной телеге обнаружили ещё и несколько бочек с солониной. Теперь нам голод точно не грозит. Главное, довезти до места, не нарвавшись по дороге на неприятности. Крестьяне очень радовались наличию тягловых лошадей. Очень мощные коняги нам достались в качестве трофеев. Да и телеги были побольше и покрепче местных. Неплохая добыча.

Десяток верховых лошадей с вооружением кавалеристов и пяток ружей тоже лишними не будут. Вообще сейчас у нас сложилась довольно странная ситуация с вооружением. Хоть бери и создавай конный отряд, все для этого есть.

На место стоянки вернулись только поздно вечером. Во-первых, вошедшие в раж крестьяне, впечатлённые быстрой победой, уговорили после того, как увели в надёжное место добытые трофеи, продолжить охоту. Вдруг ещё попадётся ещё что-нибудь стоящее. Во-вторых, получше познакомились с освобожденными солдатами. Они все оказались из одной воинской части, притом артиллеристы. В плен попали после отступления из Смоленска. Им просто не повезло. Нарвались на один из летучих конных отрядов французов, а отбиваться было нечем. Пушки потеряли ещё раньше, при обороне упомянутого Смоленска. А к ружьям закончились боеприпасы. Вот и не оставалось ничего другого, как сдаться.

Хоть и обращались французы с ними более-менее, а все равно не понравилось парням в плену. Сейчас они готовы были сражаться хоть голыми руками. Очень почему-то были злыми на завоевателей.

Хоть по тракту и прошли в этот день ещё несколько обозов, но взять их без проблем не получилось бы. Либо очень уж многочисленной была охрана в сопровождении, либо небольшой разрыв между колоннами. Короче, больше прибарахлиться не повезло.

Трофеи к озеру, где мы обосновались, Степан с крестьянами перевозил без меня. Я вместе с солдатами после очередной ночевки под открытым небом забил на все и занялся строительством домов. Притом решил это делать практически с другой стороны озера. Место для постройки там было получше. Небольшой пригорок, и самое главное, исток приличного родника с ледяной, прозрачной, как слеза, водой.

Конечно, две пилы и два топора для такого количества работников — это смех. Но работая попеременно, все равно получалось строить очень быстро. Я поначалу поступил неправильно, бросив всех солдат на строительство. Но быстро сориентировался и десяток человек, во главе с серьёзным бомбардиром, Егором Строевым, перекинул на другие работы. Нам был нужен кирпич для устройства в домах нормальных печек. Его изготовлением Егор со своим десятом и займётся. Благо, подходящую глину нашли в шаговой доступности.

Несмотря на постройку из сырого леса, дома должны будут простоять долго. Лиственница хоть и была тяжелее в обработке, все равно решили делать стены из неё. Она точно будет служить дольше сосны. Да и было именно её в этой местности гораздо больше, чем хвойных пород деревьев. Ближе к вечеру первого дня строительства ко мне подошёл Степан и передал просьбу графини прибыть к ней для беседы. Она заметила, оказывается, моё исчезновение. Когда с помощью солдат я перемещал свое имущество на место строительства, она даже не показалась из палатки. Наверное, поднятый при этом шум не заинтересовал.

Делать нечего, пришлось идти. Хоть и не ждал я от этой встречи ничего толкового, но и проигнорировать её это приглашение не мог. Всё-таки, на её земле нахожусь.

Аристократка, как всегда, выглядела прекрасно. Чуть ли не впервые с момента знакомства она встретила меня улыбкой и сразу после взаимных приветствий пригласила за стол. В этот раз количество приготовленных блюд расширилась. Их сервировка оказалась на достойном уровне, как будто не на природе находимся. Умеют женщины устраиваться с комфортом в любой ситуации. На столе даже нашлось непонятно откуда неплохое вино. Среди трофеев его точно не было. Значит, с собой привезла, где-то вместе с вещами хранилось. Я с удовольствием выпил стаканчик чуть терпковатого, с лёгкой кислинкой напитка. Реально было неплохое вино, о чем я собеседницу и уведомил.

Как выяснилось, графиня позвала меня поговорить о развернутом мной строительстве. Дескать, она подумала и решила, что дом не помешает. Неизвестно, когда закончится война, а жить все время в палатке ей уже надоело. Я только плечами пожал на такие заходы. Люди у неё есть, пусть строит. Я-то здесь причём? Оказывается, она имеет желание переехать в казарму, которая через пару дней будет готова. А вот здесь она не угадала. Я постарался, конечно, отказать помягче. Но до неё видно не дошло, потому что она начала настаивать.

Да уж, я смотрел на неё и понимал, что каши здесь не сваришь. Похоже, лучше прямо сейчас удалиться со своими солдатами куда подальше от этой дуры набитой. Оторванная от действительности дама. Выдержал небольшую паузу и начал говорить:

— Хорошо. Завтра с утра мы с солдатами покинем Ваши земли. Заселяйтесь и живите в комфорте и уюте.

Поднялся, и склонив голову в коротком поклоне, добавил:

— Всего Вам наилучшего.

— Подождите. Вы можете объяснить мне, почему приняли решение уйти? Мне не понятно, чем я могла вас обидеть. — Произнесла графиня, тоже встав на ноги.

Всё-таки решил ей объяснить, в чём она не права:

— Я предлагал вам заняться постройкой жилья. Вы отказали. Так?

Она кивнула в ответ головой.

— Мне удалось освободить солдат, которым где-то надо жить. Для этого я начал строить казарму, которую вы теперь хотите использовать, как свое жилье. Хорошо, без проблем, пользуйтесь. Но, кто мне даст гарантию, что, когда я построю очередное помещение для своих людей, завтра Вы не захотите отобрать её для своих крестьян? Или ещё для каких-то целей? Я так рисковать не могу. Мои люди должны жить под крышей дома и иметь место для полноценного отдыха.

— Так вы из-за своих солдат обиделись? Они же простые мужики, поставленные под ружье! Им не привыкать жить в походных условиях. — Не дала мне договорить графиня. Её последние слова меня взбесили, поэтому ответил коротко и резко:

— Это люди, которые защищают свою родину. Если не понятно, то они дерутся с французами, и за ваше будущее в том числе. Поэтому заслуживают к себе, как минимум, уважительного отношения. Плохо то, что вы не понимаете таких простых вещей.

С этими словами я развернулся и ушёл, уже не прощаясь.

По дороге немного успокоился. Реально завела она меня своим высокомерием и спесью. Пофиг на все, лишь бы ей было хорошо. Весь мир крутится вокруг неё и на окружающую действительность ей плевать с высокой горы. Самое обидное, она даже не понимает, почему я разозлился. Для неё в порядке вещей думать только о себе. Грустно, но поделать с этим я ничего не могу. Порядки в этом времени такие. Менять их, все равно, что плевать против ветра.

Думал, что после встряски долго не усну. Получилось наоборот. Вырубился, будто свет выключили.

С утра пораньше я построил солдат с целью объявить о смене места дислокации, но не успел. Появилась графиня, которая приехала верхом в сопровождении нескольких крестьян, и попросила уделить ей несколько минут времени.

Я приказал солдатам отдыхать. Сам подошёл и помог спешиться аристократке. Когда мы немного отошли, графиня, убедившись, что нас никто не слышит, произнесла:

— Я хочу попросить прощения за свое поведение. Всю ночь не спала, думая над вашими словами. Действительно, веду себя, как капризный ребёнок. Простите меня, не надо уезжать. Обещаю, что буду прислушиваться к вашим словам и советам.

Ошарашила, по-другому и не скажешь. Всё-таки человеку её ранга просить прощения непонятно у кого, дорогого стоит. Ведь с моим статусом были полные непонятки. Поэтому, по сути, она сейчас извинилась перед простолюдином.

Что сказать? Удивила девчонка. Придётся оставаться и продолжать воспитывать. Глядишь, получится еще из неё человек. Но слабину даже не подумал давать. Надо ковать железо, пока настроение есть.

— Хорошо, мы останемся. Только давайте договоримся так. Пока идёт война, и мы прячемся в лесу, командую я. Вашими людьми, в том числе.

Она с удивлением на меня посмотрела и ответила:

— Хорошо, я согласна.

— Вот и чудно. Тогда здесь, немного в стороне, мы построим дом для Вас. Вон в том месте. — Я указал пальцем направление и продолжил:

— Потом начнём строить дома для Ваших крестьян. Думаю, что здесь нам придётся и зимовать. Поэтому, плюсом ко всему ещё и хозяйские постройки придётся возводить.

Графиня как-то подобралась и спросила:

— Вы считаете война затянется надолго?

— До сильных морозов точно. Раньше нам с этим нашествием не совладать. — Ответил я. А сам внимательно отслеживал её реакцию на сказанное. Увиденное меня порадовало. Она как-то хитро выпрямилась, сразу став горделивой аристократкой, и сказала:

— Делайте все, что посчитаете нужным. Я помогу всем, чем смогу. Думаю, что для женщин тоже работа найдется. А я присмотрю, чтобы они её выполняли со всем старанием.

После этого разговора у нас все завертелось со страшной скоростью. Жизнь закипела. Народ, до этого передвигающийся подобно сонным мухам, начал шевелиться быстрее. Оказалось, крестьяне из разоренной деревни смогли забрать немало разнообразного инструмента. Поэтому наша стройка сразу начала разрастаться. Тоже, блин, крохоборы! Видели же, что мучаемся от недостатка тех же топоров или пил, и даже не подумали предложить.

Я, конечно, их понимаю и даже не осуждаю за подобное. Но запомню.

Неделю мы плотно занимались строительством. Дома росли, как грибы после дождя. Несмотря на попытки крестьян строить полуземлянки, по типу временного жилья, я смог настоять на своём. В итоге, каждая семья по окончании этого трудового безумия получит обычный пятистенок вместо халупы, к которой привыкла. Топиться новые дома тоже будут по-белому. Более того, я решил вместо простых печек сразу делать нормальные русские печи. Поэтому, сразу, как закончим возводить строение, народ будет копать глину и лепить кирпичи. Их понадобится огромное количество. Ничего, думаю, что до холодов мы по-любому справимся.

Я, честно сказать, даже кайфовал, командуя людьми во время этого бедлама. Даже ностальгия пробила. Всё-таки целую жизнь я прожил обычным строителем. Понятно, что это была не та стройка, которой я занимался в прошлом мире. Но, как говорится, все равно оскому сбил, чему откровенно рад. Придёт время, и я ещё построю себе домик со всеми возможными удобствами. Сейчас и тому, что есть, рад.

Сегодня решил возобновить военные действия. Бесит меня нищета. Поэтому, мы идём не столько уничтожать противников, сколько грабить. Слишком уж у нас все запущено в плане материального обеспечения. Вот и будем исправлять это недоразумение при помощи французов. Да и о будущем мне стоит подумать. Ведь оно без нормальных средств выглядит совсем туманным.

Засаду мы устроили на том же месте, где и в прошлый раз. Солдат вооружил пятью ружьями и тремя десятками пистолетов, по два на брата. Конечно, с таким вооружением надеяться на приемлемый результат глупо. Но небольшие обозы — наша законная цель. Когда разживемся нормальным арсеналом, тогда и начнём думать о более серьёзных делах. Пока хоть что-то добыть будет в радость. Не будь у меня нормальной винтовки, я даже не представляю, каким образом пришлось бы выкручиваться. Из крестьян в этот раз с нами отправился только Степан. И то изначально я брать его с собой не хотел. После случая с инструментом как-то пропало у меня желание сотрудничать с этими хитрованами. Но Степан смог меня уговорить, да я сильно и не сопротивлялся. В отряде нужен человек, знающий местность. Поэтому я разрешил ему присутствовать.

В первый день мы так и не дождались достойной добычи. Обозы шли, но крупные. Такие нам пока не по зубам.

Переночевали в лесу. Не разжигая костер, перекусили всухомятку вяленым мясом. Перед походом тонко порезали несколько кусков солонины и обветрили маленько на сквозняке. Вот таким мясом и пришлось питаться.

На следующий день, практически на рассвете, повезло.

По тракту ехали две очень богатые кареты. Их сопровождал всего десяток всадников. Правда, эти сопровождающие были кирасирами. Без снайперской винтовки справиться с ними вряд ли получилось бы. А так — это законная добыча.

В первую очередь, я пристрелил возниц. Потом начал уничтожать всадников. Эти кирасиры оказались умнее или трусливее. В любом случае, один из них чуть не сбежал. Достал его в последний момент, за несколько метров до поворота дороги.

Половина солдат сразу принялась ловить лошадей, другая кинулась к каретам. Блин, учить их ещё и учить. Я крикнул, пытаясь остановить этот порыв, но оказалось поздно. Из одной кареты прозвучал пистолетный выстрел, и один из моих бойцов свалился, как подрубленный. Второй выстрел ни в кого не попал. У бойцов хватило ума уйти с траектории полёта пули.

Все рассказанное происходило очень быстро и динамично. Наверное, именно поэтому я, недолго думая, выстрелил в открытую дверь кареты, где просматривалось непонятное движение. Собственно, на этом боевые действия закончились. Из кареты, в которую я стрелял вывалился тучный, богато одетый человек, и раздался болезненный крик другого. Через мгновение мои солдаты уже вытащили оттуда двух человек, один из которых был ранен в живот.

Получалось, что пассажиров в этой карете было трое. Двоих из них я угробил одним выстрелом. Одного сразу наповал, а второго ранил. Но с такими ранениями сейчас не выживают. Третий пассажир был небольшого роста и худой, как щепка. Да ещё с визгливым голосом, похожим на бабский. Этот шибздик начал что-то орать на моих бойцов. Те даже растерялись от подобного расклада и начали на меня оглядываться. Проходя мимо, следуя ко второй карете, я коротко попросил солдат сделать так, чтобы стало тихо. Ох, с каким удовольствием они выполнили этот приказ! Кто бы только знал! Глухой стук, короткий вскрик и тишина. Я даже улыбнулся, невольно подумав, что бойцы слишком кардинально убавили громкость. На бойца, который первым сунулся в карету и поймал лбом пулю, я только покосился. Не живут люди с дырой в голове.

Тем временем, из второй кареты народ вытащил двух человек, очень непохожих друг на друга. Они были одеты в очень уж богатые мундиры. Если кто помнит артистов — Штепселя и Тарапуньку, вот их мне и напомнила эта пара клоунов, увешанных орденами.

Эти пленники, видя, как убавили громкость у их коллег, вели себя очень скромно. Понимающие оказались.

Когда я начал задавать им вопросы, понял сразу две вещи. Мы сорвали джек-пот и нажили множество проблем. Нас будут искать не только с собаками, но и без них тоже.

Нам повезло перехватить казначея одного из наполеоновских корпусов. Да не просто так, а с заработной платой, которую везли в действующую армию. Удача небывалая, но и проблемная, как никакая другая. Убираться нам отсюда надо быстро и как можно дальше. Если здесь поблизости найдут кареты, будет только вопросом времени, когда обнаружат наше место обитания.

Честно сказать, я занервничал от подобного исхода охоты, но голову не потерял. Шепнул Егору, что пленные мне не нужны, и приказал пока убрать с дороги все следы произошедшего нападения. Принял решение перегонять кареты подальше отсюда ночью. Так меньше вариантов нажить неприятностей. За время, оставшееся до темноты, переодели десяток бойцов в снаряжение кирасиров, тщательно подогнав экипировку, и подготовили возниц.

Как только стемнело, мы выдвинулись в путь.

Глава 4

Километров двадцать мы проехали без приключений, спокойно. Потом, выехав на открытое пространство, обнаружили в стороне, возле реки, довольно приличный по размеру, лагерь французов. Мимо проехали благополучно. Никто даже не поинтересовался, кто, куда и зачем едет ночью. Так же спокойно миновали пару деревень, в которых тоже были какие-то воинские части. Я уже начал присматривать место, где можно уйти с тракта и спрятать кареты, как на окраине небольшого леса обнаружили очередную стоянку противника. Всё бы ничего, мы уже миновали подобные, но мимо этой проехать спокойно не смогли. Здесь лагерем стояли полсотни артиллеристов при четырёх пушках, но внимание привлекли не они. Возле одного из костров несколько французов избивали связанного человека. Судя по мундиру, русского офицера.

Я, находясь среди бойцов, изображающих кирасиров, даже сам не понял, как повернул к этой стоянке и вытащил из кобуры свой пистолет. Конечно, расклад один к пяти не самый лучший. Но неожиданность нападения и неготовность французов к драке должны были нивелировать их численное преимущество.

Уже съезжая с тракта, я только и сказал своим людям, чтобы готовились к столкновению. Возчики, не сообразив, что их присутствие во время столкновения не нужно, повернули кареты вслед за нами. Некогда было их останавливать, не хотелось привлекать внимание отдыхающих.

Первыми наше приближение заметили солдаты, как раз избивающие офицера. Рядом с этим безобразием стояли три французских офицера, которые что-то эмоционально обсуждали. Когда один из солдат указал им на наш отряд, они сразу направились нам навстречу.

— Когда сблизимся, рассредоточьтесь. После моего выстрела сразу атакуйте весь лагерь. — Успел я дать команду своим людям.

Со встречающими нас офицерами мы пересеклись на окраине стоянки. Я не стал растягивать удовольствие и с каким-то чувством удовлетворённости пристрелил этих уродов. Решил не нестись в глубь лагеря, как мои люди. Также продолжил ехать неторопливо, при этом, очень быстро стреляя. Два раза пришлось перезаряжать пистолет, пока живые противники не закончились. Несмотря на отсутствие опыта обращения с кавалерийскими палашами, мои бойцы все равно сумели покрошить изрядное количество противников. Ну и я внёс посильную лепту своей стрельбой. Уничтожил, как минимум, половину врагов. В плен успели сдаться всего десяток французов, которых бойцы сейчас связывали. Я же направил лошадь в сторону избитого офицера, который лежал возле костра, где его истязали.

Как выяснилось через несколько секунд, он здесь был не единственным пленником. Возле окраины лагеря, на опушке леса нашли ещё пятерых российских солдат, привязанных к стволам деревьев. Избиты они были ничуть не меньше офицера. Над ними вволю поиздевались французы, охреневшие от безнаказанности.

Пока мои люди оказывали помощь бойцам, освобожденным нами, я задумался над дальнейшим действиями. У меня просто не хватит силы воли бросить все, добытое в лагере противника. Четыре шестифунтовых орудия, пять армейских фур с боеприпасами и две с продовольствием, гора трофейного оружия и имущество погибших офицеров, которые воевали с комфортом. Да меня совесть замучает, если я все это брошу.

Немного подумав, я принялся раздавать команды, распределяя людей по работам. Часть народа отправил освободить трупы от всего ценного и утащить их в лес. Пару человек поставил на разбор и сжигание карет. Возиться с ними было особо некогда, а огонь спрячет их получше любого оврага. Ещё пара человек занялись упаковкой всего добытого имущества в армейские фургоны и подготовкой их к выдвижению.