Год жнеца

– Ты меня уронишь, – сказала девушка с нелестной уверенностью.

– Не уроню. Два.

Нота паники.

– Ты недостаточно сильный…

– Как мило с твоей стороны. Три.

– Пожалуйста, подожди!

– Четыре.

Кас не назвал бы то, что произошло дальше, прыжком. Она просто соскользнула с ветки в свободном падении. Он ее поймал. Удар пришелся ему на грудь, он отшатнулся назад, споткнулся и… уронил ее.

Кас упал, больно ударившись спиной. Воровка рухнула в траву лицом вниз. Она застонала. Прямо у них над головами закружил стервятник – все ближе и ближе. Некоторое время никто из них не двигался и не говорил.

Воровка привстала на колени. Кас наблюдал, как она сплюнула с языка несколько травинок. На ее тунике в области груди был вышит королевский щит. Черной нитью на синем – грозный бык рядом с пышным бутоном граната.

– Ну, – сказала она, с опаской поднявшись и потирая спину. – Это первое и последнее дерево, на которое я взбиралась. – Она взглянула на Каса с ослепительной улыбкой, полной облегчения и доброжелательности, а потом протянула руку, чтобы помочь ему встать.

Кас не улыбнулся в ответ. Перекатившись на ноги с искривившимся лицом, он взял кисть ее руки в свою и перевернул ладонью вверх, чтобы проверить кровь и царапины.

Ее улыбка испарилась.

– Я же сказала, она меня не кусала.

– Хорошо. – Кас обязан был удостовериться. Он отпустил ее руку – та была намного меньше его собственной – и потянулся к другой. Эта, левая, выглядела хуже. Без укусов, но царапин было больше, крови тоже, и к тому же в большом пальце сидела ужасного вида заноза.

Кас поднял взгляд и дождался, пока она сделает то же. Ее кожа была золотистой, на тон светлее его, а глаза – глубокого карего цвета, темного, как лесная чаща. «Я мертвец и вижу это», – сказал Изаро. Да, теперь Кас тоже видел.

– Как тебя зовут?

– Лина. Что… ай! – вскрик не позволил ей продолжить. Она увидела, как он отбросил в сторону занозу, которую вытащил из ее большого пальца. На этом месте теперь наливалась капля крови. Лина выдернула руку, пососала ранку и, наконец, обиженно произнесла: – Спасибо.

Его улыбка удивила их обоих. Кас спрятал ее за хмурой гримасой и сказал:

– Кошку нужно сжечь. – Он указал на бородача. Стервятник опустился на можжевельник, терпеливо дожидаясь их ухода, чтобы попировать. В пожирании гниющей плоти не было ничего хорошего. Воровка Лина заметила птицу и скривила лицо.

– Будет сделано.

Рысь умерла на дальней стороне поляны. Девушка пробежала мимо нее в рощу и вернулась со своей шапочкой и седельной сумкой. Достала из последней два камня и выбила искру. Через несколько минут рысь уже горела, языки пламени и клубы дыма поднимались от нее к солнцу. Отойдя подальше, они наблюдали, как полыхает костер. Лина не видела того, что видел Кас, – в дыму были человеческие лица. Десяток или даже больше. Они кружились в вихре, черты было не различить, только широко распахнутые, напуганные глаза и разинутые рты перед тем, как они рассеивались по ветру. Лина могла бы стать одной из них, если бы события этого дня развивались иначе. Кас бросил на нее взгляд и обнаружил, что она изучает его, нахмурившись.

– Ты как-то побледнел, – отметила она. – Тебе нехорошо? Вот, обопрись на мою руку…

Кас развернулся и пошел за кобылой. Он слышал, как Лина торопливо шагает за ним.

Она крикнула ему в спину:

– Прости, мне очень жаль, что так вышло с твоей лошадью.

– Но недостаточно жаль, чтобы ее вернуть. – Кас не обернулся и не замедлил шаг.

Пауза.

– Да, ну…

Кас вдруг остановился. Когда она его догнала, он спросил:

– Откуда ты знаешь, что я не спешил по собственным делам? М? Например, чтобы навестить свою больную бабушку, пока не стало слишком поздно?

Девушка побелела.

– Ты и вправду ехал к ней? К своей умирающей бабушке?

– Нет. – Кас никогда не видел своих бабушек. Они умерли еще до его рождения. Но она-то этого не знала. Он снова пошел вперед.

Лина что-то пробурчала, он не услышал – наверно, это к лучшему.

Они оба молчали, пока он отвязывал кобылу и взбирался в седло. Он бросил взгляд на воровку – открывшаяся ему картина была довольно жалкой. С одной руки свисает седельная сумка, в другой шапочка, голова опущена. Из косы торчат травинки. Как бы ему ни хотелось, он просто не мог оставить ее здесь. То, что он сказал насчет рыси, было правдой. Здесь могли ходить и другие.

Кас наклонился и протянул руку. Его слова прозвучали грубовато:

– Так ты едешь или нет?

Лина вскинула голову. Взгляд просиял от надежды.

– Ты заберешь меня с собой?

– Именно это я только что и сказал, разве нет?

– Нет, – медленно произнесла она. – Не совсем…

Кас посмотрел на нее – на волоске от того, чтобы передумать. Должно быть, она это увидела. Девушка торопливо натянула шапочку и ухватилась за его руку. Он усадил ее перед собой так, что ее спина прижалась к его груди, а шапочка идеально прилегла к подбородку. Кас сам был удивлен своему решению ей помочь, позволить ей разделить с ним лошадь, потому что за последние годы он кое-что понял о себе: он больше не хочет, чтобы его трогали. Ни в гневе, ни в любви. Никак. Даже сейчас он чувствовал кандалы на своих запястьях и лодыжках, как они до крови натирают ему кожу. Слишком много тел для такого маленького пространства, отчего так трудно было дышать.

Дышать.

Кас сделал долгий, сдержанный выдох. Он молча привязал ее сумку к своей. Лина не дрогнула, когда он обвил рукой ее талию, но развернулась, чтобы взглянуть на него с улыбкой.

– Спасибо! Ты очень добр. А я даже не знаю твоего имени.

Он уставился вперед – поверх ее головы.

– Кас.

– Каз, – протянула она. – А полное имя – Каспиан?

– Нет.

– Каспар?

– Нет.

В ее голосе зазвучали ноты раздражения.

– Ну тогда как?..

– Твоя одежда тебе велика. – Он окинул взглядом подвернутые рукава ее синей туники и серые штаны – настолько широкие, что любой уважающий себя портной не одобрил бы подобное применение. – Ты такой же королевский посланник, как я. Чья на тебе ливрея? Полагаю, ее ты тоже одолжила.

– Я… – Девушка резко захлопнула рот. Ее сердитый взгляд сообщил ему, что она поняла. Кас не будет задавать вопросы, если и она не будет ни о чем спрашивать. Она молча уставилась перед собой.

Удовлетворенный, Кас пришпорил лошадь, направив ее на дорогу в Пальмерин. Где он наконец узнает, остался ли его брат в живых. Или уже бродит среди мертвецов.

3

Как оказалось, воровка была лучшим спутником, какого он только мог пожелать. Она проспала всю дорогу. Если Кас и сделал долгий, дрожащий вдох, как только увидел свой донжон, если и потер защипавшие глаза кулаком – она не проснулась, чтобы это увидеть или услышать. Маленькие радости. Заставив лошадь сбавить шаг, он наслаждался открывшимся видом.

Крепость Пальмерина была построена в долине, окруженной крутыми заснеженными вершинами гор. Ее обитателей защищали розовые стены – их первоначальный темно-красный цвет выцвел за столетия. Это был самый безопасный город в Оливерасе – по большей части потому, что он находился в таком отдалении. Узкие проходы, негостеприимные зимы. Если этого оказывалось недостаточно для устрашения незваных гостей, впечатление усиливало родовое гнездо прославленного военачальника лорда Вентилласа. Большинство недоброжелателей предпочитали оставить Пальмерин в покое и искали более легкую добычу.

Чтобы войти в Пальмерин, нужно было сначала миновать ворота и заплатить сбор. Кас остановился в конце очереди, состоявшей из сотни людей. Чем ближе они были к городу, тем больше людей становилось на дорогах – в поток вливался народ с близлежащих ферм и деревень. Мужчины верхом на лошадях, семьи в телегах, женщины в кружевных чепчиках и огромных соломенных шляпах, в пышных ярких юбках. Мальчик впереди них катил повозку с горными козлятами. Держит путь на главную площадь, предположил Кас. Сегодня был рыночный день.

Уже наступил полдень, небо было ясным, воздух чистым. Прекрасный день. Но что-то не так. Солдаты, охранявшие ворота, были в королевском синем, как и Лина. А где же солдаты в красном? Люди его семьи?

Кас не обошел очередь, не уклонился от уплаты сбора, хоть и мог. Донжон Пальмерина был его домом. Но сегодня ужас заставил его замедлить шаг. За этими стенами лежала правда, и глубоко внутри он не хотел знать наверняка, что стало с его братом. Но под руку с сомнением шла надежда.

– Когда ты в последний раз был дома? – спросила Лина, заставив его подпрыгнуть. Она огляделась вокруг, и Кас увидел ее ясные глаза и внимание в них.

– И давно ты не спишь? – спросил он. Лицо его горело.

Она приподняла одно плечо.

– Я и не спала. Просто размышляла. – Пауза. – Думаю, ты уже давно здесь не был.

Они, кажется, уже нашли взаимопонимание. Никаких вопросов. И все же, к собственному удивлению, Кас обнаружил, что отвечает ей.

– Три года.

Он буквально почувствовал, как изумилась девушка.

– У тебя здесь семья? Бабушка?

– Брат. Я не знаю, здесь ли он до сих пор.

– О. – Лина коснулась его руки, лежавшей на луке седла, и Кас рефлекторно отдернул ее. Девушка замерла. Ее позвоночник выпрямился, и спина больше не прислонялась к его груди. Что было еще хуже, она подняла руки, выставив ладони вперед. Так же, как он делал чуть раньше, пытаясь успокоить свою испуганную лошадь.

– Ну, я пойду, – тихо произнесла она и легко спрыгнула с кобылы на землю. Она попыталась развязать узел седельной сумки, неловко потянув за него.

Кас спешился. Она всего лишь хотела его успокоить. Его реакция была ненормальной. Он был ненормальным. Он хриплым голосом произнес:

– Я не хотел тебя напугать.

Лина подняла голову.

– Ты меня удивил. Это не одно и то же.

– Позволь мне. – Он взялся за ее сумку, что дало ему возможность отвернуться. «Отдай ей сумку. Пусть идет восвояси». Но ему хотелось знать, почему она путешествует одна. Как потеряла свою лошадь и где достала униформу королевского глашатая. Что такое срочное ждало ее в Пальмерине, раз она согласилась поехать на одной лошади с незнакомцем? Он мог оказаться кем угодно. Он и был кем угодно.

Кас протянул ей сумку.

– У тебя проблемы?

Тихий смешок. Лина забрала у него сумку.

– О да. Но я вне опасности.

Кас потянулся к своей собственной седельной сумке и вытащил из нее золотую монету, которую девушка оставила ему, украв лошадь. Он протянул ее Лине, но та отказалась.

– Она твоя.

– Оставь себе. На случай, когда понадобится одолжить еще одну лошадь. Только на этот раз по закону.

Лина ответила печальной улыбкой. Монета исчезла у нее в кошельке. Она бросила взгляд на стражников у ворот.

– Мне пора.

Кас молча кивнул.

Лина перекинула сумку через плечо.

– Прощай, Кас. Просто Кас, без других имен. Надеюсь, ты найдешь своего брата.

Она потерла кобыле нос с ласковой улыбкой, а потом удалилась, поспешив к началу очереди. Головы поворачивались к ней, когда она проходила мимо. Лина не стала утруждать себя тем, чтобы засунуть косу обратно под шапочку, и все вокруг видели симпатичную девушку в мужской одежде. Стражник зашагал к ней от ворот. Он был слишком далеко, чтобы Кас мог рассмотреть выражение его лица, и тем не менее он увидел, как тот замер на полпути, словно от удивления, а потом низко поклонился. Склонив голову, стражник слушал, что говорит Лина. Рядом с ними тут же появились лошади. Лина со стражником оседлали их и проскакали через ворота, оставив Каса задаваться вопросом, кого же он сопроводил к себе в город.

Два козленка высунули головы между планок повозки, принюхиваясь к Касу, и он улыбнулся. Он повел лошадь вперед, слушая, как стража выкрикивает расценки:

«Одна циветта за пешего!

Одна рысь за всадника!

Полрыси за вьючную лошадь!

Два горностая за телегу!»

Сборы выросли. Неудивительно. Они никогда не снижались. Очередь двигалась быстро, и уже вскоре Кас оказался у ворот.

– Одна рысь, – сообщил ему заставщик, невысокий мужчина в королевском синем. Его тонкие усы свисали вниз, а в голосе слышались высокие гнусавые ноты, характерные для городов южной границы.

Кас окинул взглядом его синюю тунику.