Босиком по волнам (СИ)

— В банке на полке, — кивнул Костомару, с явным усилием разжёвывая очередную ягоду. — А вчера я увидел, что за ними младший наш лезет. Ну, который вечно с расшибленным лбом бегает… Дай, думаю, уберу, от греха подальше, а то не ровён час доберётся и проглотит. Но не выбрасывать же их? Жалко. Всё ж память.

— И что, решил сам отравиться? — хмыкнул Корво.

А в голову ему меж тем полезли дурные мысли — не иначе, как от спящего Маки-Велли сквозняком надуло. Даже если Айно не чудовище утащило, а он сам убежал, всё равно в океане ему повсюду грозила опасность. Догадался ли мальчишка захватить с собой что-то, чтоб перекусить? А воды взял? Каков предел его дара и не станет ли «лёгкий шаг» по волнам вдруг вполне обычным аккурат над самым глубоким местом?

— А что мне сделается? — пожал плечами Костомару, чуть запоздав с ответом. — Я всё равно бессмертный… Гляди-ка, это что впереди? Похоже на большой остров.

Корво привстал, разглядывая тёмный силуэт впереди, на фоне багровых вспышек на Границе Ада — и не смог сдержать улыбку:

— И впрямь остров. Если малец до него сумел дотянуть, то ему повезло. Там и источник пресной воды есть, и чем перекусить найдётся — крабы-песчаники, черепашьи кладки на пляже, птичья заводь чуть дальше, орехи съедобные… Сейчас для них не сезон, но прошлогодние-то должны остаться. О, и цветы крупные, розовые, тоже в пищу можно употребить! Они сладкие. Правда, язык от них потом зелёный.

Костомару с подозрением сощурился:

— Уж больно ты хорошо об этом острове осведомлён, друг мой. Тайный твой схорон, что ли?

«Место для свидания», — хотел ответить Корво, но, взглянув на спящую Тею, вовремя прикусил язык — да и на приятеля тоже шикнул. Тот, впрочем, понял всё без объяснений — и рассмеялся беззвучно.

А потом — принялся будить остальных «спасателей».

Небольшой безымянный остров, затерянный в океане у Границы Ада, и впрямь видом своим уже издали обещал блаженство. И дело было вовсе не в живописном пляже, не в гротах и даже не в пальмах. Корво в своё время это место привлекло другим своим преимуществом: уединением.

Алонкеи сюда не доплывали — спасибо мощным течениям и опасным вихрям, дети из Приюта о нём попросту не знали… по крайней мере, не знали раньше.

— Что-то у меня дурные предчувствия, — пробормотал Корво, зябко укутываясь в наставнические одежды. — Гарью попахивает… Уж не здесь ли полыхало? А я на Границу Ада грешил.

— Да не гарью, а кухней, — поправил его Костомару, принюхавшись к свежему ночному бризу. — Как будто у поваров день не задался, — уточнил он. И, подумав, добавил: — Хотя случалось мне едать и не такое…

— Охотно верю, но мы пробовать, пожалуй, не станем, — откликнулся Корво, поднимаясь на ноги. Лодка тем временем ткнулась в песок, причаливая. — Так, куда? — едва успел он схватить Маки-Велли за краешек одеяний. — Сиди пока здесь, герой. А если там чудище кровожадное? Что делать будешь — улетишь от него? Дай-ка, сперва я гляну.

— Так вы же старший наставник! — несколько обиженно ответил тот, впрочем, послушно усаживаясь в лодку рядом с Теей. — На вас весь Небывалый остров и держится!

— Вот именно потому.

Дурные предчувствия Корво не обманули: почти сразу на пляже, таком прекрасном и пустынном прежде, обнаружилась потрёпанная сандалия, аккурат подходящая мальчику-подростку.

«Ну, откушенной ноги рядом не видно, — пронеслось в голове. — И то хорошо. Будем считать, что легко отделались».

Но, увы, одной сандалией дело не ограничилось.

Неподалёку от неё обнаружилась и вторая — словно бы изрядно пожёванная, но, по счастью, без следов крови и других намёков на разыгравшуюся трагедию. Опытного наставника, разумеется, детской обувью было не запугать, даже очень грязной или, скажем, обнаруженной там, где находиться ей не полагается: в общем котле на кухне, между страниц древнего фолианта или в заводи у кракена. Но сейчас при взгляде на сандалию у Корво по спине отчего-то пробегали мурашки, а тревожные предчувствия становились практически невыносимыми.

«Да она женская! — осенило вдруг его. — Точнее, девчачья, судя по размеру и цвету. Вряд ли Айно ушёл с острова в чужой обуви, а значит… значит, детей здесь побывало по меньшей мере двое».

От этой мысли даже на прохладном океанском ветру его бросило в жар.

Пары из двух сандалий и впрямь не сложилось — обе оказались левыми. А чуть дальше нашлось ещё одно свидетельство того, что девственный покой острова был нарушен — огромная яма на пляже, причём в форме идеальной полусферы. Туда мог поместиться, пожалуй, средней величины кракен, если бы он хорошенько втянул щупальца. Дно ямы было порядком истоптано, причём отпечатки ног были гораздо меньше, чем у обладателей потерянных сандалий; край с одной стороны выглядел немного обрушившимся, словно кто-то пытался выбраться наверх самостоятельно — или наоборот, кубарем скатился вниз.

Птицы на острове затаились; крабы и черепахи не вылезали из своих укрытий, и даже окрестные монстры, кажется, притихли, словно боялись лишний раз привлечь к себе внимание.

— Точно, дети наследили, — обречённо выдохнул Корво… и, внутренне смирившись с неизбежным, воспользовался не до конца ещё угасшим чужим даром, позаимствованным за ужином у одного из охранителей, подсветил пляж цепочкой тёплых, ярких, по-домашнему уютных огней.

В лодке тут же наметилось любопытное шевеление; Маки-Велли, не скрываясь уже, взлетел повыше, а через мгновение пустынный остров огласили удивлённые голоса:

— Ого! Ику-тулсу в полосе прибоя! И немаленький! Интересно, кто его так хорошо поджарил? Славно поработал, славно!

— Мне больше интересно, кто не побоялся у него щупальце надкусить, пусть и хорошо прожаренное…

— Ух, господин Костомару, Благая Вердад, вы взгляните только — там пальмы тоже стоят как обглоданные!

— Бедные крошечки, посмотрим-ка, можно ли их оживить… Ба! Да они не обглоданные, а опалённые!

— А вон та — с корнем выдрана!

— Постойте, чуть подальше что висит на дереве? Уж не обрывок ли накидки? Ах, интересно!

— Ты б помолчала, Тея, а то этот серый паренёк вот-вот к небесам улетит — вот уж кому усиление дара ни к чему… Что же касается обрывка ткани, то, на мой взгляд, это клок от мужских портков. Не то чтоб я часто их видала, но случается, что «умные двери» в Приюте любопытным зад слегка прикусывают, водится за ними такой грешок. Настроить бы их…

— О, а вот кострище! И четыре, нет, пять кучек ореховой шелухи, одна побольше прочих. И скорлупа яичная… и панцири от крабов… и…

— Помолчи уже, Прохиндей, будь так добр, и спускайся вниз, — сухо кашлянул Корво, не в силах больше выслушивать, какими способами неведомые гости надругались над его нетронутым островом, прежде сулившим блаженство уединения, а ныне осквернённым. — Что ж, есть у кого-нибудь идеи о том, что здесь произошло?

На краткий миг наступила тишина, а затем мнения разделились. Тея считала, что какая-нибудь парочка удрала с Небывалого острова сюда на свидание, но подверглась вероломному нападению ику-тулсу. Маки-Велли тревожно убеждал всех в том, что на берегу побывал пропавший Айно — не зря же чутьё «самого господина старшего наставника» указывало именно это направление — который выдержал схватку с целой ордой чудовищ, но в итоге был то ли съеден, то ли утащен на дно, как Сонный Ностра и напророчествовал.

— А поздний ужин кто себе там устроил? — терпеливо кивнул Корво на след на песке от костра. — Ику-тулсу? Перед тем, как себя же зажарить?

— Аборигены, — вывернулся Маки-Велли, не моргнув глазом. — Или враждебные алонкеи, которые плыли с коварными планами в Приют, а тут остановились пополнить запасы.

— И куда они потом делись, эти алонкеи? — сердито поинтересовалась Вердад, в быстро меркнущем свете разглядывая обгорелые пальмы: она их явно жалела.

— А их потом тоже съели, — последовал ответ. — Жуткие чудовища из глубины! Вон, видите следы на песке, словно что-то волоком по нему тянули? Наверняка монстры их и оставили!

— И ямы тоже они вырыли? — поморщился Корво. Настроение у него, и без того нерадостное, стремительно ухудшалось. — Ценю твоё воображение, дружок, но придержи-ка его пока. Полагаю, мы совершили одну большую ошибку: отправились на поиски Айно слишком поздно. Не удивлюсь, если всё, гм… — он запнулся, не в силах подобрать правильное слово — и достаточно приличное, и ёмкое в то же время. — Всё… словом, это — следы пребывания учеников с Небывалого острова, удравших на поиски исчезнувшего приятеля. Уж поверьте, последние десять лет я только и делаю, что разгребаю бардак за молодыми олу… балбе… дарованиями, а потому ни с чем его не перепутаю. Вопрос только в том, куда они подевались после сражения с ику-тулсу — одержав победу, разумеется — и плотного ужина…

Костомару, который до сих пор хранил подозрительное молчание, подал наконец голос:

— Я вот догадываюсь куда. Ну-ка, приятель, притуши-ка огоньки.

— Может, объяснишь сперва?

— Да ты и сам поймёшь. Туши свет.

Корво послушался. И, как только на безымянный остров опустилась густая ночная мгла, стало ясно, что имел в виду Коста.

У Границы Ада полыхало зарево, воистину адское — вспышки огня, особенно жуткие на фоне вечных чёрных туч и багровых смерчей, пронизанных синеватыми молниями. Что-то громыхало, хаотически, глухо и жутковато.

«Пламя, — с опозданием явилась догадка. — Там же скалы и вода, гореть нечему. Тогда откуда?..»

— Интересно, успеем до рассвета? — пробормотал Маки-Велли, от волнения так и норовивший воспарить над песком. — Ностра, тот мальчик-прорицатель с вещими снами, упоминал, что чудище утащит Айно под воду перед самым восходом.

Все одновременно повернули головы, не сговариваясь даже.

Край небосвода на востоке побледнел — пока самую малость, но уже заметно.

— Успеем, — твёрдо сказала Урда-Тапу, сурово нахмурив брови. — Возвращайтесь-ка в лодку… и держитесь, что ли, покрепче.

* * *

Оранжевая лодка дрейфовала, поймав подходящее течение, которое уносило её всё ближе к Границе Ада. Измотанный Нино спал, устроившись головой на коленях сестры.

— Терпеть… ай! Не могу, ауч!.. Морских пиявок, — приговаривала Нуна, отдирая очередного паразита в палец длиной. — И когда, уф-ф, прицепиться-то успели?! А-а-а, Номос вас всех подери, больно же!

— А может, если огнём — они сами отвалятся? — предположил Кио, потирая обгоревшие брови.

Дар Нуны его, что говорить, впечатлил.

…да Нуна и сама от себя не ожидала, что так разойдётся.

Ей было просто очень-очень страшно.

— Огнём? О, ты гений!

Следующий паразит зашипел, обгорая, и лопнул в пальцах сам.

Повеяло жареной рыбой.

Чанхель сглотнул.

— Только не говори, что ты опять голоден, — ткнула в его сторону пальцем Нуна. — Я тебе орехов больше всех напекла! И крабов, которых Кио отыскал, ты наворачивал будь здоров… Может, тебе ещё омлет из яиц птеронимфусов сбацать?

— Было бы вкусно, наверное, — печально отозвался Чанхель. — Просто когда Ностра закричал про большую еду, я подумал, а вдруг мы ику-тулсу целиком поймаем и зажарим…

— Про какую большую еду?! — озадачился Ностра.

— Ну, что идёт большая еда… огромная и вкусная, — напомнил Чанхель приятелю. — И сразу же ику-тулсу полез, и я подумал…

Ностра ошарашенно моргнул и задумался, вспоминая, что же ему такое снилось.

— Да не про еду, а про беду, — перебила их Нуна, изничтожая последнюю пиявку. — Про ику-тулсу нашего.

Ностра сначала закивал, а потом вдруг замотал головой.

— Не про нас… про другую беду.

— Опять про Айно?

Ностра ещё раз мотнул головой.

— Это как? Не про нас, не про Айно… ну не про Приют же! Ты просто болтовни этой впечатлительной кудряшки наслушался, как её, Тики, да? Какая там беда, господин старший наставник любую беду того, перевоспитает. В большую удачу, как в той стычке с алонкеями, помните?.. Ай, нет, вас же ещё в Приюте тогда не было.

Тут в лодке стало очень-очень тихо.

Ведь господин старший наставник вместе с Теей Скальдо, Костомару Бессмертным и другими великими людьми как раз-таки собирался плыть за Айно.

— Ой, да выше нос, мелочь! Мы ведь для того и плывём: отыщем Айно, спасём — и беда отменится!

Кио с сомнением вздохнул.

— Это так не работает, — опустив голову, виновато признался Ностра. — Сны про разное были…

— Да хорош убиваться, всё просто же, — раздался сонный голос Нино. — Мы сейчас Айно спасём, отыщем господина старшего наставника и в Приют вернём поскорее, вот и всё.

— Ты проснулся! — обрадовалась Нуна.

— С вами поспишь…

Душераздирающе зевнув, Нино сел и огляделся, вслушиваясь в своё алонкейское чутьё.

— Так, что-то мы правее, чем следует, забрались.

Лодка качнулась и, подталкиваемая его даром, плавно завернула, корректируя курс.

После ужина на острове и недолгого сна Нино выглядел бодрее — пропала землисто-сероватая в ночном сумраке бледность, разгладилась напряжённая складка между бровями.

— Нам ещё далеко? — Кио в тревоге покосился на потихоньку светлеющий по левую руку горизонт. — Ностра что-то про рассвет говорил, да?

— Хватит с меня этих мрачных пророчеств! — возмутилась Нуна, не давая Ностре и рта открыть. — Всё, чтоб я больше не слышала ни словечка насчёт чьих-то вещих снов, пока мы Айно не отыщем, ясно? Большая беда, большая еда… главное — Айно.

И оглядела всех так свирепо — казалось, ещё чуть-чуть, и огнём полыхнёт, — что никто в лодке не рискнул возразить.

Ностра старательно закивал.

…Чем ближе Граница Ада, тем беспокойнее становилось море. Задул пронизывающий, пахнущий чем-то едким ветер, грозно вспыхивали в тёмной стене туч зарницы, прокатывались по небу раскаты грома.

Те самые скалы-когти торчали из воды прямо по курсу, зловеще подсвеченные багровыми всполохами.

Лезть туда хотелось всё меньше и меньше, но поворачивать назад было как-то глупо. Какой воспитанник Приюта захочет оказаться трусом, свернувшим домой на полпути?

Нет уж, только вперёд!

Пусть Граница Ада сама боится, со всеми своими ураганами, грозами и мерзко каркающими птеронимфусами.

Меж тем море разошлось не на шутку, и Нино больших трудом стоило удерживать верный курс. Лодку швыряло по волнам, защитный полог Кио смыло — и хорошо, что только его, а не зазевавшегося Ностру, которого Чанхель в последний момент успел ухватить за пояс и втащить обратно.

Вскоре все уже вымокли до последней нитки.

— Напрямую к скалам не пробиться! — крикнул Нино. — Ностра, скажи точнее! Куда нам?

Немножко подумав, Ностра ткнул пальцем в средний «коготь», самый высокий и кривой. В какой-то момент Нино даже показалось, что на камнях что-то белеет — уж не Айно ли?! — но это оказалась крупная морская птица, которую порывом ветра буквально сдуло со скалы. С жалобным криком птица исчезла в тучах, а следом за ней метнулась резко каркнувшая тень.