Босиком по волнам (СИ)

Но Айно не вернулся ни к обеду, ни к ужину.

И вот тогда Корво забеспокоился.

* * *

Если хочешь, чтобы некую новость узнал весь Небывалый остров — сделай из неё тайну.

Ещё лучше, если новость явится в виде туманного пророчества — кто же не любит доискиваться до смысла туманных пророчеств?

Ну а в идеале после того, как оно прозвучит, надо сделать лицо крайне озабоченное, слегка напряжённое даже, сурово оглядеться по сторонам и произнести магические слова:

— Так, спокойно, спокойно. Сейчас разберёмся…

Готово, Небывалый остров обеспечен слухами на пару дней вперёд!

Уважаемый наставник Маки-Велли, на свою беду первым наткнувшийся на Сонного Ностру, умудрился выполнить абсолютно все пункты. А чтобы уж точно ни у кого в спальне младших учеников и сомнений не оставалось, что тайна важная — выслушав Ностру, Маки-Велли подхватил его под мышки и буквально вылетел в коридор.

Может, он подзабыл, каким сам был лет десять назад, а может, видение Ностры ему показалось важнее прочих соображений… но стоило ему исчезнуть за дверью, как спальня буквально взорвалась гомоном.

Ну как же! Большая беда! Айно утащило чудовище!.. А может, теперь уроки отменят, и в библиотеку можно будет книгу жутких легенд о «Летучем серпенте» и его проклятом капитане не возвращать?

— Ностра всё напутал, — важно заявил его лучший друг Чанхель, вытаскивая из-под подушки свёрток с земляными орехами. — То не чудовище из морских глубин, а сам «Летучий серпент» и был! — Засунув в рот орех, он слегка неразборчиво, но очень зловеще добавил: — И мшит он теперь к Приюту на фшех шфоих чёрных паруфах!

— Хорош жевать, завтрак скоро! — взвыла Тика, темноглазая девчонка на пару лет старше в ореоле жёстких, как плети морского винограда, кудряшек. — Беда на остров движется, а этот жуёт!

На Небывалый остров она попала не так давно, вытащенная Костомару откуда-то с Таричеса, из подземных лабораторий Ордена Механиков, — а потому вдвойне дорожила новым домом, где никто не заставлял сходить с ума, вглядываясь в суть запретных артефактов Предков.

— Завтрак будет скоро, а голодный я уже сейчас! — рассудительно возразил Чанхель и отправил в рот второй орех.

Заслышав, что Чанхель голоден, все как-то резко примолкли и подались в сторону, а Тика, пошарив по бесчисленному множеству кармашков, нашитых на её штаны, вытащила сладкий сухарь и мрачно сунула Чанхелю:

— Что ж ты сразу не сказал, что такой голодный, а?

С голодным Чанхелем дело никто иметь не хотел — все знали, чем это чревато.

— А я ещё не такой голодный… Шпашибо.

Тут вдалеке прозвучал долгожданный сигнал к завтраку, и все с облегчением ринулись в обеденный зал, где новость о том, что Сонному Ностре привиделся вещий сон, сулящий беды, проклятья и нашествие морских чудовищ с Границы Ада, помчалась по ученическим столам, как рой каменных пчёл.

Тем более что Айно — в самом что ни на есть прямом смысле легконогий парень, большой любитель долгих прогулок вокруг острова прям по волнам, — за завтраком отсутствовал, что с ним случалось, конечно, регулярно, но именно сегодня было воспринято всеми, как доказательство, что сон у Ностры взаправду вещий.

Сам Ностра, окончательно проснувшийся от всеобщего внимания, купался в лучах славы, а на все расспросы делал страшные глаза, уверяя, что-де пообещал лично самому Прохинде… то есть, уважаемому наставнику Маки-Велли никому ни словечка о случившемся не рассказывать.

Чанхель под шумок доедал порцию приятеля.

…Появившийся только к концу завтрака господин старший наставник вид имел довольно задумчивый, но ни капельки не обеспокоенный, объявлений делать не стал, уроки не отменил и вообще, кажется, ровным счётом никаких действий по спасению острова предпринимать не собирался.

— Это он специально так, — заявила Тика, ложкой раскручивая какой-то найденный в нижних туннелях Приюта механизм. Как выяснилось, если никто тебя насильно не заставляет вглядываться в суть артефактов, копаться в их устройстве становится куда интереснее. — Делает вид, что ничего не случилось, чтобы эту… панику не нагнетать. Мы же дети, а детей надо от такого беречь!

— А то что? — поинтересовался Чанхель, накладывая себе в кашу ещё варенья.

— А то от ваших перепуганных воплей стены Приюта обрушатся, недра развалятся, и остров потонет с концами! — радостно объявил Нино Близнец, подходя к столу младших учеников и взглядом заставляя тарелку Чанхеля отползти вбок, чтобы было удобней усесться на край стола.

Пятнадцатилетний Нино был длинноног, порывист, каштановые волосы стриг коротко и никогда не ходил один — на то он, собственно, и Близнец.

— Так, кто тут из вас Ностра, именуемый Сонным, ты, да? — на освобождённый Близнецом край стола уселась Нуна, столь же длинноногая, короткостриженая и лихая, разве что несколько более рыжая, чем братец. — Давай, рассказывай, чего ты там про нашего Айно-Прогульщика приснил?

— Так, это… господин наставник… не велел! — хлопнул честными-пречестными глазами Ностра.

Близнецы переглянулись.

— А за леденец? — коварно предложила Нуна. — Сама плавила!

И продемонстрировала насаженную на палочку фигурку чистейшего медового цвета. Вылитый кракен Нотты-Охранительницы — пасть раззявлена, щупальца во все стороны.

Ностра тяжко вздохнул.

— Но ведь не велел! — И самоотверженно, во имя великой дружбы, предложил: — Вы лучше Чанхеля спросите, он всё слышал, честно-честно!

— И Чанхеля спросим! — пообещала Нуна, помахивая кракеном-на-палочке. — Но нам твой сон нужен, а не этого проглота, ему, небось, вчерашние пирожки Мию-Мию всю ночь снились.

Чанхель отчётливо так, тоскливо сглотнул. Пирожки у хранительницы Приютских припасов выходили и впрямь отменные, главное только, чтобы Мию-Мию была в хорошем настроении, а то такое могла налепить — Номосу мало не покажется! Пирожки с потрохами ножезуба — ещё ладно, можно отплеваться тихонечко, в конце концов, а если со взрывающимися семенами имши?..

— Ну? Леденец хочешь — или сама сгрызу?

Ностра вздохнул и посмотрел на Чанхеля.

Чанхель вздохнул и посмотрел на Ностру.

— Два леденца, — наконец, потребовал Ностра. — И горсть засахаренных ягод анохи после ужина, я на кухне ви… то есть, сон мне на днях приснился вещий, что сегодня за ужином их дадут!

— Ну так вам дадут — вы и берите!

— Так мы возьмём, — заверил Чанхель. — Но у нас же всё сразу съедят — и на ночь ничего не останется…

— Вымогатели, — с восхищением произнесли близнецы хором, переглядываясь.

— Эй, к нам наставник Маки-Велли идёт! — предупредила Тика, отвлекаясь от своего загадочного механизма. Она уже успела его наполовину раскрутить и теперь сгребала детали и шестерёнки себе в бесчисленные карманы, чтобы собрать обратно на досуге.

Близнецы резко засобирались по своим делам, леденец-кракен быстренько перекочевал Ностре, а второго пообещали вручить после обеда — тогда Ностра свой сон во всех подробностях и расскажет, а пока пусть припомнит все детали.

— Что за чудище, где, когда, как солнце светило, может, это вообще ещё не слу… ой, здрасте, господин наставник, до свиданья, господин наставник, Ностра, не забу-удь!

…Обещанное «после обеда» растянулось почти до самого ужина, потому что беды и проклятья — это, конечно, хорошо и приятно разнообразит скучные ученические будни, но ежедневные обязанности, поручения и уроки никто не отменял.

— Значит, огромная длинношеяя тварь вида доселе неизвестного, но крайне зловещего и с во-от такенной пастью выскочила из воды, набросилась на Айно и утащила на дно морское, — подвёл итог Нино, выслушав наконец обстоятельный, но крайне сбивчивый рассказ Ностры.

Сны — материя тонкая, не так-то просто спустя полдня пересказать картинку, что меняется каждое мгновенье, а вокруг всё страшно, плохо, соседи храпят и голодные ику-тулсу, чем-то похожие на Чанхеля, на горизонте сна в стаю сбиваются.

— Ну, это… вроде того!

Нуна с Нино переглянулись.

— Чудовище вида ужасного схватило Айно прек… несчастного, — загробным голосом продекламировала Нуна, чуть запнувшись на описании Айно, и даже, кажется, слегка порозовев.

Но, наверное, это всем показалось в тусклом свете подвешенного где-то под потолком вечного светильника.

— Чудовище вида несчастного схватило Айно ужасного! — нараспев подхватил Нино, пихая сестру локтем в бок. — Слушай, Ностра, а ты точно ничего острого за ужином не ел? А то я как наемся лепёшек с тем ядрёным соусом, так вечно всякое разное снится!

— Дар от лепёшек не зависит, — возмутился Ностра. — Это, того… ну, тонкие материи!

— И леденец отдайте уже, — обиделся за приятеля Чанхель. — И ягоды обещали!

— Будут вам ягоды, проглоты, — отмахнулась Нуна.

И тут их прервал грохот со всей дури шмякнутого о камни древнего железного механизма.

— Вы тут про какие-то ягоды спорите, а на Приют беда надвигается, и никто ничего не делает! — вскричала Тика дрожащим голосом и, наклонившись, подобрала механизм и отвалившиеся от него детали. Шумно выдохнула, шмыгнула носом и пробормотала: — О, запор внутренней камеры поддался, наконец-то…

Нино с Нуной вновь обменялись взглядами.

— Вообще-то, мы делаем, — завил Нино.

— И очень даже делаем, — воинственно кивнула Нуна. — Вам, мелким, не понять!

Тика, вновь оторвавшись от механизма, посмотрела на них тем особым задумчивым взглядом, который обычно доставался артефактам.

Не то чтобы Нино и Нуна состояли из шестерёнок, но…

— Вам Ностра нужен, чтобы понять, где это произошло, что ли?

— Обожаю смышлёных! — прищёлкнула пальцами Нуна. — Может, ещё подскажешь, где его искать?

— Не знаю, — буркнула Тика, снова уткнувшись в свой механизм, и полезла в карман за складным ножиком — поддеть какую-то особо хитрую деталь.

Деталь заупрямилась, Тика заупрямилась ещё больше, поднатужилась, лезвие ножика грустно кракнуло, обламываясь, — и полутёмный тупичок, где вся компания укрывалась от учительских глаз, залило тёплым светом.

— Во! — Тика сунула пальцы внутрь и вытащила сияющий камушек. — Живой янтарь, обработанный по древней технологии.

Она зажала камушек в кулаке, и сияние поутихло.

Все осторожно протёрли слезящиеся от вспышки глаза.

— Что это было? — спросил Нино у Нуны.

— Светлое будущее Небывалого острова, — мрачно ответила та. — Эти дети однажды его разберут по камушку.

— …Во всяком случае, то, что не разберём мы сами, — подхватил Нино.

— Ладно, мелочь, бери свой леденец, — Нуна сунула Ностре второго кракена-на-палочке. — А насчёт ягод — на ужине посмотрим…

Но за ужином им стало совершенно не до того. Айно так и не вернулся, зато господин старший наставник, куда более обеспокоенный, чем за завтраком, как бы невзначай начал обходить людей.

Что-то спросил у Маки-Велли, поглядывая на пустующее место за столом средних учеников.

Вроде бы случайно задержался у главной охранительницы Нотты, поправляя чёрные рукава, похожие на птичьи крылья.

Наклонился к Мирве, Ноттиной помощнице…

Ещё парочка подобных тихих вопросов, и за столами учеников наметилось движение.

Кто-то, кажется, срочно отращивал себе ухо побольше, кто-то спешно впадал в транс, чтобы узреть — вернее, услышать, — о чём взрослые говорят…

А некоторые — Нино с Нуной — выдернули с места смуглого русоголового паренька лет двенадцати, шепнули ему что-то на ухо — и вся троица на цыпочках рванула в дальний тёмный угол, где как-то быстро, если не сказать волшебно, затерялась.

* * *

Если Корво что-то и нравилось меньше, чем возиться с детьми, так это признавать собственные ошибки.

Маки-Велли по прозвищу Прохиндей оказался абсолютно прав: сон у давешнего мальчишки был вещим, а Айно Прогульщик и впрямь пропал. Его не видели ни охранители — ничего нового, впрочем, поколение сменялось поколением, а дети по-прежнему умудрялись просачиваться мимо сторожевых постов, — ни кракен.

Последнее уже внушало серьёзные опасения.

— Я могу, конечно, ещё поспрррашивать, — раскатисто предложила Нотта с сомнением. — Но у остального зверья ррразума, считай, и нет. Вот только птицы рррох…

— А они-то что? Рох по утрам спят, как всякая рассудительная тварь, — мрачно откликнулся Корво. — Что-то ты выглядишь бледно.

Безобидная, в общем-то, фраза вызвала бурю чувств:

— Я? Да я полгода не высыпаюсь толком! — взвилась Нотта. — С тех пор как этот уплыл на острррова! Засланец, тоже мне! А с сорррванцами нашими кто нянчился? Я! А охррранителей кто уму-разуму учил? Я!

«А кто с вами всеми нянчился и уму-разуму учил? Я!» — хотел ответить Корво, но нашёл в себе силы сдержаться и кивнуть сочувственно:

— Да уж, это никуда не годится. Никаких для Косты теперь прогулок на острова на ближайшие лет пять… — «…тем более что сам он опять заявил, что больше, мол, ни разу». — Слушай, а чего ты своих мальчишек не хочешь младшим наставникам на воспитание отдать? Там ребят толковых много, Маки-Велли тот же — его и дети любят, особенно мелкие. Заодно и отдохнёшь…

Нотта-Кракен ответила ему таким яростным взглядом, что Корво прикусил язык и поспешил отступить от стола.

— Мирву Кулак-в-Ухо расспроси, — неохотно добавила она — долг охранительницы взял верх над чувствами. — Она по утрам купаться ходит, бывает, что вокруг острова разок-другой проплывает. Может, и видела твоего пацанёнка.

«Если я к каждому охранителю по очереди подойду, то весь Приют будет в курсе, что Айно пропал», — подумал Корво с тоской, а вслух поблагодарил и отправился к следующему столу.

Совет оказался дельным. Мирва — в этой спокойной женщине с косой толщиной в руку было не узнать прежнюю запуганную, тощую и до бронзовой кожи загорелую девчонку-южанку — и впрямь заметила на рассвете Айно Прогульщика. Он шлёпал по волнам в сторону от острова, но вёл себя, по словам охранительницы, как обычно, ни капли не подозрительно. Махнул рукой в ответ на приветствие, штанины повыше закатал, чтоб брызги не намочили…

— Он ведь каждое утро гуляет — с чего бы мне волноваться? — пожала плечами Мирва. — Чудовищ поблизости не было, если не считать ику-тулсу. Я четырёх насчитала, пока плавала…

— Четырёх? — удивился Корво искренне. — Вроде ж не брачный сезон?

— Граница Ада рядом, — хмыкнула Мирва по-взрослому. — Отчего бы брачному сезону пораньше не начаться?