Помоги проекту - поделись книгой:
Драконы были молчаливыми созданиями, но Ригель часто издавал какие-нибудь звуки, большей частью странные или смешные. То ли все дело было в том, что по возрасту маленький дракончик был еще детенышем, и ему полагалось привлекать подобным образом внимание заботившихся о нем взрослых, то ли – что казалось Ричарду даже более вероятным – он просто видел, что Ричард с Филиппом постоянно обращаются к нему с помощью разных звуков, и подражал человеческим манерам точно так же, как он подражал бы собственным сородичам.
И вот вчера, решившись, наконец, на время оставить Ригеля одного с Филиппом, чтобы отстирать рубашку и штаны, а заодно вымыться самому, Ричард увидел поразительное подтверждение этой догадке. Когда он вернулся, Филипп сиял так, как будто только что взял первый приз во всех имеющихся состязаниях на майской ярмарке.
- Идите сюда, сэр! – позвал он Ричарда. Тот подошел поближе и мгновенно обнаружил, что от рыбы, которая попалась за ночь в сплетенные им верши, к обеду не осталось почти ничего. Предполагалось, что, пока его не будет, Филипп всю ее почистит, но, похоже, в итоге всю рыбу сожрал Ригель. Причем, судя по веселому и ничуть не виноватому виду дракончика, произошло это с ведома и согласия Филиппа. Так что оставалось совершенно не понятным, чему тот так радуется.
- Ты скормил ему всю нашу рыбу! – возмутился Ричард. Но Филипп его как будто не услышал.
- Смотрите! – сказал он. И, взяв за хвост одну из уцелевших маленьких рыбешек, помахал ей перед носом Ригеля. – Эй, Ригель, хочешь кушать?.. – с нажимом, как будто бы произнося пароль или магическое заклинание, спросил он у дракончика.
Тот склонил голову к плечу и «удивился» :
- Йа-аааа?..
Филипп радостно рассмеялся и кинул ему рыбешку.
- Он понял, что, когда он так делает, мне это нравится, и я даю ему не только голову и потроха, а всю рыбу целиком! – ликуя, сказал он. – И теперь он делает это каждый раз, если задать ему такой вопрос. Здорово, да?!
Ричард помимо воли рассмеялся. Ригель, «удивлявшийся» нелепому вопросу, хочет ли он кушать, в самом деле выглядел комично.
- Здорово, - признал он. – Но вот когда мы теперь будем есть – это еще большой вопрос. Ему-то, обжоре, хорошо, он выманил у тебя этим фокусом всю рыбу и доволен. А вот нам придется идти на охоту.
- Не придется, - отмахнулся Филипп. – Пока вас не было, к нам кое-кто пожаловал… Здоровая, наглая цапля. Тоже хотела полакомиться нашей рыбой. Но Ригель ее мигом придушил, а я отнес ее к нашему шалашу. Хотел повыщипать ей перья и начать запекать мясо на углях, но сначала решил дать Ригелю рыбу, и совсем отвлекся…
- Отнес к шалашу? – повторил Ричард изумленно. – То есть Ригель ее придушил, но не сожрал? И даже разрешил тебе забрать свою добычу?!
- Не просто разрешил, он мне ее
- С ума сойти… - пробормотал потрясенный рыцарь. – Если так подумать, это куда удивительнее, чем ваша игра с едой. Ты понимаешь, что Ригель теперь – по-настоящему
- Да он, судя по вашему рассказу, вообще не очень понимает, что мы с ним – разного вида, - рассудительно сказал Филипп. – Вы забрали его из гнезда, когда он еще был, считай, новорожденным. Потом вы его кормили, спали с ним… Ну вот и относится к вам, а теперь и ко мне, как если бы мы были одной стаей.
- Ты прав. Неясно только, что нам с этим делать дальше. Мы же не можем всю жизнь жить вместе с ним в этом лесу! И в замок я его взять тоже не смогу… Он хотя и ручной, но все-таки дракон! Нас он, положим, признал за своих. А остальных людей? Что, если он сочтет, что они «не из нашей стаи», и их вполне можно есть? А как прикажешь ему объяснять, что куры, гуси, овцы и коровы – это не его добыча, а чужая собственность, и трогать их ни в коем случае нельзя?
- Не знаю, - со вздохом сказал Филипп. – У лорда Освальда одна собака, сука с белым пятнышком во лбу, сбежала в лес и там спуталась с волком. А потом принесла щенков. Лорд приказал перебить весь выводок. Сказал, что от союза волка и собаки ничего хорошего произойти не может. Щенки, мол, будут непредсказуемыми. Даже если поначалу всем будет казаться, что они во всем ведут себя, как мать, то в самый неожиданный момент волчья порода даст о себе знать.
- Звучит не так уж глупо, - мрачно признал Ричард.
- Конечно, не глупо… Освальд вообще с собаками вел себя точно так же, как с людьми. Поэтому я не сомневаюсь, что, будь у него собака с волчьей кровью – она бы точно не выдержала и в конце концов вцепилась ему в глотку. Но, если бы эти полукровки вывелись на вашей псарне, я бы вам точно не посоветовал их убивать. Я думаю, они бы привязались к вам, и, может быть, сторожа и охотники из них бы вышли даже лучше, чем из любых других щенков. Просто представьте пса, который будет умным и преданным, как собака, и при этом сильным, хитрым и выносливым, как волк! Хотя это все, конечно, одни разговоры… Волки они там или не волки, вы бы все равно никого никогда не приказали утопить. Вы ведь не Освальд. Вы даже c драконом нянчились, чего уж там щенки.
- Мне он, во всяком случае, свою добычу не таскал. И «разговаривать» тоже не я его учу, - с усмешкой сказал Ричард. – Ладно, хватит нам тут торчать и восхвалять друг друга. Пошли жарить вашу цаплю…
В общем, Ричард полагал, что, раз уж Филипп сумел случайно, ненароком приучить Ригеля повторять забавный жест, то с крыльями они как-нибудь справятся. Пару часов Ригель никак не мог уразуметь, чего от него хотят люди, то и дело с восклицанием «лети!» расправляющие ему крылья, а потом дающие ему кусочек мяса, но потом Ричард догадался закричать «лети!», но Ригеля не трогать. Дракончик нетерпеливо посмотрел на мясо в руках у Филиппа, зашипел и сам расправил крылья, чтобы побыстрее получить желаемое.
Первая часть дела была сделана.
Вторая часть хитрого плана под названием «Соломенный дракон» была значительно сложнее. А пожалуй, даже и опаснее, поскольку склон ближайшего холма был не особенно пологим, а подросший Ригель – куда более тяжелым, чем хотелось Ричарду. После первой же сделанной попытки рыцарь понял, что бывают в жизни вещи и похуже, чем бежать в полном доспехе. Например – бежать с драконом на плечах. Ричард не мог отделаться от ощущения, что обязательно споткнется и кубарем полетит с откоса вниз – и хорошо еще, если при этом ни он сам, ни Ригель не сломают себе парочку костей, как рухнувший в овраг Гильом.
По счастью, мрачные прогнозы Ричарда не оправдались, но и толку от всех их попыток было чуть. Дождавшись, пока ветер засвистит в ушах, Ричард вопил – лети! – и чувствовал (да и следивший за ними Филипп это охотно подтверждал), что Ригель всякий раз охотно расправляет крылья. К сожалению, при этом он еще крепче вцеплялся всеми десятью когтями ему в плечи, чтобы не упасть.
В конечном счете, Ричард совершенно вымотался и бессильно вытянулся на траве.
- Я сдаюсь, - патетично объявил он, глядя в небо. Покосился на восторженно прыгающего вокруг Ригеля, и от досады на него и на себя закрыл глаза. – Ему, лентяю, хорошо – ездит у меня на загривке, как на лошади, и верещит от счастья. Но, хотя ему явно понравилось кататься, не похоже, чтобы мы хоть сколько-нибудь приблизились к цели.
- Может, просто мало пробовали, - возразил Филипп.
Ричард прищурился.
- Вот давай сам и пробуй дальше. А я посмотрю.
Филипп поспешил сменить тему и заговорил об ужине. Советчик, тоже мне… Но Ричард понимал, что Филипп, бывший вдвое хлипче его самого и не привычный ни к тасканию доспехов, ни к суровым упражнениям на силу и выносливость, под весом Ригеля просто рухнул бы носом в землю.
За всеми этими забавами Ричард не забывал и о Гильоме. Он прекрасно понимал, что они получили только временную передышку, и что рано или поздно встретиться с Гильомом все равно придется, и скорее всего эта встреча завершится новым поединком. Ричард понимал, что вряд ли он сумеет за короткий промежуток времени сравняться с таким выдающимся бойцом, как сэр Гильом Орси, в особенности без помощи соответствующего по качествам и опыту наставника. Но о таком наставнике сейчас мечтать не приходилось, так что Ричард просто делал все, что мог, и все то время, когда не охотился, не спал и не возился с Ригелем, посвящал фехтованию. Улучшить свою технику, дерясь с воображаемым противником, нельзя, но вот попробовать сравняться с Железной Рукой хотя бы в легкости движений было Ричарду вполне под силу. Ричард понимал, чем достигается такая легкость – многочасовыми, изнурительными тренировками, после которых меч в своей руке как будто перестаешь замечать. По правде говоря, Ричард обычно тоже не ленился, просто дома его всегда отвлекало слишком много других важных дел. Нужно было вести дела в поместье, не давая тетушке Эмилии забрать все дело в свои руки, принимать разные жалобы от местных, а еще его голова была постоянно занята разными мыслями об Алисон и попыткой понять, насколько благосклонно ее отец отнесется к его сватовству… Жизнь странствующего рыцаря, помимо всего прочего, была прекрасна тем, что она на время выдергивала человека из круга его обычных мыслей и забот. В ней не существовало ни «вчера», ни «завтра», только постоянное «сейчас». А здесь, в этом «сейчас», Ричард мог – да что там, он просто должен был – приложить все усилия к тому, чтобы не проиграть сэру Гильому. И Ричард тренировался до тех пор, пока у него не начинало темнеть в глазах.
Однажды, уже завершая свою тренировку, он заметил, что Филипп внимательно следит за ним.
- Не хочешь поразмяться? – вымученно улыбнулся Ричард. – Я бы тебе показал, как отбивать удар, если кто-нибудь нападет с мечом. Полезный навык, не хуже, чем разведение костра или постройка шалашей…
Ричард хорошо знал этот внимательный и жадный взгляд, каким крестьянские мальчишки дома наблюдали, как Ричард дерется на мечах, и он не сомневался в том, что Филипп согласится. Правда, он уже совершенно вымотался, ну да ничего. На то, чтобы немного подурачиться с Филиппом, силы ещё хватит.
- Да вы же меня убьёте ненароком, - возразил Филипп, с опасением следя за тем, как меч Ричарда со свистом рассекает воздух.
- Ну так не этим же. Найдем две ровных палки...
- Нет уж. Меня и без тренировок с вами достаточно колотили палкой, - проворчал Филипп. Но потом, видимо, вспомнил, что Ричард тут совершенно ни при чем, и примирительно добавил - Вы только не обижайтесь, сэр. Может быть, как-нибудь потом...
Ричард прикусил губу. Он и не обижался. Ему было стыдно. Как будто бы произошедшее с Филиппом было и его виной.
- Больше тебя никто не посмеет бить. Я обещаю, - мрачно сказал он.
И, позабыв усталость, вернулся к своему бесконечному воображаемому поединку.
Еще через пару дней Ричард решил, что у Гильома с Освальдом было уже достаточно времени на то, чтобы сделать свой следующий ход, и что недурно было бы узнать, что именно они задумали. План у Ричарда был простой – они спустятся в долину, он поговорит с кем-то из местных пастухов, и убедит его – конечно, не задаром – отнести домой письмо для Невилла, а еще лучше – Алисон, и принести ему ответ. Из этого ответа он узнает, написал ли Освальд тетушке Эмилии. Если старый мерзавец в самом деле собирается пожаловаться королю на то, что странствующий рыцарь Ричард Эйсли укрывает беглого преступника, ему придется известить Эмилию – иначе вся округа скажет, что лорд Освальд никого не в грош не ставит и не уважает собственных соседей. Так что связаться с домашними было необходимо. Если очень повезет, то он даже узнает, что поделывает второй его недоброжелатель – сэр Гильом. Навряд ли он, конечно, уже встал с постели, хотя с таким человеком, как Железная Рука, никогда нельзя быть ни в чем полностью уверенным.
Ричард изложил свои соображения Филиппу, а закончил так :
- Не хочу надолго бросать вас с Ригелем одних. Пойдем в долину вместе, а когда доберемся до края пустошей, разобьем новый лагерь. Ты присмотришь за Ригелем, а я пойду в деревню. А чтобы не вызвать лишних подозрений, поменяемся одеждой. Если кто-то от лорда Освальда заезжал в деревни под холмом, он описал им странствующего рыцаря и с ним – крестьянина вроде тебя. Значит, бродяга с моей внешностью никого не насторожит.
- Бродяга с вашей внешностью насторожит кого угодно! - возразил Филипп. - Не говоря уже о том, что мои вещи на вас в жизни не налезут.
- Ничего, как-нибудь втиснусь. Если что, то можно распороть и чуточку надставить тканью из моей нижней рубашки.
Филипп изумленно вытаращил на него глаза.
- Так вы что, и шить тоже умеете?!
Ричард рассмеялся.
- Вообще-то, не умею. Но не думаю, что это очень сложно. Особенно если нужно выдать себя за бродягу. Вряд ли кто-то ждёт, что человек в отрепьях будет выглядеть так, как будто его обшивал портной из замка.
- А иголки, нитки?..
- Ерунда! Иголку можно сделать хоть из рыбьей кости, а ниток надергать из плаща.
- И будете выглядеть, как пугало.
- Отлично! Это нам и нужно.
Откровенно говоря, на этот раз Ричард в своем извечном оптимизме переоценил свои возможности. То, что у них получилось в результате, постыдился бы надеть даже бродяга. Если жуткая рубашка вообще не расползлась по швам, то только потому, что Филипп под конец забрал у Ричарда иголку, и, несмотря на весь свой скепсис, сумел наложить хоть и уродливые, но хотя бы мелкие и прочные швы. Единственная радость - в первый раз справившись с чем-то лучше своего "учителя", Филипп пришел в отличное расположение духа и даже не стал комментировать его кошмарный внешний вид.
Покинув лагерь, они дошли до границы пустошей, а дальше Ричард, как он и задумал, двинулся один. Через пару часов он дошел до пастушьей хижины, неподалеку от которой паслось с полсотни рыжевато-белых заросших овец и сидел на земле пастух. Услышав шаги Ричарда, он испуганно обернулся.
- Добрый день, - сказал Ричард, остановившись и давая сидящему на земле мужчине возможность рассмотреть его и убедиться, что он безоружен и не замышляет ничего дурного. - …и приятной вам трапезы, - добавил он, заметив, что пастух расстелил на земле полотняную салфетку и выложил на нее домашний хлеб, овечий сыр, фляжку с водой и горсть изюма.
Но, похоже, его любезный тон и дружелюбная улыбка сыграли с Ричардом злую шутку, убедив старого пастуха, что он надеется что-то у него выпросить.
- Чего тебе? – с досадой спросил тот, окинув взглядом его жуткую одежду. – И как только парню вроде тебя не стыдно попрошайничать? Такой здоровый лоб, что мог бы мельничные жернова таскать, а вместо этого решил бродяжничать и побираться!
- Я не прошу милостыни, - кротко сказал Ричард. - И еда мне тоже не нужна. Я долго жил на пустоши, а теперь вот спустился вниз, в долину.
Раздражение на лице пастуха сменилось сперва удивлением, а после этого и чем-то вроде угрызений совести.
- Так вы отшельник… - с уважением протянул он. - Надо же, а с виду такой молодой... Я думал, что отшельничают только старые монахи. Седые и с бородой до пят. Но, может быть, у вас какое-нибудь горе?
Ричард неопределенно мотнул головой. Он не любил и не умел обманывать людей. По счастью, разговорчивый пастух справлялся с этим делом за него и сам охотно сочинял историю для мнимого "отшельника".
- Да, всякое бывает, - сострадательно заметил он. - Ну, раз вы Божий человек, то помолитесь за нашу деревню и за всех наших соседей. Чтобы никто больше не погиб, и чтобы нам избавиться от этого проклятого убийцы.
- Убийцы?.. - удивлённо переспросил Ричард.
- Так вы ничего не знаете? У нас уже неделю все только об этой гадине и говорят, вот я и не подумал, что вы в это время жили далеко в холмах. Но будьте осторожны. Он ведь и до вас может добраться. А вы хоть и выглядите крепким человеком, но против него вы - все равно что против вас мальчишка лет двенадцати.
- То есть "он" - это великан? - нетерпеливо спросил Ричард, слегка выбившись из роли мирного отшельника.
Но пастух, к счастью, не обратил на это внимания.
- Да, великан, и преогромный!.. Вы лучше присядьте, на ногах такое слушать не годится… Значит, так – ростом он почти вдвое выше вас. Косматый, жуткий, с плоской рожей, кривым носом и огромным ртом. Одет в какую-то хламиду из звериных шкур, и знакомые пастухи рассказывали мне, что он, хоть и здоровый, прыгает по скалам ловко, как козел. Или как обезьяна вроде тех, которых показывают на ярмарке.
- А сам ты его видел?
- Видел, видел, как же... Он пришел сюда, убил мою собаку, а потом задрал овцу - не заколол, я прямо разорвал ногтями - и тут же ее сожрал. Я чуть от страха тогда не скончался. Хорошо ещё, что он наелся и ушел. Но Сэма жалко. Такой был хороший, умный пёс. И ничего никогда не боялся. Так и кинулся на этого чертова великана, хотя был против него не больше кошки...
- Значит, он появился здесь с неделю или около того назад? И сразу начал воровать овец?
Пастух вздохнул.
- Да нет... Мою овцу он разорвал ещё в июле, да и черт бы с ней – в конце концов, овцу может задрать даже обычный волк. Но неделю назад случилось кое-что похуже - великан спустился с другой стороны холма, где пасут овец пастухи из соседней деревни. Но овец он в этот раз не тронул. Вместо этого он утащил Томаса - мальчишку, который их стерег. Проклятый выродок, наверное, решил, что человечина вкуснее, чем баранина.
- Значит, не только великан, но еще и людоед, - стиснув зубы, сказал Ричард.
- Да, - кивнул пастух. – Мы уже пробовали от него избавиться. Оставляли для него еду с ядом, но он ее не трогает. В местах, где его чаще всего видели, понаделали ловушек – медвежьих капканов, силков, петель, даже вырыли огромную ямищу с кольями на дне. Но он как будто чует любую ловушку. Мы на крыше ямы привязали только что забитого барашка, чтобы он захотел его забрать и провалился вниз, на колья. Но он каким-то образом сумел подцепить тушу – длинной палкой, что ли? – и забрать ее себе, а на тонкие жерди, покрывающие яму, даже не ступил, хотя мы так тщательно покрыли их травой и дерном, что я сам запросто мог бы туда провалиться. Эта сволочь как будто бы чует, где против него готовится что-то дурное. Нннда… Но вы, наверное, устали? Может быть, хотите хлеба с сыром? - предложил пастух, совсем забыв, что изначально попрекал его за попрошайничество.
Ещё вчера Ричарду, уставшему от походного рациона, было бы непросто отклонить такое предложение, но новости о великане начисто отбили ему аппетит.
- Спасибо, нет, - рассеянно ответил он.
Ричард понял, что с письмом Алисон придётся подождать. Личные дела можно отложить, сначала нужно разобраться с людоедом. Пока не погиб ещё какой-то ни в чем не повинный человек вроде этого Томаса...
Ричард однажды видел череп великана и отлично понимал, что это страшный враг. Несмотря на слегка покатый лоб, мозг великана мало отличался от человеческого. Например, великаны умели говорить, и при желании способны были даже изъясняться убедительно и со своеобразным грубоватым красноречием. Великаны были не слишком склонны к абстрактному мышлению высокого порядка, вроде, например, поэзии и богословия, но хитрости и практической сметки им было не занимать. Но к человеческому разуму и предприимчивости прилагалось острое, как у собаки, обоняние, мощные челюсти, способные без труда разорвать любую жертву, и толстые кости, которые не пробьешь даже стрелой.
Справиться с ним будет непросто.
Ричард встал.
- Спасибо за предупреждение, - сказал он пастуху. – Не сомневайся, добрый человек, я непременно помолюсь о том, чтобы Господь избавил вас от этого чудовища…
Глава 6
- Ну как, нашли, с кем можно будет передать письмо? – спросил Филипп.
- С этим, боюсь, придется подождать, - мрачно ответил Ричард. И пересказал Филиппу все, что услышал от пастуха.
Филипп едва не подскочил :
- Он что же, тоже где-то здесь, поблизости живёт?! Что за напасть на нашу голову! Вы, сэр, прямо притягиваете к себе всякую нечисть – сначала драконы, теперь людоеды…
- Людоед всего один, - возразил Ричард. – Так что погоди паниковать. В замке у сэра Роджера, отца моей… ну, словом, нашего соседа, хранится череп великана, которого сэр Роджер убил в юности. Он, в общем-то, не очень любит хвастаться трофеями, которые добыл, пока был странствующим рыцарем, но как-то раз все-таки показал мне этот череп и рассказал историю о том, как он сражался с этим великаном. Великаны вовсе не бессмертны, их тоже можно убить. Лучше всего было бы найти место, где он спит, и захватить его врасплох.
Филиппа мысль о том, чтобы сражаться с великаном, да ещё и людоедом, явно не особо вдохновляла. Но, прекрасно понимая, что Ричард все равно не отступится от опасной затеи, он хмуро вызвался ему помогать. И Ричард должен был признаться самому себе, что он этому рад.
Услышанный от сэра Роджера рассказ убедил его в том, что великан - один из самых опасных противников, какие только могут встретиться на пути странствующих рыцарей. По силам он, положим, не превосходил драконов, но зато, в отличие от них, обладал изворотливым, подлым умом. Роджер предупреждал его, что великан, столкнувшийся с опасным для себя противником, почти наверняка предпочтет избежать открытого сражения, но и не бросит этого дела на самотёк. Он начнет на него охоту и попробует убить врага во сне. Ричард для испытания собственных сил порой не спал два дня подряд, но это неизбежно сказывалось и на силе, и на быстроте реакции. Великан был куда выносливее человека, так что без еды, воды и сна тоже мог обходиться значительно дольше. Все преимущества в долгой войне окажутся на его стороне. Значит, надо как-то заставить его сразу же вступить в открытый бой. Но для начала нужно было подготовиться и подыскать лучшее место для подобной схватки.
Следующие два дня они с Филиппом тщательно обследовали лес, и в результате обнаружили следы великана у ручья, где он наверняка подстерегал животных, приходивших к водопою, и возле отвесной каменной скалы, где обнаружилось остывшее кострище и кучка обглоданных костей. Сперва Ричард собирался остановить выбор на ручье - в конце концов, в густом лесу у него самого будет гораздо больше возможностей маневрировать между деревьями, но, пока они осматривали каменный навес над остывшим кострищем, Филипп неожиданно заметил каменный валун, явно сорвавшийся с отвеса, и пнул его носком поношенного сапога.
- Смотрите, сэр Ричард. Как вам кажется, сможем мы втащить этот камешек наверх? Было бы здорово скинуть его оттуда ему на башку...
Ричард с сомнением посмотрел на камень. Выглядел он так, что рыцарь не был до конца уверен, сможет ли он сдвинуть его с места, не говоря уже о том, чтобы вкатить обратно на скалу. Скорее всего, их с Филиппом просто-напросто раздавит, если они попытаются сделать что-нибудь подобное. Да и великан не дурак, наверняка заметит, что камень исчез, и сразу же поймет, что это может значить...
Но Филипп не сдавался.
- Тогда давайте хотя бы залезем на эту скалу и поглядим, нет ли там, наверху, ещё каких-нибудь камней. Этот явно упал оттуда. Раз упал один, то, может быть, найдётся и другой...
Ричард подумал и признал, что это вполне вероятно. Вместе они влезли на скалу, но, к их большому разочарованию, единственный камень, подходящий для того, чтобы обрушить его вниз, был не особенно велик и вряд ли мог причинить великану ощутимый вред. Разве что - ненадолго оглушить его, дав Ричарду возможность нанести решающий удар.
Так что, возможно, все же стоило остановиться на первоначальном варианте с засадой возле ручья. Но, пока Ричард колебался и раздумывал об этом, из леса неожиданно вышел сам великан. На одном плече он нес длинный и острый кол, судя по черному концу, закалённый на огне костра, а на другом плече - убитого оленя, который в руках у великана выглядел не больше дикой козы. Украшенная роскошными ветвистыми рогами голова животного, болтавшаяся среди прикрывавших великана шкур, казалась до смешного маленькой.
Поделиться книгой: