1. Цена благоденствия

Рэйшен с удивлением воззрился на неё: этот тон был ей несвойствен. Элина, воспользовавшись его растерянностью, стряхнула с мокрых ладоней прямо в лицо Рэйшену ледяные капли. Тот вскрикнул от неожиданности и принялся энергично вытирать воду рукавом.

— Чем вы тут занимаетесь?

Рэйшен едва удержался, чтобы не отвесить подзатыльник взъерошенному инкубу. Яшка фыркнул и отодвинулся подальше.

— У нас там костёр почти погас, — заметил инкуб.

— Ну так веток подкинь, — отозвался дроу, — я ж тебе не нянька.

— Я не могу, меня за водой послали!

— Так набирай.

— Так я не могу, — фыркнул Яшка, — вы тут бездна знает чем занимаетесь.

Элина разозлилась. Вот уж работничек! Рэйшен явно тоже так считал. Но у дроу были свои методы воздействия: он выхватил у Яшки котелок и нахлобучил тому на голову, прихлопнув сверху ладонью.

Оставив обиженного «работника дня» у ручья, Элина и Рэйшен вернулись к месту стоянки.

Глава 15

Скоро по тракту потянулись телеги и подводы, проскакали трое верховых, вздымая пыль.

— Надо ехать, — поторопила Элина свою команду. — А то целый день будем за другими пыль глотать.

Бард Гри был ужасно смущён, сообразив, что занял хозяйское спальное место. У Йоржика алели уши — похоже, родители вразумляли чадо с самого утра. Один Яшка был весел, беспечен и не испытывал никаких угрызений совести. Тем более, что хозяйка ни словом никого не упрекнула.

Гри ещё немного потренькал на своей драгоценной читарре, потом упаковал её в холщовую сумку и сердечно распростился с новыми знакомыми. Элина повторила своё приглашение для молодого барда. Йоржик с Яшкой обнялись с приятелем, и Гри споро зашагал по дороге в сторону Жадвиля.

Умрад запрягал лошадь деревенского старосты, Рэйшен седлал свою. Элина подошла к дроу и тихо спросила:

— Рэйшен, а почему у ручья не было следов животных? Неужто жальница распугала всех?

— Да вовсе не жальница, — фыркнул Рэйшен, и его лошадь тоже фыркнула и мотнула головой, будто смеясь над наивной женщиной. — Это мы распугали всех. Топотали, костёр жгли, песни горланили. Ни один зверь к такой компании не приблизится!

— Ты прав, и как это я сама не сообразила…

— Ты ведь городская, верно? Ну вот. Откуда тебе знать такие вещи? Кстати, сегодня после обеда доберёмся до твоего Примежья, так что натяни поверх мужской одёжи какой-никакой сарафан, не нервируй народ.

— Ладно, — с неохотой согласилась Элина. — Сарафан у меня есть, в сумке на подводе лежит.

Элина с тоской глянула на высокую подводу и её решетчатые стенки. Как туда залезть? Майраге, конечно, муж помог взобраться… Рэйшен проследил за взглядом своей нанимательницы. Лицо его приняло уже знакомое нагловатое выражение:

— Помочь тебе?

— С сарафаном — не надо, — отрезала Элина.

— А на подводу попасть? Помочь? — лукаво продолжал Рэйшен. — А то вон Яшка уже наготове, рвётся тебя подсадить.

— Нет, нет, — торопливо перебила его нанимательница. — Лучше ты!

Солнце перевалило далеко за полдень, когда местность вдоль дороги стала знакомой. Эти луга, поля и перелески окружали Примежье. Элина, стараясь скрыть волнение, одёрнула сарафан.

Рэйшен потянул повод своего коня, заставив того вплотную приблизиться к подводе.

— Знаешь, косынку бы на голову тоже неплохо, — произнёс дроу. — Деревня всё-таки…

— Фигушки вам, а не косынку! — вспыхнула Элина.

Майрага, выражая неодобрение, оглянулась на хозяйку, однако та упрямо покачала головой.

— Ну, подумай сама, — принялся уговаривать её Рэйшен, — ты нездешняя, чужачка, едешь в город, тащишь оттуда целую компанию нелюдей, да ещё и плюёшь на местные обычаи.

Элина стояла на своём:

— Ничего, сделаю первую кружку в таверне бесплатной, и всё им понравится!

— Я предупредил, — пожал широкими плечами дроу.

Элина невольно засмотрелась на Рэйшена. Правда, припомнив, как спала на его одеяле и обнимала за шею обеими руками, она почувствовала себя ужасно неловко. «Старая кошёлка! — ругала она себя. — Вот придумала! На молодых красавчиков засматриваться! О другом надо думать!» Совет был, безусловно, хорош, но трудновыполним. Вдобавок Рэйшен почувствовал на себе пристальный взгляд. Он обернулся и усмехнулся в своей нагловатой манере.

— Пахнет эльфийскими притираньями, — заметил дроу.

Элина промолчала, зато шустрый инкуб мгновенно встрял в разговор.

— Ты их тоже чуешь, Рэй? Этих притираний здесь целый мешок! Хозяйкины!

— Ты не купила ни чепца, ни платка, — удивился дроу, — но тащишь в деревню целый мешок притираний?!

Йоржик с Яшкой было хихикнули, но тут же сникли под сердитым взором своей хозяйки.

— Вы, умники, не понимаете, что платок и чепчик в деревне раздобыть несложно, а вот притираний там нет!

— А зачем в деревне притиранья? — искренне недоумевал Яшка.

— Я всё-таки женщина, и даже в приграничной деревне хочу быть красивой, — ворчливо пояснила Элина.

— Ради кого это? У тебя там есть дружок? — одновременно спросили Йоржик и Яшка.

Рэйшен промолчал, скрывая, что ему тоже очень хочется услышать ответ. Элина лишь отмахнулась:

— Не морочьте мне голову! Какой ещё дружок? Я просто хочу уважать саму себя, тогда и другие уважать меня станут. Что, скажете, это не так?

И на подводе завязалась философская дискуссия о самоуважении, в которую влезли даже Умрад с Майрагой, обычно неразговорчивые.

Глава 16

Солнце уже скатывалось к верхушкам леса, когда путешественники въехали в Примежье. Старостина лошадь, почуяв близость дома, зашагала веселей. Откуда-то вынырнула ватага чумазых и лохматых ребятишек.

— Вернулась! Приехала! — заголосили они наперебой.

Взбивая пятками тёплую пыль, дети помчались по деревне, вопя во всё горло, что приехала дара Элина, а с нею странный народ. Да ещё и куча добра на подводе лежит. Народ в деревне, как оказалось, был падкий на всякие зрелища да новости. Элина только диву давалась, неужто в конце весны у крестьян нет огородных или полевых работ? Такое впечатление, что вся деревня собралась у Элининой таверны, а впереди всех — староста Усень.

Элина, как только смогла сползти с подводы, поблагодарила Усеня за помощь, рассказала, как свиделась с его свояком, и передала все приветы. Народ с любопытством глазел на семейство полутроллей и инкуба, которые разгружали привезённое добро. Рэйшен по-прежнему сидел в седле, поглядывая на толпу. Элина неодобрительно отметила, что на дроу таращатся все девицы и молодухи. «Нет бы на инкуба глазели, он тоже молодой и красивый! Вон глаза как горят!» — с раздражением подумала женщина, перенося свои вещи в небольшую каморку, которую давно присмотрела для себя.

Это была крошечная комнатка, где еле-еле умещались столик с табуретом, шкаф (совсем небольшой) и узкая кровать. Зато из этой комнатки можно было попасть в любую часть таверны, включая съёмные комнаты наверху.

— Помочь?

От неожиданности Элина чуть не выронила сумку. При своих габаритах Рэйшен умел двигаться почти бесшумно.

— Ты лучше помоги Умраду с Яшкой, а то мы до ночи барахло таскать будем.

— Ладно, но за это, — Рэйшен прищурился, — бесплатная ночёвка для меня и стойло для лошади. Идёт? Это помимо ужина!

— Ты — циничный торгаш, — вздохнула Элина. — Но я согласна.

Она согласилась бы и на худшие условия: не хотелось доверять разгрузку местным, могли и стянуть чего-нибудь, доказывай потом, что это твоё. Элина хорошо запомнила слова дроу о том, что она — чужачка, да ещё притащила нелюдей. И впрямь надо бы всем проставить пива, чтобы отнеслись к пришлым подружелюбнее.

Майрага хозяйничала на кухне (Умраду там понравилось, Элина видела), начиная готовить ужин. Огонь в очаге уже пылал, а котелки и кастрюли выстроились вдоль стены. Бочку с пивом торжественно вкатили в обеденный зал и установили позади прилавка.

Деревенские мужики откровенно облизывались, поглядывая на эту бочку, и Элине пришлось объявить, что одна кружка пива каждому — за счёт заведения. Рэйшен честно помогал в разгрузке вещей, так что Усень вскоре смог забрать и свою усталую лошадку, и подводу. Элина носилась туда-сюда, чувствуя, что ей ужасно не хватает помощников. Длинный сарафан путался в ногах, не давая передвигаться так быстро, как хотелось. В конце концов, Элина чуть не грохнулась на лестнице, когда несла бельё в комнату, облюбованную Рэйшеном.

— Дара Элина, а давай мы тебе поможем!

Элина обернулась. На ступеньках позади неё стояли две девицы. Одна смело вышла вперёд. Кстати, именно она была в числе глазеющих на дроу. Ишь, нахалка какая! Вторая девица вела себя поскромнее. Её Элина видела ещё раньше, где-то во дворе у Усеня.

— Как вас звать, девушки?

— Я — Мятка, а она, — бойкая девица мотнула головой в сторону скромницы, — Рута, старостина дочка.

— Вот что, девушки, — решительно проговорила Элина, — помощь мне нужна внизу, в зале. Идите туда, расставьте стулья вокруг столов, протрите кружки и подносы. Всё понятно?

Девушки закивали.

— А можно мы у вас всегда работать будем? — поинтересовалась Мятка.

Рута дёргала её за подол, делая страшные глаза, но Мятке было всё равно. У неё было цель, и девица шла к ней напролом.

— Помогите мне сегодня: надо будет разносить еду, принимать заказы, забирать пустую посуду…

— Я всё это могу! — перебила хозяйку Мятка.

— И при этом не провоцируй выпивших мужиков! — видя, что Мятка не поняла, Элина растолковала. — Я имею в виду, не позволяй им к себе приставать.

Мятка так плотоядно ухмыльнулась, что Элина всерьёз обеспокоилась, как бы её таверна не превратилась в дом терпимости.

— Рута, — обратилась Элина к старостиной дочке, — а что отец твой скажет?

— Да он не против…

Тут Элину осенило:

— Ага, ты, значит, — его глаза и уши?

Рута с виноватым видом кивнула. Элина, прикусив губу, задумалась. И что этот хитропопый Усень хочет разнюхать? Цены на горох? Что-то сболтнут подвыпившие гости, а Мятка с Рутой услышат да расскажут? В конце концов, ей, Элине, это пока ничем не вредит, а дальше видно будет.

Глава 17

— Ну что, готова моя комната? — Рэйшен стоял у подножия лестницы и бесцеремонно рассматривал девчонок.

Рута засмущалась и опустила глаза, зато Мятка дерзко улыбнулась в ответ дроу.

— Так, девушки, ну-ка, живо ступайте в зал, работа сама себя не сделает! — прикрикнула Элина, чем вызвала у Рэйшена понимающую улыбку.

Рута бочком проскользнула мимо дроу, зато Мятка прошествовала гордо и с достоинством, по пути якобы случайно коснувшись Рэйшена тяжёлой грудью. Чтобы не видеть их улыбок и переглядок, раздражённая Элина потопала вверх по лестнице, стараясь не наступить на собственный подол.

Рэйшен тенью последовал за ней и помог отворить дверь в комнату. Элина принялась застилать постель, а дроу вольготно развалился на стуле, глядя ей прямо, хм, в спину. Это нервировало, но трактирщица старалась держаться спокойно.

— Почему ты выбрала себе такую крошечную каморку? — поинтересовался Рэйшен, перекидывая на грудь свои песочные волосы, перевитые кожаными ремешками. — Гостевые комнаты вдвое просторнее.

— Мне достаточно, — кратко пояснила Элина, наваливаясь всем телом на кровать, чтобы расправить простыни.

— А то можешь и здесь переночевать, — радушно предложил Рэйшен, — места хватает.

— Спасибо, — ядовито отозвалась Элина, — к тебе и без меня целая очередь из женщин выстраивается.

— Ага, — самодовольно проговорил дроу, и Элине захотелось придушить его подушкой, — с женщинами у меня никаких проблем…

Рекламная речь была прервана на полуслове. Из-за двери раздался голосок Йоржика:

— Хозяйка, спустись, пожалуйста, там Яшка убежал!

Элина отшвырнула подушку:

— Как — убежал?! Куда?!

Йоржик несмело приоткрыл дверь и пояснил:

— Он увидел кого-то и побежал за ней. А я не успел его остановить. А мама с папой заняты готовкой. А Мята и Рута заняты в зале…

Элина нахмурилась. Не хватало ещё, чтоб этот любвеобильный инкуб побежал по девкам в первый же вечер! Сыпанул соли на рану и Рэйшен, заметив:

— Вот видишь, а я тебя предупреждал. Надо идти искать.

— А я, по-твоему, что делаю? — Элина с остервенением сдирала с себя сарафан. Под ним всё ещё были дорожные штаны и рубаха, но зрелище вызвало нездоровый интерес не только у Рэйшена, но и у Йоржика. — Ну не могу я в этом тряпье ходить! Наступлю на подол, грохнусь и шею себе сверну! Куда побежал этот герой-любовник, Йоржик?

Мальчик уже успел захлопнуть рот и молча махнул рукой, приглашая следовать за собой. Вслед за ним увязался и дроу. «За это небось ещё пару монет накинет», — мелькнула неприязненная мысль. Краем глаза Элина отметила оживление в зале: народ рассаживался, с нетерпением ожидая обещанной бесплатной выпивки. Староста Усень с важным видом восседал неподалёку от стойки, поглядывая на дочь. Та зажигала светильники, потому что за окном начало темнеть.