Эдди усадил Лидию в глубокое кожаное кресло, принес ей бокал дюбонне со льдом, любезно щелкнул зажигалкой. Затем уселся на краешек массивного стола и усмехнулся. Теперь он смотрел на нее сверху вниз.

- Я не знаю, что нового вы можете узнать от меня?

- Расскажите мне о Джонни. Эдди просиял.

- Джонни - величайший артист. Мы познакомились двадцать лет тому назад, а то и больше. Поверите ли, мне кажется, что это было вчера. Он снимался в фильме, я работал на студии: убирал мусор, ставил декорации, щека Эдди дернулась. - Я стал играть в водевилях, как только начал ходить. Пел, танцевал. Моя мать была комической актрисой, отец - героем-любовником. Теперь-то я понимаю, что актеры они были третьеразрядные. Но тогда театр оперетты был в каждом городе с населением больше пяти тысяч, и работы хватало всем. Пока звуковое кино не убило водевиль. Я пел, отбивая чечетку, и вдруг оказалось, что это никому не нужно. Я устроился на студию разнорабочим. И вот однажды Джонни подзывает меня: "Эй, парень, принеси мне кофе и сигареты". (Я знал, какую марку он курит.) Потом протягивает пятерку - сдачи, мол, не надо. Нет, отвечаю, я рад, что он позволил услужить ему. Джонни как-то странно посмотрел на меня и говорит: "Если хочешь услужить мне, приходи в мою гримерную после съемок". Я пришел, Джонни расспросил меня о моей жизни. Мы шутили, смеялись до упаду. Неожиданно он заявил: "Если хочешь оказать мне услугу, работай на меня". Я спросил, что я должен делать. "Все, что взбредет мне в голову", - последовал ответ. И так продолжается двадцать пять лет...

Лидия не знала, сколько времени потребуется Джонни, чтобы покончить с бутылкой виски, и решила перейти к делу.

- Вы знаете, почему я здесь, Эдди. Джонни попросил Квиста помочь ему.

- О боже, я так боюсь за него, мисс Мортон. Какой-то сукин сын, извините меня, хочет его убить.

- Как проходила та вечеринка с шампанским, Эдди? Уизмер покачал головой.

- Поверите ли, мисс Мортон, в тот момент, когда он действительно нуждался во мне, меня не оказалось на месте. У него как раз был роман с одной девицей, - Эдди ухмыльнулся. - Так вот, они вдрызг разругались, и девица укатила в Акапулько. Джонни послал меня за ней, с письмом и алмазным браслетом. Он не мог поехать сам: на следующее утро у него была запись на студии. Представьте себе, несмотря на то, что произошло, утром он все-таки записал новую пластинку, которую раскупали сотнями тысяч... Так что я не участвовал в этой вечеринке. Если бы я не уехал, Джонни и в голову бы не пришло обращаться к Луи Сэйболу или Максу Либману. Когда я вернулся из Акапулько, мы каждый день ждали, что крыша обрушится нам на голову, но этого не произошло.

- Вы хоть наладили отношения с той девицей?

- Нет. Для Джонни это был черный уик-энд. Лидия прикурила новую сигарету.

- Вы знали Беверли Трент?

- Конечно. Я с первого взгляда понял, что от нее можно ждать только неприятностей. Я предупреждал Джонни. Но у нее была потрясающая фигура, и он не смог отказаться от столь лакомого кусочка. А потом она не хотела упускать его. Портила ему жизнь.

- Вернемся к вечеринке, Эдди.

Он достал сигарету, подбросил в воздух, поймал губами.

- Как было принято в водевиле, - улыбнулся он, Лидия рассмеялась и захлопала в ладоши. Эдди закурил.

- Вечеринка не планировалась заранее. Джонни обедал с друзьями в "Чейзене". Кто-то пошутил, что шампанское - всего лишь шипучая вода. Джонни рассмеялся и предложил купить столько шампанского, сколько они смогут выпить, чтобы проверить, соответствует ли действительности это опрометчивое замечание. Тому, кто продержится дольше всех, он пообещал приз - тысячу долларов. Прямо из "Чейзена" они поехали к Джонни домой.

- Не могли бы вы перечислить тех, кто поехал, Эдди?

- Не всех. Потом мы с Джонни пытались выяснить, кто же был у него в гостях. То есть он вспоминал, а я проверял, так ли это, у тех, кто был наверняка. Мы решили, что кто-то мог притвориться спящим или перепившим. Этот кто-то, оставшись в доме, мог знать обо всем, что произошло. Джонни написал список из пятнадцати или шестнадцати человек, мужчин и женщин. Но были еще трое или четверо. Джонни их не знал. Они тоже приехали из "Чейзена". Те, кого мы спрашивали, не помнят, как выглядели эти неопознанные субъекты. Вроде бы двое мужчин и две женщины. На той вечеринке все быстро набрались, - Эдди помрачнел. - Шампанское далеко не шипучка, знаете ли. И если его пить залпом, бокал за бокалом... - он пожал плечами.

- Можно предположить, что в доме остался какой-то человек, неизвестный Джонни, - продолжала Лидия. - Но нас удивляет утверждение Джонни, что шантажист знал о записке. Из этого следует, что он бывал в комнате, где умерла Беверли Трент. Джонни уничтожил записку до того, как приехали его друзья. Значит, шантажист увидел ее раньше Джонни.

- Совершенно верно, - кивнул Эдди.

- Между прочим, Эдди, Беверли Трент - сценический псевдоним, а как звали девушку на самом деле?

Дэн Харви предполагает, что шантажист - ее брат, отец или любовник.

- О, мы пытались это выяснить. Ее звали Луиза Гауптман. Семьи у нее не было. Воспитывалась она в сиротском приюте где-то в Миннесоте. Фамилия немецкая - в тех краях полно немцев. Ее младенцем оставили на пороге приюта. К пеленке была подколота бумажка с именем и фамилией. Из приюта она вышла в восемнадцать лет. Работала официанткой, гардеробщицей. Победила на конкурсе красоты. Поехала в Голливуд, чтобы стать кинозвездой. - Эдди чихнул. - С такой грудью она без труда нашла дорогу в постели агентов и продюсеров. Беда в том, что у нее не было способностей, она не умела петь, танцевать, держаться перед камерой. Вновь стала гардеробщицей. Там-то ее и увидел Джонни. Она вцепилась в него мертвой хваткой. Чем это кончилось, вам известно.

Лидия помолчала.

- Эдди, расскажите мне о субботнем вечере. О ложной тревоге с бомбой. Между прочим, как Джонни оказался в Чикаго?

- Заезжал к подруге.

- У него действительно целый гарем? Эдди усмехнулся.

- В свое время Джонни объездил весь мир, и в каждом городе, где он выступал, у него была девочка. В начале карьеры он не нашел себе пары только в одном городке - Джоплине, штат Миссури. Так поверите ли, он вновь выступал в Джоплине, чуть ли не даром, только чтобы сохранить незапятнанным послужной список.

- Так что произошло в субботу?

- Мы прилетели в Чикаго из Лос-Анджелеса. Джонни повидался со своей ненаглядной, и мы встретились в аэропорту. Вскоре после взлета пилот объявил, что на борту, возможно, бомба, и он поворачивает назад. От страха мы вспотели, как мыши. Самолет благополучно приземлился, я пошел узнавать, когда следующий рейс, а Джонни пытался дозвониться до мистера Квиста. На все это ушло немало времени. Нас обыскали, перетряхнули весь багаж. Пока я добывал билеты, кто-то сказал, что в мужском туалете застрелили человека. Кого именно, мы узнали только в Нью-Йорке. Луи Сэйбол - давний друг Джонни и участник той истории. Когда мы добрались до "Гарден" и Джонни переодевался, позвонил Макс Либман. Наверное, он узнал о смерти Луи. Во всяком случае, Джонни сказал, что Макс на грани истерики и хочет с ним встретиться. Джонни предложил приехать ему сюда, в "Бомонд", после концерта. Он не приехал. Потом мы узнали, что ему помешало.

- Как?

- По радио, - Эдди указал на стоящий в углу приемник. - На следующее утро.

- Вы знаете, по какой причине Сэйбол оказался в Чикаго, а Либман - в Нью-Йорке?

- Понятия не имею. Я напуган не меньше Джонни. Похоже, что кто-то намерен уничтожить всех, так или иначе связанных с вечеринкой.

- Вы думаете, ему следует обратиться в полицию?

- Я понимаю, почему он этого не хочет. Если у него еще есть шанс вернуться на сцену, а я знаю, что он думает об этом, история с Беверли, став достоянием широкой публики, поставит крест на его надеждах. Это я понимаю. Но у вас нет таких возможностей, как у полиции, для защиты Джонни. Вот что тревожит меня больше всего.

- Я думаю, Джулиан придерживается того же мнения, но Джонни - его друг, и выставленные им аргументы весьма убедительны.

- Джонни, если захочет, сможет продать бикини эскимосам.

- Ну, спасибо за помощь, Эдди, - Лидия поставила на стол пустой бокал, бросила окурок в пепельницу. - Пойду докладывать боссу.

Харви позвонил из Лос-Анджелеса лишь во вторник утром. Квист попросил его повременить с докладом, пока в кабинете не собрались Лидия, Бобби Гиллард и Конни Пармали. И тотчас же из усилителя, стоящего на столе Квиста, загремел голос Харви:

- Я не смог позвонить вчера вечером, Джулиан. Надо было еще кое в чем разобраться.

- Слетал не зря?

- Увидишь сам. Конни готова? Квист взглянул на мисс Пармали, застывшую над машинкой для стенографирования.

- Начинай, - скомандовал он.

- Я обнаружил третью жертву.

- Третью?

- Да, после Сэйбола и Либмана, - пояснил Харви. - Маршалл, голливудский полицейский.

- Он мертв?

- Можешь не сомневаться. Я начал разыскивать его, как только прилетел. Он уволился из полиции и жил в небольшом коттедже на берегу океана. Приехав туда, я нашел на крыльце три бутылки молока, а в почтовом ящике - газеты за три дня. Дверь черного хода оказалась открытой, и я вошел в дом. На столе в кухне обнаружил недоеденный завтрак. Маршалла не было. Я почуял неладное, Джулиан.

- Я тебя понимаю.

- Пошел к соседу. Тот сказал, что Маршалл любил поплавать по утрам. По тропинке мы спустились на пляж. Там он и лежал с проломленном черепом. Не в плавках, а в джинсах, рубашке и кроссовках. Сосед высказал предположение, что Маршалл упал с обрыва. Я думаю иначе. Он лежал на песке, рядом ни одного булыжника. Судя по всему, его несколько раз ударили по голове чем-то тяжелым. Полицейские пришли к тому же выводу. Молоко, газета, недоеденный завтрак указывают на то, что Маршалла убили в пятницу утром. Того же мнения и судебный эксперт.

- Есть ли подозреваемые?

- Нет. Подъездная дорожка заасфальтирована, следов шин на ней нет. Соседи никого не видели. Машина Маршалла в гараже. С этим все.

Квист взглянул на Лидию и Бобби Гилларда. Вопросов у них не было.

- Продолжай, Дэниэл.

- Я заехал в конторы Сэйбола и Либмана. Рыдающие секретарши. Черная тоска. В обоих местах одна и та же история.

- Какая история?

- Джонни попросил Сэйбола встретиться с ним в Чикаго. Джонни попросил встретиться с ним в Нью-Йорке. Срочно.

- О господи, Дэн, неужели ты хочешь сказать...

- Подожди, это еще не все. Джонни не разговаривал ни с Сэйболом, ни с Либманом. Секретарша Сэйбола сказала, что позвонил мужчина. Она решила, что это Эдди Уизмер, хотя признает, что тот не представился. Он, мол, звонит по поручению Джонни. Сэндз хочет, чтобы Сэйбол встретился с ним в чикагском аэропорту в такое-то время. "Передайте мистеру Сэйболу, что речь идет об особом шампанском". Секретарша знала, что Сэйбол не может лететь: он работает семь дней в неделю. Когда же она передала ему просьбу Джонни, Сэйбол позеленел и приказал ей купить билет до Чикаго.

- Ты сказал, что с Либманом произошло то же самое?

- Совершенно верно. Мужчина не называет себя. Звонит по поручению Джонни Сэндза, который хочет встретиться с Либманом в Нью-Йорке, после благотворительного концерта в "Гарден". Либман должен позвонить в "Гарден", и они договорятся о месте и времени. Секретарша засомневалась, сможет ли найти Либмана: тот где-то играл в гольф с клиентом. Мужчина подчеркнул, что дело срочное, насчет "особого шампанского". Она не нашла Либмана. Не доиграв партию, он улетел в Нью-Йорк.

- И на этот раз секретарша подумала, что звонил Уизмер?

- Нет, - Харви хохотнул. - Я прямо спросил ее об этом. Она чуть зарделась и ответила, что узнала бы голос Эдди. Подозреваю, у них не только деловые отношения.

- Девушки полагают, что звонили из Лос-Анджелеса?

- Как они могут это знать, Джулиан? Сейчас можно звонить из Анкориджа, а будет слышно, как от соседа. И никаких телефонисток - автоматическая связь. Но я думаю, что звонили из Лос-Анджелеса. Маршалла убили в пятницу утром. Сэйболу и Либману позвонили в тот же день после полудня. Нашему приятелю хватило времени, чтобы прилететь в Чикаго раньше Сэйбола. Успел он и послать телеграмму авиадиспетчеру. Потом улетел в Нью-Йорк, чтобы свести счеты с Либманом.

- И Джонни, - заметил Квист.

- И с тобой! - добавил Харви. - Кто-то убивает всех замешанных в деле Трент, а заодно и тех, кто попадается на пути. Например, Квиста.

- Да, действие перенесено из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк.

- Поэтому я вылетаю первым же рейсом. Кто-то должен прикрывать тебе спину. Наш любитель шампанского настроен серьезно.

***

Кровь отхлынула от лица Джонни. В одно мгновение он ссохся и постарел.

- Майк Маршалл! В это невозможно поверить.

- Придется, - пожал плечами Квист.

Они сидели в номере Джонни в отеле "Бомонд". Эдди смешивал и разносил коктейли. Квист говорил, Джонни слушал, изредка дергался уголок его рта. Стакан, принесенный Эдди, он выпивал залпом и тут же возвращал назад.

- Я пару раз встречался с той крошкой из конторы Либмана, - подтвердил Эдди. - Слава богу, что она запомнила меня, иначе ты мог подумать...

- Не болтай ерунды, Эдди, - оборвал его Джонни и, насупившись, повернулся к Квисту. - Если б ты не знал меня, Джулиан, и тебе выдали всю информацию, подумал бы ты о том, что именно я убиваю всех, кто знал о деле Трент?

- У меня могли бы зародиться подозрения, - кивнул Квист.

- Этому типу, кто бы он ни был, известно все, - вмешался Эдди. - Но как ему удалось выяснить, что мы собираемся лететь через Чикаго, босс? Об этом знали только вы, я и продавец билетов в аэропорту.

- Знал же он о записке, которую, как мне казалось, не видел никто, кроме меня, - вздохнул Джонни. - Да, он все рассчитал.

- Давайте не усложнять дело, - возразил Квист. - Кто-то ушел с вечеринки в тот вечер или находился в твоем доме, не принимая в ней участия. Насколько я тебя знаю, войти в твой дом мог любой прохожий. Приятель Беверли Трент два года доил тебя, а теперь, когда молоко иссякло, он начал мстить. С этим все совершенно ясно. А насчет остановки в Чикаго так он мог стоять за спиной Эдди в очереди в кассу.

- Вот чего я не могу понять, - не сдавался Эдди. - Мистер Квист говорит, что Максу и Луи позвонили в пятницу днем. А мы решили, что полетим через Чикаго только в аэропорту Лос-Анджелеса. Как он мог знать о наших планах, босс, до того, как они определились?

Джонни прижал кончики пальцев к глазам.

- Все не совсем так, Эдди. В четверг вечером я позвонил Джейн в Чикаго, чтобы узнать, будет ли она дома. Я не сказал тебе об этом, Эдди, потому что ты бы стал меня отговаривать.

На лице Эдди отразилась обида.

- В аэропорту я разыграл сценку, прикинувшись, будто эта идея только что пришла мне в голову, - он взглянул на Квиста. - Ты думаешь, что мой телефон в Беверли-Хиллз может прослушиваться?

- Неизвестный знал о твоей поездке в Чикаго. Джонни посмотрел на часы.

- Ты собираешься к Мэриан Шеер, Джулиан?

- Если ты там будешь, - ответил Квист. - Мне бы не хотелось отпускать бы тебя одного, пока у нас нет четкого плана действий.

Джонни рассмеялся.

- Одного? Я беру с собой трех куколок.

- Чем больше, тем безопаснее, - поддакнул Эдди. Квист встал.

- У меня не детективное агентство, Джонни. Я не могу приставить к тебе телохранителя. Хочешь знать мое мнение?

- Конечно, дружище. Я доверяю тебе. Ты это знаешь.

- Неизвестный убивает тех, кто был причастен к переносу тела Беверли Трент из твоего дома в ее квартиру. Об этом знали полицейский, Сэйбол, Либман. Остались Эдди и ты.

- О боже! - ахнул Эдди.

- Если это просто маньяк, который мстит за Беверли Трент, вернее, Луизу Гауптман, можешь быть уверен, что он постарается добраться до тебя. Но сначала, я думаю, он разделается с Эдди.

- Почему? - прошептал Эдди. - Я не участвовал в вечеринке. Я уезжал в Акапулько.

- Ты помогал заметать следы, - бесстрастно ответил Квист. - Ты умрешь первым, Эдди, потому что для Джонни этот мерзавец приготовил что-то особенное. Джонни придется отвечать за все. В пятницу убийца был в Голливуде. Следовательно, мог убить Маршалла, полицейского. Он находился в аэропорту в Чикаго, когда там застрелили Сэйбола, и вел машину по той улице Нью-Йорка, где задавили Либмана. На его машине помят бампер. Поэтому, что бы ни случилось с тобой, все будет выглядеть так, будто это дело рук Джонни. Если на него падет подозрение, история Беверли Трент станет достоянием широкой публики. Тут есть и мотив - стремление заткнуть рот всем, кто знал, что случилось с Беверли, и возможность - присутствие на месте убийства в момент его совершения. Тебя шантажировали, Джонни, и этим положили конец твоей карьере. Ты не смог установить личность шантажиста, но ты знал, что это один из четырех - Сэйбол, Либман, полицейский или Эдди. Задуманно неплохо. Никому не хочется умирать. Внезапная, мгновенная смерть - не самое худшее. Но медленная смерть, когда топчут твою гордость, твою репутацию, а все секреты твоей жизни ловкий прокурор выставляет напоказ, ожидание своего часа в череде смертников, крушение всего, что любил... Трудно представить себе что-нибудь более ужасное.