Волк 6: Лихие 90-е

А Череп бросил наган в сторону Ворона и подбежал к Гоше, чтобы подхватить на руки. Времени было мало.

— Но если я поведу их за тебя ответку пивзаводу давать, — Череп усмехнулся и продолжил шептать: — То они мне поверят. Не все, конечно, часть уйдёт, но часть останется. Мишаня посоветовал сделать вид, что тебя пивзавод замочил, а потом настучал на меня, тварь.

— Ты сука, — прохрипел Гоша слабеющим голосом, с ненавистью глядя на него.

— А я знал, что ты сюда приедешь. И пушки спрятал ещё до взрыва. И знал, что Ворон у тебя будет. Вот ты и попался, Толя Егоров. Теперь сдыхай быстрее, там твоя охрана идёт.

Дверь распахнулась, оставшийся телохранитель Гоши направил чешский пистолет-пулемёт «Скорпион» на Черепа. А тот держал умирающего пахана на руках.

— Ворон Гошу убил! — громко крикнул он. — Чтобы за Крюкова отомстить, за тот взрыв, я сам слышал! Выслужиться хотел, тварь! Едва успел замочить его! Но помрёт же Гоша сейчас!

— Падла ты, — прошептал Гоша, но его слышал только Череп, и захлебнулся кровью.

Телохранитель окинул взглядом тело Ворона, рядом с которым лежал наган, потом посмотрел на диван, где лежал его мёртвый коллега с горящей зажигалкой, и быстро кинулся тушить разгорающееся пламя полотенцем.

— Собирай всех бригадиров! — Череп положил Гошу на пол и закрыл ему глаза. — Мы этого так не оставим, за беспредел ответим. Мы этот пивзавод с землёй сровняем!

— А как стреляли-то? — задумчиво пробормотал телохранитель, закончив тушить едва не разгоревшийся пожар. — Сначала два пистолетных выстрела, потом ещё один, и по звуку будто…

Ещё выстрел. Второй телохранитель выронил оружие, посмотрел на свою простреленную куртку и шагнул к стене, зацепившись за штору на окне. Её крупный мужик и оторвал своим весом, ткань накрыла его тело, как саван.

— Умный какой, сука, нашёлся, ещё бы экспертизу провёл! Чуть всё не испортил, — Череп заткнул ТТ за штаны сзади и подошёл к стоящему на тумбочке телефону, чтобы набрать номер. Ответили сразу. — Пианист, здорово! Срочно в залинейку, парней всех собирай! Ворон с пивзавода Гошу замочил!

* * *

Старая девятка Студента ехала по узким улочкам, не выезжая на главные. Ваня чего-то опасался, и это не мудрено, учитывая, какими новостями он делился.

— В общем, Ворон грохнул Гошу, — сказал Студент. — А Череп его в ответ завалил, и нам за это предъявил. Но Ворон, ходит слух, стучал Гоше и… — он косо посмотрел на меня. — Лучше тебе этого не знать.

— Да я уже понял. Но это ваши тёрки. Говорят, у вас сейчас другие проблемы.

— Ну да, — он кивнул. — Гоша без дела не сидел, прошёлся по своим связям, налоговую опять подтянул, и РУОП, и мэр откуда-то вылез, а про него уже все забыли. Завтра ещё хуже будет. Ещё, говорят, комитетчики за тот случай с Захаром спрашивают. Вот и весело нам сейчас. Был бы Гоша живой, вообще бы расслабона не дал, так что Ворон хоть что-то правильно сделал, ха!

— А по твоей истории, Ваня? С Душманом?

— Решили вопрос, — неохотно сказал он.

— Ну, хоть обошлось.

— Посмотрим, — буркнул Студент. — А ты сейчас чем займёшься, Волк? Черепу не до тебя сейчас, а Гоши больше нет. Ну а мы на тебя не наезжаем.

— Комбинат, новая смена, другие точки. Кстати, — я глянул на него. — Меня тут приглашают в Питер к зиме, на съезд директоров ЧОПов, да и с клиентом увижусь, что ещё предложат.

— О, тема, я бы туда съездил. Кстати, а ты, говорят, на рынок ночью ездил, — он с подозрением глянул на меня.

— Да, спрашивал за брата, вопрос закрыт. А Эдик, я смотрю, так и сидит там.

— Ну, пусть сидит, — Студент усмехнулся. — Знаешь, Волк, вот сейчас разберёмся со всей этой шнягой, и такое начнётся.

— Может, ну эту братву, Ваня? — спросил я. — Сам же видишь, что у вас бывает. И намного лучше это понимаешь, чем когда я с тобой летом познакомился.

— Угараешь, Волк? — он засмеялся в голос. — Ещё скажи, к себе возьмёшь? Не, у меня свои дела.

— Ладно, тогда добрось меня до дома, — я сел поудобнее. — Надо хоть немного поспать, ночка та ещё была.

— И не говори.

* * *

Тем временем, центральный рынок, кафе «Альгамбра»

— Кстати, я рассказывал, откуда взялось название? — растерянно спросил Эдик после того, как сосредоточенно разглядывал бокал с красным вином.

— Рассказывал, — буркнул Монтёр хриплым голосом. — Только что.

— Вряд ли, — Эдик с подозрением посмотрел на него и проморгался. — Рома, а ты узнал, чего Ворон того бывшего мента грохнул? Сам знаешь, когда мента мочат, они звереют. Даже если он на пенсии.

— Выяснил, но было сложно. Это не точно, но один медвежатник, который когда-то под Вороном ходил, говорил, что тот мент ещё в 91-м устроил так, что Ворона, возможно, опустили в пресс-хате где-то под Иркутском.

— Так, погоди, — Эдик удивился. — Это точно?

— Говорю же, что люди мне передали, то и тебе сказал, как на деле было, уже никто не знает. Ворон потом всех порешил, кто там был, вот и не всплыло. Так только, слушки остались, никто в голос не говорил, Ворон и завалить за это мог. Но вот, Гоша, похоже, с этим ментом хорошо жил, вот и узнал про это дело, а мент себе спокойно на пенсии сидел.

— Значит, вот чего Ворон с Гошей ходил, — Эдик покачал головой. — Тот его крепко держал, но как псине кусок бросил, когда жареным запахло, сдал ему мента. Жаль, не знали раньше, можно было бы воспользоваться.

Он налил себе вина, отпил, смакуя его, и закрыл глаза, о чём-то думая.

— Когда не знаешь такие вещи, то и использовать это никак нельзя, — Эдик задумался. — Хотя какая разница, они теперь все трупы. А я вот, кстати, однажды читал рассказы Ирвинга, вот как раз про Альгамбру…

— Эдик, — один из торпед, самый высокий, встал перед столом и вытянулся. — К тебе пришёл, — он наклонился и прошептал на ухо.

— Пригласи. И вина ему налей, помянем сразу.

Через минуту в зал вошёл человек в мокрой от дождя одежде, который внимательно оглядел всех исподлобья. Эдик поднялся, подошёл к гостю и обнял.

— Соболезную тебе, Миша. Такая потеря. Жаль твоего брата, хороший был человек.

Мишаня не ответил. Эдик отошёл и взял в руки бокалы с вином.

— Давай помянем его. Не чокаясь.

— Тварь, которая эта сделала… — начал Мишаня. — Этих я завалил, но ещё остались.

— А вот тут послушай старика, — строго сказал Эдик, отпив вина. — Ты ещё молодой, горячий, а тут дело такое, что нужно терпение. Завтра или их самих грохнут, или они ослабнут, и мы их добьём.

— Я их сам хочу завалить. Чтобы всё на своей шкуре попробовали, что моему брату досталось! — со злобой произнёс Мишаня.

— Какая разница, Миша? На том свете всё едино, Господь там с каждого спросит. Потерпи, ты же человек умный, далеко пойдёшь. Как говорил один философ, то Марк Аврелий, то ли Конфуций… не помню точно, где читал… он говорил, что если долго сидеть у реки, то однажды увидишь, как мимо проплывёт труп твоего врага.

— И сколько ждать? — спросил Миша с горькой усмешкой.

— Подождём, Миша, — Эдик посмотрел на него внимательнее. — Я своих врагов часто видел, когда они проплывали мимо. Правда, иногда их приходилось торопить. Так что если сильно долго ждать придётся, мы им немного подсобим, чтобы они там быстрее оказались. Договорились?

Он протянул руку, и Мишаня её пожал.

Глава 2

24 декабря 1997 года

Как и положено железнодорожнику, в поездах я спал хорошо, и даже болтливые соседи по купе мне не мешали. Проснулся рано, до того как весь вагон выстроился в очередь в туалет, пока его не заперли, успел помыть лицо и заказать чай.

Сосед с нижней полки, пожилой лысеющий мужик с добродушным лицом, охотно уступил мне место у стола. Сложно поверить, что он капитан спецназа в отставке, прошедший Афган, побывавший в Приднестровье, Таджикистане, Чечне и множестве других горячих точек на всей территории бывшего Советского Союза, голос и внешность совсем не подходили.

— Я давно говорил, — высоким голосом сказал он, продолжая разговор с соседом, молчаливым парнем в вязанном свитере. — Если бы тогда в Грозный не пацанов с учебки отправили, а взрослых мужиков с боевым опытом, такого кошмара бы не было. Но Паша-Мерседес хотел подарочек Ельцину на Новый год сделать, а сам днюху праздновал, как раз же первого января родился. А вы, — мужик с беспокойством посмотрел на меня. — Мы вам не сильно мешали разговорами?

— Нет, — сказал я. — Да и у меня много друзей, кто там побывал, в самом пекле.

— Там такое было, — он кивнул. — И всё, что на днях произошло — это следствие тех событий. Слышали же про нападение в Буйнакске? Хаттаб там автобус с людьми захватил…

Проводник принёс горячий чёрный чай. Пожилой мужик начал рассказывать про жуткий свист, который бывает, когда прилетает снаряд из миномёта, а я смотрел в окно…

Зимой в наших краях светает очень поздно, снаружи ещё ночь. Мы сделали последнюю остановку в Шахтогорске, дальше будет Новозаводск, где я выйду, а поезд поедет на юг до границы.

В Новозаводске изменился расклад сил после смерти Гоши. Череп не смог удержать за собой весь мясокомбинат, банда распалась на несколько других, поменьше. Теперь Череп, как и раньше, держал район Черёмушки и часть хлебозаводских территорий, зато сохранил костяк своей бригады.

Группировки, которые возникли после развала ОПГ «Мясокомбинат», в какой-то момент создали подобие союза, чтобы выдерживать напор пивзавода. Не думаю, что эта «конфедерация» продержится ещё долго, кто-то из паханов рано или поздно задавит остальных, но это помогло им пережить осень.

Хотя стреляли редко, банды враждовали между собой скрытно, не отсвечивая, да и бойцов для разборок осталось совсем мало. А кроме этого, за всеми ними пристально следил РУОП, который провёл несколько успешных арестов.

В городе последние несколько месяцев стреляли мало. Трупы братков теперь находили в лесопосадках или по развалинам многочисленных заброшенных предприятий, а не собирали в людных местах после громких покушений и перестрелок. Да и нашли не так много. Для девяностых это будто вообще ничего не происходит, особенно после той кровавой бойни, которая была летом.

Но я бы не сказал, что эти месяцы в городе выдались спокойными. Уличная преступность, нападения на прохожих, ограбления, пьяные драки, мрачная бытовуха, наркота и палёная водка никуда не делись, и уносили они намного больше жизней. В Новозаводске по-прежнему было нельзя гулять вечером одному.

Пивзаводу тоже досталось. Выяснилось, что Ворон, погибший во время покушения на Гошу, успел завалить бывшего опера на пенсии. С какой целью он убил старого мента, неизвестно, но это припомнили всей группировке. Погибшего пенсионера уважали, так что пивзавод очень долго прессовали, не считая наездов со стороны налоговой полиции и властей.

Крюков считался продуманным и осторожным человеком, но в этот раз он рискнул, и это помогло. Осенью он умудрился пролезть в Законодательное собрание области, обойдя на выборах конкурентов. Не зря он готовился к этому заранее, но всё равно пришлось напрячь все связи.

Это, конечно, не депутат Госдумы и иммунитета от уголовного преследования это ему не давало, но появились кое-какие рычаги воздействия. Так что от пивзавода постепенно отстали, а сам Крюков укрепил знакомства с влиятельными людьми. Сейчас он рулил из Читы, но так, чтобы не отсвечивать самому.

Усилила позиции ещё одна банда. Пока две самые мощные ОПГ города штормило во время передела собственности, Эдик хоть и не выдавил конкурентов с денежных точек рынка, но не дал выдавить себя. И у него, говорят, уже была полноценная боевая бригада, а не только авторитет и знакомства как раньше.

В общем, пока всё спокойно, но я думал, что рано или поздно банды накопят силы и влияние, чтобы снова вцепиться друг другу в глотки.

Поезд тронулся, я пил чай, глядя в темноту за окном. Наш комбинат восстанавливали, мы уже отправляли туда две полноценные вахтовые смены охраны, расширенные почти до полной численности, как предусматривалось по договору к лету следующего года.

Но когда производство возобновится, увеличивать штат охраны мы уже не будем. Там всё уже на камерах и сигналке, мы реагируем на это, так что нужды усиливать смены уже нет. Но людей мы будем набирать ещё, ведь мы и сами будем расширяться на другие точки. Да и я хотел поставить на дежурство ещё одну группу быстрого реагирования в городе кроме той, что уже была.

Вопрос с расширением должен решиться до конца года, и завтра для этого сюда приезжают наши клиенты из Питера. Владельцы комбината хотят провести переговоры с собственниками на месте, чтобы получить ещё пару предприятий.

Соседи по купе теперь разговаривали про красноярский алюминиевый завод, на котором постоянно шли тёрки братвы и властей, а поезд гнал дальше. Скоро он снова стал замедляться, и я уже видел Новозаводск из окна. Не был здесь пару недель, улетал в Питер, где устроил много дел, которые хорошо увеличат доход, не только мой, но и тех, кто был рядом со мной. Оттуда вернулся на самолёте в Читу, и сейчас ехал домой на поезде.

Сначала показались частные домики на окраине города, потом хрущёвки, потом уже вокзал. Я накинул дублёнку, мягкий шарф и тёплую меховую шапку, потому что декабрь, а зимы у нас действительно холодные. Соседи тоже кутались в тёплое, чтобы наверняка не замёрзнуть.

Вышел на перрон с сумкой на плече и чёрным кожаным портфелем в руках, а в глаза сразу бросилась встречающая кого-то братва, столпившаяся у соседнего вагона. Вот и хорошо заметная разница между питерскими бандитами и забайкальскими. Пока питерские ходили в модных кожанках или плащах, и часто без шапок, местные братки поголовно или в дублёнках, или в кожаных куртках с тёплой подкладкой, или в коротких мужских шубах. А на голове или меховые кепки, или вообще хит сезона, норковые шапки, у который твёрдые уши подняты вверх под углом, домиком.

— О, Макся! — услышал я и повернулся. — Мы тут!

Кирилл пританцовывал от холода в красном китайском пуховике и серой вязаной шапочке. Вот опять, давно не виделись, но он стеснялся показывать, что очень рад моему возвращению. Так что просто снял варежку из коричневой шерсти и пожал мне руку, потом взял сумку. Так уж у нас было принято не показывать эмоции.

Зато стоящий за его спиной Женя в растёгнутой дублёнке и меховой шапке улыбался до ушей. Ветер трепал концы клетчатого шарфа.

— Волк, ну чё, как там в Питере? — он стянул правую кожаную перчатку.

— Дождь идёт, — я хмыкнул, пожимая ему руку.

— Да ладно? — недоверчивым голосом спросил Женя.

— Ну а чё, обычный декабрьский питерский дождик, — я поправил шарф. — Там и зимой льёт. Ладно, поехали, парни, а то и правда холодно.

Сейчас, наверное, минус сорок, а то и холоднее, ведь на улице стоял густой морозный туман. Лицо моментально онемело. Хорошо, что взял ботинки с мехом, а то бы замёрзли пальцы на ногах. А кроме холода ещё дул ветер с севера, суровый ледяной хиус, как его называли здесь, с таким шутить не выйдет.

Обошли здание вокзала, туда, где стоял мой старый паджерик. Я уже приглядывал себе Лэнд Крузер Прадо, а мой внедорожник хотел переоформить на контору, на нём самое-то ехать на комбинат по бездорожью. Пока меня не было, на джипе по доверенности ездил Женя, он и сейчас сел на место водителя, и сразу включил печку. Тёплый воздух пошёл по салону.

— Куда, Волк? — спросил Женя. — На хату, или к тебе на старый дом к деду?

— В контору давай, документы увезём и остальное. Да и завтра нас ждёт работка, надо готовиться. Кирюха, смотри, что есть.

Я поставил на колени чёрный кожаный портфель с бумагами и открыл.

— Ты просил, я нашёл и купил, — достал из портфеля аудиокассету и отдал ему.

— Новый альбом, в натуре? — Кирилл уставился на обложку. — Реально, что-ли? Он же только недавно вышел.

— Там в магазин пришёл и купил. Не надо ждать, когда до наших краёв доберётся, туда сразу привозят с первого дня.

— Ништяк!

Кирилл распаковал плёнку и достал кассету из коробки, потом глянул на меня.

— Включай, — разрешил я. — Там уже диски вовсю продают, но у нас их слушать пока не на чём. Пока только кассеты.

Брат наклонился вперёд, вытащил из магнитолы старую кассету и вставил новую. Она была отмотана не на начало, так что песня Короля и Шута зазвучала с середины:

— Будь как дома, путник, я ни в чём не откажу…

— Да вроде старая песня, — Кирилл задумался и посмотрел на заднюю обложку коробки. — Ладно, всё равно класс, другие-то новые! Спасибо, Макся.

— Смотрите ещё что есть, парни.