Цивилизатор в СССР 1980

* * *

Тот же день. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». Брежнев Л. И., Андропов Ю. В.

Юра, конечно, тоже осторожен во всём, кроме… да, двух выводов.

«Свидетелю» он действительно верит.

И сторонник активных действий. Очень активных действий. Кто его только останавливать после будет, если он развернётся вовсю?

Если будет политическое решение… на котором так настаивает глава Комитета.

Не зря, ох не зря после смерти Сталина и последующих лет Хрущёва окончательно утвердился коллективный стиль руководства…

…или зря?

— … Время утекает, товарищ Генеральный Секретарь.

— Как ты настойчив. Официально обращаешься, словно на Пленуме… — нерадостно усмехается Генсек. — Ты из меня клещами тянешь политическое решение. Которое развяжет руки Комитету, причём… «профилактическая работа» по фигурантам будет лишь началом, да, Юр?

Да и решить всё он с «политическим решением» предлагает на «Малом» Политбюро, в привычно-узком кругу. Совсем келейно, утаив от остальных. Ох, похоже на него вся эта муть про будущее из уст «ребёнка-взрослого» крепко повлияла. Да и… что из того, что Андропов услышал (пусть и обрывочно, из скудных слов «Свидетеля») о судьбах членов нынешнего состава Политбюро навело его на такую мысль?

— Смотри вот, Юра, что выходит — есть некий… гений, скажем так, которого быть не должно. Ни при каких обстоятельствах, наука запрещает! Тут ты нашёл, чем меня зацепить — такое в шесть и тем более пять лет не понимают… и который рассказывает нам историю якобы про будущее. ЯКОБЫ! Говорит он очень убедительно, согласен, страшно убедительно. Я всё ещё под впечатлением от вчерашнего общения. Такое, как ты сам верно подметил, ни один настоящий антисоветчик не выдумает. Но строить… повторяю — строить политику и как-то менять курс партии и страны на основании лишь слов этого фе-но-ме-на⁇ Ты понимаешь, что предлагаешь?

— Он, кстати, понимает это… — как ни в чём не бывало соглашается собеседник — … И честно старается придерживаться тактики простого изложения фактов. По крайней мере, заявляемых им. И не лезет со своими выводами, пока мы его сами не спрашиваем. Чем больше я с ним общаюсь, тем больше он замыкается. Мол, я вам «факты, без своих домыслов, решать вам…»

— Обиделся, значит. Ведёт себя как ребёнок.

— А, может и действительно поэтому. Физиология то у него детская. Он сам говорил, как изменились у него реакции. Умом и памятью всё помнит, а физиология играет. Он упоминал эпизод с дракой в садике, пока отсутствующие реакции на женщин…

— Ну-ка, ну-ка, давай тут подробнее… — заинтересовался Генсек, до сих пор останавливавший взгляд на любой мало-мальски привлекательной представительнице прекрасного пола.

* * *

— … Он, кстати, сказал мне нечто в том же духе. Я не про женщин сейчас, если что.

— Что именно? — воззрился на Андропова Брежнев.

— Реагировать — говорит, на ситуации возникающие, глядя на шпаргалку, вот что лучшее — вы можете сделать! Каков наглец, а? Добавляет, мол — понимает, что мы, члены Политбюро, слушать советы детского сада не будем. Пусть, дескать, и признаете, что человек с памятью в башке на 50 лет тому вперёд сидит в ребёнке. И наш аргумент предвосхищает — вы мне, говорит, сразу же и резонный вопрос сами зададите — «кто будет нести ответственность за эти советы перед страной, ты что ли?». И резюмирует, что остаётся нам, если признаем, что он из будущего и помнит опыт этих десятилетий вперёд, то лишь реагировать и предупреждать тайно заранее тенденции всякие нехорошие… в лучшем случае. Если с идеологией что-то решим… — зловеще добавил Андропов.

— А идеология то тут причём? — несколько оторопело уточнил Брежнев… и тут же буркнул — … предательство в верхах, после обновления ЦК при Горбачёве всё это, что тут думать… если верим россказням Вяткина.

— По мне так — он намекает, что идеология нам не даст свершить то, что по его мнению нужно для страны!

— И-иш-шь какой! — фыркнул, не сдержавшись, Брежнев — наша идеология плоха ему стала. Это у него точно пропаганда буржуазная от властей новых этого будущего… эфемерного, вот! И мало ли что он хулит их всех сам, голову то ему промыли хорошо.

— Если мы верим ему, то буржуазная реставрация в СССР… вполне возможна. А это… — Председатель КГБ аккуратно подобрал слово, что не слишком то уж перечить рассерженному Генсеку — … говорит о том, что дело не только в клике Горбачёва.

— Да понимаю я, что всё глубже… — неожиданно легко согласился и махнул рукой Брежнев. Генсек снова переключился, шевельнулся в кресле и устроился поудобнее, — Что у нас есть, в сухом остатке, по «Свидетелю»? Верим мы ему в главном или нет?

Брежнев, как понял его собеседник, очевидно попытался подвести первый некий промежуточный итог предыдущей дискуссии:

«Верить или не верить в главных моментах» «Свидетелю»? Вот собственно вопрос, от которого зависят все их последующие действия! Просто «оставить под наблюдением науки, как удивительный и пугающий феномен» или, учитывая реальность трёх самых настоящих предателей, поднесённых Вяткиным в качестве первого доказательства своих слов, учитывать в больших планах и распоряжениях руководства страны и партии его сведения?

— В целом, я верю в то, что он излагает. И Козельцева, сотрудница Комитета, которая с ним больше всего общается, она со многими академиками нашими на короткой ноге, да и соображает по части науки, шарлатанством его сведения не считает. Мы, собственно говоря, его личность и возможность всяких махинаций проверили в первую очередь. Сейчас феномен «Свидетеля» кроме как гипотезой в то, что сознание его действительно — из будущего, ничем уже не объяснишь.

— Да уж… — буркнул Генсек — … пока сам с мальцом не пообщался, до последнего не верил, что он так и о таких делах рассуждает. А сколько вываливает на ходу попутного, никакого взрослого так заучить не заставишь! Систематизировать его заявления, говоришь, собираетесь? Давно пора уже.

— Только что в Москву с семьёй он перебрался.

— Раньше надо было!

— Тут главное — не пережать, он фрукт ещё тот. «Иллюзий насчёт вашего Политбюро у меня нет, просто те, кто сразу после вас Кремль заняли, в сто раз хуже оказались…» — передразнил, посмеиваясь, Вяткина Андропов.

— Ну ничего себе! Так Председателю КГБ и сказал? — округлились глаза Генсека. — … борзый он больно.

— Говорил я ему пару раз так уже. Он своим детскими плечами пожимает и всё твердит одно — мол, одну жизнь уже прожил, да и знал, на что шёл, когда письмо Коноплёву сочинял…

Брежнев хмыкнул. А Председатель Комитета продолжил:

— Козельцева его насчёт ЭВМ поспрашивала всё же. Хоть министра электронной промышленности мы ему не предоставили, справки она навела. И близко ничего подобного в параметрах действующих образцов ЭВМ пока нет, что он заявляет там, в третьем десятилетии 21 века как повседневность. Излагает он про развитие микроэлектроники и программ для ЭВМ больно гладко, аж заслушиваешься про возможности грядущие, объяснение этой новой технической революции, связанной с микросхемами даёт, на наш взгляд, с виду разумное. Но там его проверять… — развёл руками Андропов — действительно, не возразишь тут ему — специалиста надо. У меня в спецгруппе таких нет. Может всё же… — он вопросительно поглядел на Генсека.

— Ты с Шокиным погоди… — снова не согласился Брежнев, понявший, куда клонит главный чекист страны — … успеется ещё. Сам же на «политическом решении» настаиваешь, так? Вот будет оно, тогда и насчёт Шокина решим, больше там плюсов или минусов от его привлечения. А насчёт ответственных за перенос сознания Вяткина что думаешь?

Андропов развёл руками.

— Гадание на кофейной гуще. Я тут полистал научную литературу, фантастику кое-какую. Серьёзного, на мой взгляд, ничего нет, даже в теоретическом плане. Вяткин сам заявляет, что в третьем десятилетии 21 века, которым его память обрывается, не было никаких путешествий во времени, никаких «переносов сознания» никто не совершал. Притянуть за уши, как он выразился, можно только кое-какие теории, связанные с множественностью Вселенных и так называемыми разными «ветками времени»… или как-то похоже там он выразился… что самые светлые умы теорийки двигали, но не более того. Предполагает — что разве что-то подобное случилось, но он больше десятка фраз из научно-популярных изданий сам по теме сказать не может.

— Ладно, ясно, что ничего тут не понятно. Ты то с ним говорил больше, чем я. Он то сам что считает, где из практических дел, не из идеологического, куда ему нос свой совать нечего, он может, с опыта будущего подсказать?

— Ну кое-что я из него выдавил. В технологиях, говорит, самая большая потеря СССР — микроэлектроника, массовое производство микросхем сверхбольшой плотности мы упустили. А все чудеса технические в будущие десятилетия с ней связаны. Он название упоминал, я не запомнил, станков специальных для производства таких микросхем, с миллиардами транзисторов внутри… своих таких станков практически не было, с трудом из-за границы доставали и понемногу.

— А сейчас сколько делают? — сразу же поинтересовался Брежнев.

— Максимум 10–20 тысяч внутри микросхемы, по его словам. Проверять надо. Тут, насчёт микроэлектроники, пока по заявлениям его только и говорю. А наша главная ошибка в этом году, выходит — ввод войск в Афганистан. Он упоминал, что из всех афганских лидеров там Наджибулла оказался самым достойным, но Ельцин его предал. И когда тамошние фанатики пришли к власти, Наджибуллу жестоко убили…

* * *

— … Вот что, Юра — пойду я тебе навстречу. Обсудим на малом. Ты, я, Устинов, Громыко, Суслов… может Романова позвать? — неожиданно для Андропова предложил Генсек — … он, в отличие от нас, не чахлый… — с не совсем понятным Председателю ожесточением заметил Брежнев. Слышал, что «малой» бормотал насчёт Григория Васильевича? Что помнит, что в начале 21 века тот ещё жив был и нигде не замарался! А Мишка, едва сам к власти пришёл, задвинул того.

Брежнев, вроде бы без особой причины вспомнивший про Романова, снова переключился:

— Вот что ещё — тут дело какое… главное — не навредить! Афганистан, «кладбище империй», ах, чтоб его, молокососа, словечками какими нас всех обругал! Где это видано, чтобы СССР с империей сравнивать?

Генсек невесело засмеялся.

— Будем двигаться осторожно? И сравнивать каждый шаг? — подхватил настрой Брежнева Андропов.

— Только так, Юра. Только так. «Свидетель» твой, конечно, на многие мозоли успел за день наступить, но решать и отвечать — нам… А ты, что задумал… готовь списочки. Пороть горячку не будем, но на карандашик всех возьмём, тряси «Свидетеля», пусть по каждому отчитывается, всё, что помнит. Заодно и проверишь, не привирает ли где. Соберём на днях малое, и примем «политическое»… что нам со всем этим делать.

Глава 11

Верхи не могут, низы не хотят. Ver. 2.0

Глава 11 — Верхи не могут, низы не хотят. Ver. 2.0

2 июня 1979. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». Брежнев Л. И.

— Под мою ответственность… товарищ Генеральный секретарь.

Старый партийный товарищ смотрит прямо в глаза. Лишь тень вины и убеждённость в собственной правоте видны в них.

— … Значит, начальник ГРУ уже знает? Пусть и в общих чертах? Спешишь Юра, ох, спешишь.

На самом деле здесь другое, по старой привычке Генсек сглаживает острые углы — понятно уже, что Андропов до конца не верил в готовность его, Брежнева, идти на решительные меры и готовил запасной вариант… готов, значит, был пойти во все тяжкие. Страшные времена подступают, похоже. А им обоим к земле готовиться надо уже.

— Так… — веско сказал Брежнев — ты больше самодеятельностью не занимайся, Юр. Готовишь по известным фигурантам, наработки есть? В том числе и по тому, который в Канаде?

Опытным партийцам некоторые обрывочные фразы далёкого от сих дел жителя будущего сказали больше, чем тот полагал сам.

— Так точно, товарищ Генеральный! — прояснилось лицо Андропова. Последняя фраза Генсека его явно вдохновила.

Политическое решение на «малом» Политбюро, как были уверены они оба — в том или ином виде будет принято. Они с Юрой, хоть и не сразу, согласовали своё мнение, остальные будут вынуждены, под давлением сведений, согласиться с их точкой зрения. Политическое будет принято. Вдвоём он переубедят всех сомневающихся. Это хорошо. Значит, обратного пути нет. Хоть какая то определенность…

* * *

Тогда же. Там же. Андропов Ю. В.

— … Неделю с ним работала вся спецгруппа. По его запискам подробности вытягивали. Многое полезное добавили по 80-м. Вот тут… — Андропов протянул папку Генсеку систематизированное на данный момент. Классифицировано. То, в чём он точно уверен. То, что сам относит к «вроде бы так было». И то, что «слышал что-то, но боится соврать…» К сожалению — 5, максимум 6 часов в день — предел, чтобы с ним работать. Физически то он — ребёнок. Устаёт очень сильно. Внимание рассеивается, сосредотачивается с трудом, засыпает на ходу.

Брежнев покачал головой.

— Может, ему питание усиленное какое прописать, витаминчиков, чтобы пободрее был?

Председатель Комитета покачал головой.

— Он сам же и отверг, когда кто-то из группы ему что-то подобное предложил. Говорит — … начнёте со схемы с ноотропилом-пирацетамом якобы «для моей же пользы», закончите чем-то «тяжёлым». Хотите, чтобы я загнулся через пару лет? Вы же обычного ребёнка с улицы пичкать без нужды не будете? А тут какая нужда? Смерти моей хотите, да? Как в ГДР атлетов сейчас химией пичкают? — В штыки воспринял, в общем…

— А ГДР то тут причём? — удивился Брежнев.

— Вяткин заявил, что читал, о том, что «химией» многие спортсмены втихаря балуются для лучших результатов, особенно мирового уровня, а тренеры и врачи спортивные потворствуют этому. А там дело на широкую ногу поставлено. Дальше, мол, в будущем, ещё хуже будет… оставили мы пока эту идею, раз такая агрессия у него. Ещё не хватало, чтобы он нас подозревал в чём попало.

— Как сотрудники восприняли, с кем работать будут? Долго в «сознание из будущего» не верили? Или молча — приказ есть приказ? Или вообще — выполнять, не рассуждать? Предложения, может, новые со всей этой ситуацией прозвучали? Ну, как объясняют они произошедшее? Гипотезы новые… не то что нашими стариковскими головами мы с тобой, Юра, надумали?

Очевидно, невероятность ситуации, подробности, доложенные на днях по материалам следствия по всем троим предателям и детальность «предсказаний на 80-е», на заголовки тематики которых не удержался и на ходу посмотрел Брежнев в переданной ему папке, крепко повлияла на Генсека и он вполне был готов послушать самые невероятные гипотезы.

Ещё, как понял Андропов — что на уровне каких-то глубинных мыслей в Лёне по прежнему теплилась надежда — «может, всё же удастся объяснить феномен „Свидетеля“ без признания истинности мрака и безысходности того, что уже случилось „где-то когда-то“ со страной?».

Тогда рухнет гора с плеч нового, мучительного знания.

Но не рухнет! Генсек скоро поймёт, что всё они делают верно.

Сейчас? А тогда?

Приняв за реальность то, что лилось из уст «дитя», Андропов уже настроился ломать «неправильный ход истории».

Осталось понять — как и где именно, за исключением судеб «отдельных личностей»!

Исторический материализм говорил о тенденциях, классах и смене общественных формаций. Он же пока собирался, пусть и получив согласие Генерального, лишь «гоняться» за отдельными личностями.

Многие из которых даже ещё не совершили, исходя из сведений «Свидетеля», ничего порочащего. Возможно, как тот предполагал — даже не мыслившими пока ничего подобного в своей будущей жизни.

Предателей, которые работали против страны и народа прямо сейчас — были единицы.