Хозяин Севера

— Ой, — поморщилась я.

Если честно, то я понятия не имела, какие традиции у богатых — может, им удобней заводить семьи только со своими — да, без любви и какой-то романтики, но зато с общими интересами.

«И неизвестно, что ещё лучше», — подумала я, вспомнив свой неудачный брак по любви.

— Тебе не нравится жених, да? — спросила я у Марианны.

Девушка пожала плечами.

Счастливой невестой она не выглядела.

Чуть помедлив, Марианна тряхнула волосами, неожиданно признавшись.

— Он вряд вообще кому-то понравится, если дело только не касается денег. Он думает, что если я выйду за него замуж и рожу ему детей, он отсрочит своё время, но он ошибается.

Марианна перевела взгляд на меня.

— Я видела судьбу отца, видела судьбу деда... это не спасает. А я не хочу становиться причиной гибели даже такого, как он.

Марианна вдруг резко поднялась во весь рост и, снова раскинув руки в стороны, закричала что есть мочи:

— Я — королева мира!

И я деланно рассмеялась, понимая, что Марианна не нуждается сейчас в моей жалости. Точнее, нуждается, но... она не позволит этого. И поэтому единственное, чем я могу её поддержать — это улыбаться и делать вид, что всё хорошо.

Все хорошо... Как часто я повторяла это себе?

Но в это надо было верить. Что всё ещё будет... и всё ещё будет хорошо!

А пока, вдоволь отдохнув у озера, мы пошли дальше, в сторону старой базы заповедника, которая сейчас выполняла функции музея первого директора заповедника

Если честно, то я думала, что мы дойдем дотуда, побываем в музее и вернемся назад.

Но оказалось, что у Марианны была своя особенная программа.

Мы действительно побывали в музее, где у меня была возможность узнать про то, как почти сто лет назад, в тяжелые тридцатые, люди из последних сил сражались за неповторимую природу нашего севера, за всякие мхи, плодоядные растения, за популяцию северных оленей, про которых мне в машине рассказывала Марианна.

Но когда мы вышли из музея, мы не пошли за остальными туристами назад— нет.

Вместо этого моя провожатая махнула рукой какому-то незнакомому бородатому мужчине, поджидавшему нас на лавочке, и он, коротко кивнув, повёл нас в сторону деревьев. Оказалось, что почти в двух шагах от дома первого директора заповедника, притаилась вторая избушка.

И для нас открыли дверь этого домика.

— Добро пожаловать в Лапландский лес, — кивнул мужчина, пропуская меня внутрь. — Чувствую по запаху, что ещё не встречался с вами.

Я не поняла этой «северной» шутки, но на всякий случай вежливо улыбнулась в ответ, а мужчина в этот момент уже протягивал Марианне ключ.

— Будете завтра уходить, положи ключ под порог, хорошо?

— Спасибо, Борь, — кивнула Марианна, снимая свой рюкзак.

— Какие вопросы, — хмыкнул мужчина и ушёл, оставив нас в домике одних.

— Завтра? — спросила я у девушки. — Там мы прямо здесь заночуем?

Марианна кивнула.

— Здесь место силы. — Пояснила она. — Конечно, лучше было бы провести здесь ночь в полнолуние, но...

Моя провожатая странно усмехнулась.

— Имеем то, что имеем. Давай раскладываться.

Я растерянно оглядела домик. Он был ещё меньше, чем музей — всего-то одна комната: две узкие кровати, стоящие возле стен, между ними, у окна, небольшой деревянный крашенный столик, накрытый то ли маленькой скатертью, то ли большой салфеткой — с красивой вышивкой, в которой чувствовалась ручная работа.

С другой стороны комнаты, возле входной двери, имелся длинный узкий стол, а рядом с небольшим оконцем висела грубо сработанная полка с посудой. Плюс необходимые мелочи для туристов: спички, соль в открытой пачке, несколько жёлтых газет.

— Спартанские условия, — проследив за моим взглядом, кивнула Марианна. — Но сюда едут не за этим.

Кажется, что Марианна таким образом завуалированно извиняется, но мне не привыкать к скромным условиям. Видела бы она наш приусадебный участок, и крохотный щитовой домик, в котором я провела своё детство.

Я вообще неприхотливая. Провести дополнительное время на природе в таком экзотическом месте — да мне кажется, половина сегодняшних туристов кусала бы себе локти ради этого...

А повезло мне.

Улыбнувшись, я сказала об этом Марианне.

— Повезло... — со странной интонацией в голосе повторила девушка.

Чуть-чуть переведя дух, мы принялись выкладывать наши нехитрые припасы: половинку чёрного хлеба, варёные яйца, банку тушёнки, свежие мытые огурцы. Пока я занималась провизией, Марианна ненадолго вышла из домика, вернувшись с полным ведром ледяной воды. Раздобыв где-то ковшик, девушка предложила умыться.

Получилось на самом деле как на даче: помогая друг другу, мы сполоснули руки, умылись, а затем и напились свежей, вкусной воды.

А потом вернулись в домик трапезничать. Я решила не отказывать себе сегодня в нормальном питании, прикинув, что даже полбанки тушенки и четвертинка хлеба вряд ли превысят все те калории, которые я потратила, добираясь до этого места.

И вообще, я целый месяц сидела на салатах — имею право!

Впрочем, Марианна тоже ела с охотой — и не жеманничала, кладя хлеб на расстеленную газету.

— Почему-то еда в походе всегда вкуснее, — усмехнулась девушка — Дома я бы эту тушенку даже в рот не взяла, а здесь ем и вроде ничего.

— А у меня такое ощущение, что это лучший деликатес, который я когда-либо ела, — призналась я, спешно проглотив половинку яйца. — Но у меня всё усугубляется ещё тем, что я месяц на диете.

Марианна вежливо улыбнулась, но во взгляде её промелькнула тревога.

Если честно, то мне показалось, что это была странная тревога для обыкновенного разговора за едой.

— А ты уверена, что твоя диета сбалансированная? — спросила девушка. — Ты обращалась к врачам? Кто отслеживает твое состояние? Именно поэтому ты так сильно похудела за месяц?

«Я похудела, потому что больше не запихиваю в себя двадцать булок за раз и много хожу», — подумала я, вслух ответив другое.

— Всё в порядке, — поспешила я успокоить Марианну, удивляясь такой заботливости моей новой подруги. — От салатов ещё никто не умирал.

Марианна замерла... и кажется даже тихо рыкнула. Точь-в-точь как дикий зверь. Забавный звук, если учесть, что его издавала молодая девушка.

— Я бы не была так уверена, — ответила Марианна. — Надо проконсультироваться с Василисой Игнатьевной.

— А она врач? — спросила я, мысленно удивляясь: мы всё ещё говорим о моей безобидной диете?

— Она лучше, — загадочно кивнула Марианна и вдруг резко сменила тему разговора, спросив у меня, хочу ли я чаю.

— Хочу, — честно призналась я.

Тогда моя провожатая достала из под стола интересное устройство, я таких ещё никогда не видела.

— Это примус, — объяснила Марианна, доставая следом за устройством небольшой деревянный ящик с какими-то бутылочками. Вроде бы в одной было что-то светлое с забавным название «Калоша». — В домике нет электричества, а на территории возле базы нельзя в обычное время разжигать костры...

— А примус можно? — спросила я, кивнув на металлическую штуку. — Это же керосинка.

— Ну ... — Марианна скорчила проказливую рожицу. — Мы потихоньку, чтобы никто не увидел.

Она со всем этим богатством вышла на улицу, сказав, что ей понадобиться немного времени, чтобы разжечь примус.

Пока Марианна занималась занималась чаем (воду мы вскипятили прямо в ковшике, из которого мы недавно умывались), я убрала продукты и кое-как помыла посуду.

А после этого Марианна и я отправились пить чай на лавочке у домика и просто отдохнуть на природе, наслаждаясь местными видами … до самого вечера.

Несмотря на Полярный день, к вечеру туристы потихоньку начали тянуться назад, к стоянке. Мы и так находились немного в стороне от туристических троп, но до нас всё равно доносились человеческие разговоры. А к вечеру всё стихло.

И как только вокруг нас вообще перестали угадываться даже намёки на присутствие других людей, Марианна, довольно улыбнувшись, предложила мне пойти прогуляться вокруг Старой Базы.

Что мы и сделали. Я так лично — с большим удовольствием.

Тем более, что из Марианны действительно получился замечательный экскурсовод. Она рассказывала о заповеднике так увлекательно и интересно, что я иногда терялась, где правда, а где вымысел.

— Первый Дом был построен здесь неслучайно, — кивая на избушку, где располагался музей, объясняла Марианна. — Это непростое место. Священное.

— Священное? — не поняла я.

Девушка кивнула.

— Да. Пойдем, я покажу тебе.

Она повела меня чуть дальше в лес, показывая странные камни, которые как будто прятались между деревьями. На всех камнях были какие-то узоры... то ли письмена, то ли руны.

— Люди даже не догадываются, почему это место так хорошо охраняется, — улыбнулась Марианна, сверкнув белозубой улыбкой. — Мы не открываем им всех своих тайн, пока они не становятся одной семьей с нами.

— Но ты мне эти камни сейчас показываешь, — хмыкнула я. — Почему?

— Это следы нашего народа, — ответила Марианна. — И ты скоро будешь одной из нас... ну, по крайней мере, технически ( эту часть фразы моя приятельница произнесла с извиняющейся улыбкой).

А я наоборот, чувствовала себя в этот момент прекрасно: я всего только один месяц прожила в Мурманске, а меня уже почти приняли в северянки...

В том числе и поэтому я внимательно разглядывала знаки и рисунки на камнях. Их было много — и все разные.

Мне сначала показалось, что мы ходим по лесу безо всякой системы — можно сказать, что хаотично; но вскоре я заметила, что на самом деле мы двигаемся по кругу.

Я повернулась к Марианне и спросила её об этом.

Девушка довольно улыбнулась.

— Да, это место находится в круге, — кивнула Марианна. — Это место великой силы, куда раньше приходили только целительницы, посланные Праматерью. Раньше их было много...

Я думала, что моя провожатая сейчас начнёт рассказывать очередную легенду северных народов, но вместо этого Марианна начала объяснять значение рисунков, нанесенных на камни.

Как я и думала, рисунки были связано с ритуалами, а руны или иероглифы ( честно скажу, походило сразу и на то, и на другое) — представляли собой один древний праязык.

Уже вечером, когда мы лежали в наших кроватях, Марианна всё-таки рассказала мне главную легенду Севера. О том, что когда-то здесь, в этих местах, жило много представителей её народа. Люди боялись их за внешний вид, не желали иметь с ними никаких дел, но потом Праматерь позвала Великого Отеца с Востока — и всё поменялось.

Когда я спросила, является ли этот Великий Отец главным богом местного культа, девушка на какое-то время задумалась, и только потом пожала плечами.

— Мы были народом Праматери. — Сказала она осторожно. — Отец изменил нас... но мы не стали счастливей. По крайней мере, я и многие другие так считают.

Кутаясь в тепло большой мужской футболки, которую мне одолжила подружка, я слушала Марианну и медленно засыпала под её рассказ. Сказывалась усталость минувшего дня.

А ещё эта футболка... Я не ожидала, что мы задержимся здесь на ночь, поэтому не взяла с собой сменной одежды.

Когда Марианна предложила мне использовать футболку своего брата как ночнушку, я сначала отказалась. Но девушка сказала, что брат никогда не носил её — что она давно захватила и использует часть ненужных ему футболок в качестве своих ночнушек.

Если честно, то несмотря на то, что кто-то подготовил для нас чистое постельное белье, мне не хотелось ложиться в кровать в одном белье — и потому, я всё же согласилась надеть чужую вещь.

Запах от футболки шёл такой же, как от вещей хозяина квартиры, в которой я жила — едва заметный мужской запах, в котором мне чудились древесные нотки, нотки табака и мха... Самый лучший запах на свете.

Я слушала рассказала Марианны, наслаждаясь чувством защищённости … и дома. Не чувствуя при этом никакой странности в своих ощущениях.

А ночью, во сне, ко мне пришёл Аркадий.

Сначала я стояла в белесом тумане в лесу одна. Вокруг меня выли волки, и их вой пробирал до глубины души. Даже находясь во сне я дико испугалась этих звуков.

А потом я увидела Аркадия...

Я обрадовалась, кинулась к нему, но муж... то есть бывший муж прошёл мимо меня, как будто даже не заметив моего присутствия.

Я бросилась за ним, крича ему вслед, пытаясь схватить его за руку — но всё было тщетно.

Аркадий уходил... уходил в туман. И я точно знала, что он исчезает насовсем.

Я бросилась его догонять, но подскользнулась и упала в траву... мои руки оказались запачканы, как и чужая футболка, в которой я оказалась — эта была та самая футболка Марианниного брата.