Помоги проекту - поделись книгой:
– Мы все хотели бы, – с сожалением проговорил, расцепив руки, Редвинг, – но придется играть теми картами, какие нам сдали.
Как будто порыв свежего ветра пронесся по каюте. Четыре лица повернулись к капитану.
Они разбудили его в надежде на такое решение, но пока что он уклонялся. Теперь же Клифф выкроил секунду поразмыслить о собственной безумной идее.
Его преследовали предчувствие неприятностей и любопытство, от которого заходилось сердце.
Редвинг стянул губы в узкую полоску.
– Начинайте.
Бет проверила, соответствуют ли целям маневра альфвеновские показатели[11], и с удовлетворением обнаружила, что корабль ее слушается, хотя и с некоторой инерционностью. На разворот курса ушло одиннадцать дней – темное время неопределенности, когда неясно было, насколько точно «Искательница» реагирует на приказы пилота. Магнитные ионосборники стонали от напряжения, но подчинялись. Абдус проверял каждое действие Бет, она из вежливости спорила с ним, однако принимала это как должное.
Клифф и Бет подолгу просиживали в своей каюте. В постели было тепло и уютно. Она предпочитала имбирные пряники: сейчас, восстанавливаясь после оживления, можно было дать себе послабление. Резковатая имбирная нотка смешивалась со сладостью сахара и шоколадных чипсов, которые она тоже ела, потому что они нравились Клиффу. Запивала их всегда какао – теплой коричневой жижей из кружки, как мама научила. Клифф ничего не пил, кроме крепкого, до горечи, кофе «кона»[12], которым подстегивал себя поутру. Печенек он не любил.
– Что тебе снилось в холодном сне? – спросила она.
Они слизывали крошки с губ друг друга.
Он сонно усмехнулся.
– Они говорят, что я должен был почувствовать легкий укол в левую руку. Так было. Мне показалось, что это забавно, я захотел рассмеяться, но не мог. Даже улыбнулся с трудом. А потом… проснулся.
Бет тоже усмехнулась и допила какао.
– Я думала ответить той же глуповатой шуткой. Знаю я эти ваши… легкие уколы. После них такой приход…
Они засмеялись чуть громче, чем заслуживала эта шуточка. Но им понравилось.
Бет тонким голосом, выделываясь, произнесла:
– Ты зна-а-аешь, глядя на эту хреновину вот под таким углом, начинаю думать, что она смахивает на огромный вок с дыркой в днище.
– Снова про хавчик думаешь? Пошли на камбуз.
В пору работы старые страхи возвращались, а общество Клиффа помогало их глушить. Он был солнцем ее личной системы, стал им в первые же дни совместных тренировок будущего экипажа. За год до того ее родители погибли в автокатастрофе, и событие это отбрасывало тень на ее успех при отборе, по крайней мере в глазах членов комиссии. Им бы хотелось видеть в команде только успешных, с долгой историей равномерного карьерного роста, без всяких там эмоциональных заплетов, которые чреваты срывами спустя много лет.
Потеряв пару центральных фигур своей жизни, она подумывала взять самоотвод, потому что радости не испытывала никакой. Она даже не думала закрутить с Клиффом роман, отгоняя горечь, но так уж получилось – волшебство, да и только. Солнце вышло из тени, затмение окончилось, и это повлияло на все ее действия. Особенно на психотестах и, менее явно, в постепенном возвращении социальных навыков. Позже ей стало известно, что примерно в то самое время, как ей встретился Клифф, ее всерьез подумывали выгнать из лагеря.
– А потом случился Клиффи, – прокомментировала она.
И действительно, явственные перемены спасли ее от вылета. А уже потом начались заметные успехи в электромагнитном пилотировании, дисциплине все еще молодой и плохо изученной. Она стала лучшей в своем деле.
Она попала сюда только благодаря ему. Она дала ему это понять в те долгие часы, когда они занимались любовью – нежно и страстно. Секс и смерть – две стороны одной монеты. Так она всегда считала. Яростное стремление оставить что-то после себя, идущее из подсознания, приглушенные, но различимые приказы эволюции. Их сладкие часы «в рюкзаке» (сравнение ей не нравилось, но в данном случае было уместно: Клифф предпочитал гамак) подтверждали такое предположение. Никогда прежде не испытывала она ничего подобного в своей скорее аскетичной личной жизни. Она опасалась, как бы не выдать себя в столовке: лицо ее неудержимо краснело при первом же воспоминании о себе прежней в сравнении с собой теперешней. Она вышла из тени. Она была счастлива. Она совсем потеряла голову.
Однажды вечером, после того как она направила корабль по широкой дуге в сторону Чаши, капитан дал экипажу вольную. Они устроили импровизированный мозговой штурм. Майра председательствовала и разводила сцепившихся. Идеи били ключом.
Что там, впереди? Что, черт побери, за варево в этом котле, в этой Чаше? Мыльные пузыри гипотез надувались и лопались. Бет всех веселила. Кто-то запел – предсказуемо пустил петуха, отчего все заржали еще пуще. Капитан перепил всех остальных вместе взятых, и девушка начала понимать, в каком он пребывает напряжении.
Запланированный ими маневр впечатлял. Струя из донышка Чаши была плотнее любого попадавшегося «Искательнице солнц» облачка плазмы. Не факт, что такая плотность предусмотрена спецификациями. Но, подумала Бет, никогда не знаешь, на что наткнешься в межзвездном пространстве. Не то чтобы они ожидали встретить Чашу, но «Искательницу» строили с многократным запасом прочности.
Например, окруженные газопылевыми облаками звезды могут ионизировать эти сферические оболочки – «Искательница» могла бы справиться с такой преградой, отчего бы не попробовать пробиться через чисто плазменную сферу? Носовые лазеры «Искательницы» могли распылить на атомы объекты размером с небоскреб единым гигаваттным импульсом. Такие мощности и требовались, чтобы рассеивать плазменный ураган, бушевавший вдоль фронта ударной волны.
Звезда Викрамасингх перемещалась против вращения Галактики – необычная, но не слишком редкая черта. Они летели в том же направлении, поскольку Глория располагалась дальше Солнца по спиральному роеколесу, вовлекшему большинство звезд Галактики. Потому-то странное поведение звезды и не было отмечено ранее – Чаша закрывала ее так, что Викрамасингх оставалась невидима и с Земли, и с «Искательницы». Но когда «Искательница солнц» стала обгонять светило, приближаясь к нему сзади, звезда внезапно выскользнула из укрытия и воссияла в небесах. Она была уже совсем близко.
– Мм, а как быстро она движется? – спросила Бет на следующее утро. В рубке управления было пять консолей – по одной на каждого.
– Скорость больше десяти тысяч километров в секунду, – ответила Майра.
– Это же чертовски быстро.
Майра улыбнулась.
– Ага. Я сразу заметила.
– Эта скорость близка к нашей собственной. Крайне высокая для звезды.
Абдус кивнул.
– Немного меньше нашей, так что мы ее обгоняем. Но, да, для звезды это крайне необычно.
Они переглянулись. Бет удивляло, отчего Викрамасингхи так любят тянуть резину, приоткрывая тайны. Культурная обусловленность? А может, они просто не хотели ее шокировать на первых порах, сразу после пробуждения? Ей пришлось признать, что голова у нее все еще слегка кружится, и отнюдь не от холода или лекарств. У нее концептуальная перегрузка. Если бы не видела все это на экранах собственными глазами…
– А можно ли, – начала Бет, – можно ли объяснить это воздействием вон тех протуберанцев?
Майра покачала головой.
– Каким образом? Они улавливаются Чашей.
Бет непослушными пальцами начертила схематический чертеж.
– Языки плазмы вырываются в сторону Чаши, а звезда ускоряется в противоположном направлении? Да еще эта дыра…
– Я об этом думал, – сказал Абдус. – Чаша удерживается на расстоянии, а ведь звезда должна бы ее притянуть.
У нее захватывало дух от мысли о том, какие колоссальные массы вовлечены в полет, как точно надлежало выверить это равновесие, чтобы они не столкнулись. Как это возможно?
– Как вообще летит эта конструкция?
– Вырывается струя, и структура движется вперед, – лаконично ответил Абдус. Викрамасингхи снова переглянулись, покачали головами, будто диву давались ее неумению осознать очевидное.
Она теперь понимала, почему они сперва пробудили Клиффа, а только затем – Редвинга. Специальность Клиффа имела отношение к странностям и чудесам жизни, что могла таиться на Глории. Он привык мыслить гибко. Он биолог, а не астрофизик. А все же именно он предложил подняться по струе, а не Викрамасингхи. Повисло напряженное молчание, а потом у нее появилась новая мысль.
Она внезапно вспомнила, как в древнем языке обозначалось это чувство: прозрение.
Узреть.
Увидеть свет.
– Мы не учитывали… свет, – проговорила она. – Они используют свет, исходящий от Викрамасингх.
– Ну и? – скептически отозвался Редвинг.
– Дайте-ка мне побольше спектрограмм этой штуковины, – приказала Бет. – Те, что мы собираем на подлете.
Она активировала пилотские импланты, послала запрос и получила в ответ: Определенное методом спектрального синтеза содержание железа и α-элементов, именно: магния, кремния, кальция и титана…
Стало ясно, что лучше положиться на разжеванные и выплюнутые системами корабельной диагностики диаграммы. Она оказалась между двух огней, там, где корабельные ИИ столкнулись с Неведомым. Информация текла на галлюциногенных скоростях.
Она могла посоветоваться только со своей интуицией, а больше ни с кем.
У каждого есть право советоваться с интуицией, но не присваивать себе факты.
Факты пускай говорят сами за себя.
Настал черед Бет вступить в игру.
В пилотское кресло комиссию не втиснешь. Даже Редвингу оставалось лишь наблюдать и принимать решения: по магнитным волнам корабль проведет не он, а Бет.
– Пожелайте мне удачи, – сказала она с напускной бравадой. «Искательница солнц» влетела в жемчужную окантовку струи.
Клифф порывисто потянулся к ней, обнял и поцеловал – в щеку, потому что девушка уже отвернулась к запестревшим графиками и спектрами обзорным экранам, развернутым перед ее противоперегрузочным креслом.
– Удачи тебе, – шепнул он.
И повалился в собственное кресло, расположенное так, чтобы Бет была хорошо видна.
Викрамасингх пылала, как факел, как маяк, доступный взору лишь через узкий глазок, сквозь который вырывалась струя.
– Как мы назовем этот?.. – подумала вслух Бет.
– Свищ, – резко бросил Редвинг.
В областях, граничащих со странным раскаленным пятном на поверхности звезды, откуда, собственно, и вылетала струя, с неутихающей яростью извивались и перекручивались корональные разряды. Магнитные бури одна за другой прокатывались по светилу, заливая небеса жестким рентгеновским излучением. Вблизи Викрамасингх напоминала красного карлика, больного тем, что у звезд соответствует проказе.
Они поравнялись со струей и стали подниматься. Струя была направлена им навстречу, сила потока возрастала от часа к часу. Чаша кипела, как адский котел. Бет позволяла себе ненадолго вздремнуть, но действие седативных препаратов, введенных ей, в любой момент можно было прервать – она тщательно следила за этим; Абдус и Майра в итоге взялись ее подменить, когда девушка закемарила прямо посреди маневра. Рубки она не покидала, то и дело одергивая себя, чтоб не сорваться на доброхотов – разве не должен пилот быть крепче кремня? Но помочь ничем не могла, разве что выстроить какие-то предположения. Внешняя поверхность Чаши в инфракрасном спектре напоминала корку пирога и слабо поблескивала. Как черная координатная сетка, ее усеивали непонятные структурные элементы – балки, катушки, арки? Объект, казалось, просто висел в пространстве, а на деле, вращаясь, неустанно следовал за центральной звездой. Темная сторона Чаши была холодна, как космос. Лишь малая доля звездного света отражалась от нее.
– Судя по спектрам, это какой-то металлоуглеродный композит, – заявила Майра. – Но нисколько не похожий на наши сплавы.
Клиффу делать было особо нечего; он готовил поесть, мыл посуду, убирал, пока остальные самозабвенно работали в рубке. Каждую деталь плана, каждое изменение они проверяли и перепроверяли. Бет видела, что Клифф искренне восхищен тем, как тесно и слаженно они взялись за дело, стоило определить цель. По крайней мере, теперь можно было сфокусироваться на чисто технических аспектах и отстраниться от прочих проблем. Тем и счастливы.
Клифф слонялся на заднем плане; роль его существенно уменьшилась, но он все равно не мог спокойно спать. Бет читала его мысли: если нам суждено погибнуть, пускай я при этом буду в сознании.
Нескончаемый назойливый шум корабельных двигателей мешал сосредоточиться. Раздражение только нарастало, хотя она пыталась отвлечься на расчеты и маневры. Она глядела на растущее впереди пятно и фантазировала о нем на все лады, пока поля ионоточника перестраивались для маневра, в расчете на который их даже не подумали бы проектировать. Абдус и Бет мастерски воспользовались гравитационными эффектами звезды, перестраивая «Искательницу» на нужный вектор – тот самый, каким следовало и само карликовое светило.
Бет было не по себе от постоянного пребывания под чужими взглядами – а может, она уже с ума сходит от усталости? Редвинг почувствовал ее настроение и послал их с Клиффом составлять доклад Земле, с полными сводками данных и графиков. Они сидели в кают-компании одни, настраивая кормовой лазер для передачи отчета, когда ее поразила внезапная мысль. Каковы шансы, что «Искательница солнц» сразу вот так возьмет и нацелится точно на Викрамасингх, как только скорости уравняются?..
Редвинга тоже проняло, когда она ему это сбивчиво изложила.
– Они тоже направляются на Глорию! Черт!
– Хотят ее колонизировать? – спросила Майра.
– Да нет, невозможно, – возразил Абдус, войдя в комм-рубку. – Зачем? В Чаше поместятся десятки миллионов таких планет.
Возражение казалось убийственным, и все же… векторы скоростей наложились друг на друга. И корабль, и Чаша летели прямо на Глорию. Солнце стояло точно позади.
– Может, они просто странствуют от звезды к звезде? – высказал предположение капитан. – Межзвездные туристы?..
Молчание.
– Все знают про гравитационные волны? – осторожно спросил Редвинг и обвел остальных взглядом.
Те кивали.
– Нельзя утаить это шило в мешке от технически образованных людей, – прокомментировала Бет, не сочтя нужным отвернуться от меняющихся экранов.
– Вы полагаете, что эта конструкция, эта Чаша, направляется к их источнику? – спросил Абдус.
– Это имело бы смысл. Но все равно – загадка есть загадка, так? – Редвинг снова оглядывал команду.
– Когда мы улетали, – сказала Майра, – ученые сходились на том, что это просто фоновый шум.
– А есть ли шанс, что именно Чаша создает гравитационные волны? – поинтересовался капитан. – Посредством струи или?..
– Там нет масс, способных породить такое излучение, – ответил Клифф. – Я уже уточнил этот вопрос, пока оживляли Бет.
– А в системе Глории, – заметил Абдус, – столь аномальных масс тоже не отмечено. И что?
Редвинг поразмыслил.
– Не может ли быть так, что они направляются на Глорию за этим тамошним гравиволновым генератором?
Клифф пожал плечами. Ни одна идея его особо не прельстила.
– Интуиция здесь невеликая помощница, – сухо бросила через плечо Бет. За все время разговора она так и не отвела взгляда от дисплеев. Вскоре все вернулись к работе – планам, графикам, пилотированию. Изматывающая работа приносила облегчение, уводя мысли от неведомой судьбы. Бет видела, как Клифф одиноко слоняется по рубке. Он им явственно завидовал: по крайней мере, товарищам есть чем заняться.
Поделиться книгой: