Уоpти. Нет, сударыня, вам не удастся спрятаться ни от людей, ни от солнца.

Констант. Иди сюда, прильни к моей груди, мой ангел, моя любовь, моя милая! Спрячь свое горе у меня на груди... Только смерть оторвет тебя от меня! Что смерть? Все пытки ада ничто по сравнению с той пыткой, какую причиняют мне твои слезы!

Сотмор. Послушай, судья, ты, верно, почестней своего собрата бесчестней его ведь быть нельзя, — если ты хочешь поступить справедливо, оправдай нас, а этого мерзавца посади за решетку.

Явление 8

Уорти, Скуизем, Констант, Хиларет, Сотмор, Стафф, констебль, помощники констебля. Политик. Фейсфул, Клоpис.

Фейсфул. Ну, сударь, теперь вы можете убедиться своими глазами... Не ваша ли дочь там стоит?

Политик. Действительно, это она!.. О, мое бедное дитя!..

Уорти. Мистер Политик, — ваш слуга?.. Мне только нужно тут покончить с одним делом — отправить эту женщину в тюрьму, и я весь к вашим услугам.

Политик. Хороши ваши услуги, сударь, — отправлять мою единственную дочь в тюрьму! Да вы хуже самого отъявленного турка!

Уорти. Вашу дочь, сударь?

Политик. Да, сударь, мою дочь, сударь!

Хиларет. Отец!

Политик. Мое бедное дитя!.. Думал ли я дожить до такого несчастья!

Уоpти. — Возможно ли, мистер Политик, чтобы эта молодая особа была вашей дочерью?

Политик. Это так же возможно, сударь, как то, что турки могут оказаться в наших краях, в Европе, а это, увы, даже слишком возможно!

Явление 9

Уорти, Скуизем, Констант, Хиларет, Стафф, констебль, помощники констебля, Политик, Фейсфул, Сотмор, Клорис, Рембл, миссис Скуизем, Куилл.

Миссис Скуизем. Где эта звезда правосудия, где этот доблестный блюститель закона? Гроза порока, бич преступлений? Знакома ли вам эта рука, сударь? Не вы ли тут назначаете кому-то свидание? Благородно, нечего сказать, добиваться свидания с дамой, а потом тянуть ее в суд!

Скуизем. О, моя злосчастная судьба!

Уорти. В чем дело, миссис Скуизем?

Миссис Скуизем. Ах, мистер Уорти, у вас я, верно, найду сочувствие! Я имею несчастье быть женой человека, который столь же позорит свое высокое звание, сколь вы украшаете это звание своей добродетелью. Совесть не позволяет мне дольше скрывать от людей его плутни, и без того она слишком долго дремала. Он, сударь, он один виноват, а все, кого он обвиняет, невинны.

Уорти. Я, право, не знаю, что и подумать!

Рембл. Сударь, этот человек, этот палач правосудия — величайший злодей, какой только существует на свете... Вчера вечером я был слегка навеселе и хотел полюбезничать с этой дамой. Констебль схватил нас обоих. И вот из-за меня она терпит такие унижения и горести. Впрочем, и мистер констебль тоже виноват перед нею, так как не пожелал отпустить нас, несмотря на просьбу этой дамы.

Миссис Скуизем. Виноват также и мистер судья, который распорядился о вашем аресте, не имея не только улик, но и какого-либо обвинения против вас.

Рембл. И все это для того, чтобы выманить у нас двести фунтов. За эту сумму он обещал отпустить нас на волю.

Скуизем. Послушайте, вы, сударыня! Как бы мне не пришлось отправить вас в сумасшедший дом!

Миссис Скуизем. Нет, сударь, я и здесь сорву все ваши планы. Весь свет узнает, как вы подговаривали мистера Куилла устроить развод со мною... Вы развод получите, не беспокойтесь, да только не такой, о каком вы мечтали.

Скуизем. Сударь, не слушайте больше никого, умоляю вас!

Уорти. Нет уж, сударь, позвольте!

Рембл. Сударь, будьте добры, прочтите это письмо. Он писал его этой молодой даме, которую теперь обвиняет.

Уорти (читает). "Розанчик мой! Моя дорогая малютка! Жду тебя в "Орле" через полчаса. Надеюсь, что после моего сегодняшнего подарка ты не захочешь обмануть преданного тебе отныне и на веки веков". Вы — автор этого письма, мистер Скуизем?

Скуизем. Нет, сударь, готов присягнуть!

Миссис Скуизем. А я, сударь, присягну, что это его рука.

Фейсфул. Я тоже... я у них служил целый год и отлично знаю его почерк.

Куилл. А я сам относил его письмецо к этой даме.

Сотмор. Ну что же, судья, неужели тебе и сейчас не ясно, что она ни в чем не виновата? Даю тебе слово честного человека, — а оно стоит клятвы двадцати таких негодяев, как эти молодчики, — что она только хотела припугнуть судью и заставить его освободить ни в чем не повинного капитана Константа...

Констант. ...которого судья предлагал отпустить за известную взятку.

Уоpти. Капитан Констант! Сударь, ваше имя — Констант?

Констант. К вашим услугам, сударь.

Уоpти. Пригласите, пожалуйста, сюда мою сестру. Вы и представления не имеете, как я обязан вам!

Скуизем. Сударь, вы понапрасну тратите время. Выписывайте ордер на ее арест, и дело с концом.

Явление 10

Уорти, Скуизем, Рембл, Констант, Сотмор, Хиларет, Политик, миссис Скуизем, Куилл, Стафф, Фейсфул, Изабелла и другие.

Уорти. Сестра, вы знакомы с этим джентльменом?

Изабелла. Знакома ли я с капитаном Константой? К счастью, знакома... Благодарю вас, сударь, за ваше рыцарское вмешательство. Страх, овладевший мною, помешал мне выразить вам тогда же свою благодарность.

Констант. Так это были вы, сударыня?

Рембл. Моя дорогая Изабелла!

Изабелла. Боже мой! Это он, это мой Рембл!

Pембл. О, теперь я вижу, что это она, та самая, кого я уже и не надеялся встретить.

Изабелла. Какая счастливая звезда уготовила нам эту встречу?

Рембл. Теперь-то я вижу, что то была счастливая звезда. А признаться, минуту тому назад мне эта звезда казалась чертовски зловредной.

Изабелла. Как странно! Братец, велите схватить вон того человека! (Указывает на Файербола.) Это от него-то и спас меня капитан Констант.

Куилл. Будьте снисходительны ко мне, ваша милость. Я нанял этих двух лжесвидетелей по приказу хозяина.

Уорти. Неслыханное злодейство! Немедленно схватите их обоих, но прежде всего судью. До сих пор я обходился с ним, как с джентльменом, — отныне я буду обращаться с ним, как того заслуживает такой негодяй! Констебль, я поручаю вам эту банду. Отведите их вниз и дожидайтесь меня. Я сейчас спущусь за вами и подпишу приказ об аресте.

Скуизем. Сударь, вы еще раскаетесь в том, что не решили это дело в мою пользу.

Уоpти. Вы меня не запугаете, сударь!

Фейсфул. Проходите, джентльмены, мы будем охранять вас.

Миссис Скуизем. А я буду следовать за тобой, как твой демон, пока правосудие не покарает тебя!

Явление последнее

Уорти, Рембл. Констант, Сотмор, Хиларет, Изабелла, Политик.

Pембл. Дражайшая Изабелла, я в таком восторге от нашей неожиданной встречи, что даже не спрашиваю, целы ли наши сокровища. Море вернуло мне мою Изабеллу — пусть же оставит себе наши бриллианты!

Изабелла. Сударь, море оказалось щедрее, чем вы полагаете, и возвратило вам и жену и приданое.

Pембл. Я бы и не вспомнил о наших сокровищах, с меня было бы довольно и одной Изабеллы, — но ради ее счастья я приветствую спасенные драгоценности.

Уорти. Мистер Политик, я весьма сожалею, что ваша дочь подверглась таким неприятностям.

Рембл. Мистер Политик? Да, да, это его черты!.. Сударь, был у вас когда-нибудь сын?

Политик. Был, сударь, был у меня сын. Но я его выгнал из дому и думаю, что он давно повешен.

Рембл. В таком случае его дух, должно быть, спустился на землю и, принявши мой облик, приехал сюда из Индии. После того как вы меня выгнали, сударь, я поступил на службу в Ост-Индскую компанию. Я переменил свое имя, чтобы вы не могли меня разыскать. А теперь, отец, позвольте испросить вашего благословения. (Берет Изабеллу за руку и подводит к Политику.)

Политик. Неужто это и впрямь мой сорванец?

Рембл. Он самый, уверяю вас. Остался таким же сорванцом, каким был.

Политик. Я не могу дать своего благословения на ваш брак, пока не узнаю, удачно ли ты выбрал невесту.

Уорти. Мистер Политик, я счастлив породниться с вами. Эта дама, супруга вашего сына, — моя родная сестра. Смею надеяться, что восемьдесят тысяч приданого сделают этот брак приемлемым для вас.

Политик. Неужто этот отчаянный сорви-голова наконец разбогател, вышел в люди? Ну что ж, сын мой, благословляю тебя. И вас, дочь моя, — дай бог, чтобы вы были счастливы с ним!.. Если он окажется плохим мужем, я отрекусь от него, а если он не подарит вам наследника, я лишу его наследства.

Изабелла. О сударь, я знаю вашего сына: он не подведет.

Pембл. Отец, разрешите обратиться к вам еще с одной просьбой. Я хочу просить вас за моего друга, капитана Константа, который один мог бы составить счастье моей сестры.

Уоpти. Я все еще не могу прийти в себя от всей этой мерзости! (Константу.) Сударь, я буду хлопотать о том, чтобы и вы и ваши товарищи получили компенсацию за то, что невинно пострадали. Сударь, то, что моя, сестра рассказала мне о поведении капитана Константа, позволяет мне утверждать, что, несмотря на некоторое неравенство состояний, лучшей партии для вашей дочери и пожелать нельзя.

Pембл. Тем более, сударь, что капитан Констант рискует со временем разбогатеть и сравняться в этом с моей сестрой: он ведь на редкость тонко разбирается в политике.

Политик. О, человек с такими наклонностями никогда не пропадет! И предсказать невозможно, что ждет его впереди. Если бы я раньше знал, что капитан Констант интересуется политикой, я бы никогда не закрывал перед ним дверей своего дома. Сударь, я всегда буду рад видеть вас у себя и беседовать с вами. И если вы в самом деле пожелаете со временем жениться на моей дочери — что ж, я не стану чинить препятствий.

Pембл. Зачем же откладывать, сударь? Нынче такой торжественный день! Позвольте представить вашей дочери ту, которая, я надеюсь, заслуживает называться ее сестрой.

Констант. Рембл, ты уж и так облагодетельствовал меня сверх всякой меры. Но этот твой последний дар дороже мне всех сокровищ вселенной.

Xиларет. Только бы вы продолжали всегда так думать, капитан! Отец, я хочу просить, чтобы вы простили мне и бедняжке Клорис наше вчерашнее приключение. Поверьте, мы достаточно наказаны за свое легкомыслие. И уж если все приняло такой счастливый оборот, не думаете ли вы, сударь, один-единственный раз взять пример с турок и отнестись к этому происшествию с той благосклонностью, с какой они относятся ко всякой удаче?

Политик. Турки? Пора тебе судить о них не только по романам. Надеюсь, что капитан развеет твое невежество в области политики... (Ремблу.) Мне, однако, не терпится обсудить с тобой положение дел в обеих Индиях, Джек, и возможности торговли с ними... Надеюсь, ты оставил Великого Могола в добром здоровье?

Рембл. Сударь, когда я уезжал, он жаловался на легкий насморк.

Политик. Ну что ж, от души прощаю вас всех. Обнимите же друг друга, дети!.. Вот они, утехи старости, мистер Уорти!

Сотмор. Дайте-ка я вас всех обниму на радостях... Сегодня я впервые встретил двух добродетельных женщин... и они достались моим друзьям... Я нынче напьюсь, как никогда в жизни... Пока вы будете наслаждаться вашим счастьем, я буду пить за него... Выбудете вкушать дары Венеры, а я запивать их нектаром Вакха... Конечно, я не рассчитываю на ваше общество в ближайший месяц, друзья... А уж судье придется прогулять эту ночку со мной... Идем же, честный судья!.. Ведь вот какая редкая удача: мне удалось даже набрести на честного судью!..

Уорти. Полноте, сударь! Вы, мне кажется, и так достаточно праздновали сегодня...

Сотмор. Что вы, сударь, что вы!.. Эй, послушайте, сударь, вам ведь тоже предстоит сегодня ночью напиться на свадьбе ваших детей.

Политик. Сударь, я не пью ничего, кроме кофея.

Сотмоp. Черт бы побрал ваш кофей!..

Рембл. Стой, Сотмор, мы воздадим тебе должное... Поверьте, мистер Уорти, что, несмотря на его пристрастие к вину, свет не видывал более честного малого.

Уорти. Тем более прискорбно, что он так губит себя. Ваши слова побуждают меня заняться им и употребить все свое влияние на то, чтобы отучить его от этих низменных наслаждений. Джентльмены, прошу вас пожаловать ко мне завтра, чтобы отпраздновать радостный день. Я со своей стороны приму все меры, чтобы вознаградить вас за перенесенные вами обиды, а злодея всенародно наказать. Ибо судья, нарушая законы, тем самым поощряет преступников.

Нет уваженья там ни к алтарям, ни к тронам, Где судьи и попы глумятся над законом.

Конец

Эпилог

Нас разлучило ветром и волной, Но здесь опять мы встретились с женой. Был в море шторм, на суше — суматоха, И все же пьеса кончилась не плохо. Но дамы хмуры — я их рассердил. Не тем ли, что Насилье осудил, Направив к этой цели все усилья? Иль тем, что вовсе не было насилья? Поэт, в угоду веку своему, На сцене вывел ужасы. К чему? И без того у нас любая дама Насилью — враг, хоть, если молвить прямо, Она лишь при свидетелях упряма. Пускай поэт кой-что и сочинил, Каков, однако, франтов наших пыл! Ведь если бы со всей их страшной силой Повел Дон Карлос их на Рим постылый, Они, землей священной овладев, Для папы не оставили бы дев. В святилище папессы Иоанны[32] Открыли б вход нечистому буяны, Монашки натерпелись бы обид, И, как рожден, так был бы Рим убит. Лукреция[33], верна слепой доктрине, Пошла на смерть, хоть наблудил Тарквиний, Нелепая языческая месть! "Держись за жизнь, коль потеряла честь!" Так христианка мыслит благонравно. И будет жить, хоть жаждет смерти явно. Но пусть прекрасных зрительниц моих Судьба хранит от происков мужских, Пусть от насилья — помоги им боже! Их оградит супружеское ложе[34].

1730