Библиотекарь

Ирма презрительно фыркнула.

— Как тебя зовут?

— Муха.

— Ка-ак?

— Как слышал. У кого нет дома, нет и имени. Ты тоже так хочешь?

Ей было непривычно так разговаривать с незнакомцем. Ей вообще было непривычно разговаривать — она еще с первой своей компанией-шайкой поняла, что для нее самое лучшее — молчать. Но с этим странным мальчишкой отчего-то оказалось легко. Она не стала говорить, что почувствовала, что он сказал ей ненастоящее имя… Зачем? Она ведь тоже не назовет своего, оно ей только снится теперь, когда ей снится мама, которая зовет ее, обнимает, гладит по голове…

Первым делом выяснилось, что мальчишка — тоже волшебник. А вот все те, кто живет с ним в приюте — нет. Ирма резонно удивилась, зачем он сюда пришел. В ее голове не укладывалось: оказывается, есть еще целый мир, в котором волшебников нет. Там же может быть гораздо проще!

Они проспорили об этом всю ночь. А наутро мальчишка признал-таки ее правоту. А главное, она узнала, что он учится в школе, которая называется Хогвартс! Только на время каникул его всегда отправляют обратно в приют.

Джон пообещал, что будет приходить, хотя она не очень-то верила. Но приходила к реке почти каждый вечер. Она впервые с кем-то могла просто поговорить.

Текло время… текла вода…

Джон появился через пару дней. И сразу научил ее нескольким очень полезным заклинаниям, в том числе и Репаро, давая попользоваться свою палочку. А потом стал появляться почти ежедневно. Ирма так привыкла к симпатичному сероглазому мальчишке, что однажды на его вопрос, как ей живется под мостом, чуть было не пригласила его в свою башенку. Но вовремя остановилась: внутри словно сжалось. А он словно что-то понял, и весь вечер разговаривал с ней неохотно, как сквозь зубы.

Еду иногда приносил он, но чаще — Ирма, так что голодать они не голодали, а иногда и попировать случалось. Но главное — он обещал принести ей учебники, когда вернется из школы на зимние каникулы. В конце концов, они нашли еще пару убежищ, совершенно незаметных со стороны. Но у них всех был серьезный недостаток: зимовать там было невозможно. Хотя согревающие чары, Джон рассказывал, были чуть ли не первым, что он выучил в школе — в подземельях Слизерина было холодно. Ирма тоже научилась быстро. А еще он принес ей палочку: старую, потертую и плохо слушающуюся. Зато теперь она могла за ней прятать свое «пальчиковое» колдовство. Было просто: держать ее, вытянув палец и не обращать особого внимания. Правда, случалось, что палочка больно покалывала руку, но это были мелочи.

А еще Джон приносил маггловские книги из приюта. Из них она узнала про Бога, и ей очень захотелось поверить. Особенно в то, что мама теперь где-то на небесах — она ведь всегда была очень, очень хорошей… Она жалела своего единственного друга: он даже не знал своей мамы, его никогда никто не обнимал. Она же на это долго не могла решиться.

Однажды он пропал и не появлялся почти неделю. Ирма уже не надеялась увидеть его снова, но он все-таки пришел… Она бросилась и крепко обняла его. Джон сначала растерялся, а потом тоже обнял и погладил по волосам странную девочку, единственного человека, с которым он мог разговаривать обо всем.

— Я никогда тебя не брошу, Муха… Веришь?

Молчаливое согласие в черных глазах, блестящих от непролитых слез, он не забудет… Как и она не забудет его обещание.

Лето пронеслось, словно один день. Когда Джон исчез, девочка поняла, что наступил сентябрь. Она же теперь узнала о проходах в маггловский мир, и даже заглядывала туда несколько раз. По чуть-чуть, надолго — было страшновато.

* * *

Ирма познакомилась еще с некоторыми сторонами жизни Лютного, и не только, но ей повезло уцелеть. Как всегда, благодаря тому, чему ее обучили домовики.

Один раз, всего один, она поверила было в то, что ей повезло. Ирма, аккуратно одетая, чистенькая, часто задерживалась возле витрины с мороженым, которого она никогда не пробовала. История ее была довольно правдоподобна: теперь она представляла себя как недавно осиротевшую волшебницу-полукровку, дом которой был отдан ее опекунам, которым она была не нужна. Настолько, что сбежать в Лондон оказалось проще. А по пути получить травму и легкую амнезию. Разжалобить Муха могла почти кого угодно. И однажды внешне вызывающая доверие приятная пожилая дама пригласила ее к себе… в качестве воспитанницы и компаньонки. Ирма не очень поняла, что это значит, но на всякий случай согласилась.

Пожить в доме, посмотреть на удобства ей удалось целых четыре месяца: в тепле, сытости, даже книжки дозволяли читать, правда, какие-то странные и неинтересные, все про любовь. А еще мадам Кларенс, как звали даму, все время сердилась, что Ирма такая худая и никак не может поправиться.

Это было самым счастливым временем: не надо было искать, где помыться, что поесть, как достать одежду. Достаточно было хорошо себя вести, то есть не шуметь, учиться вышиванию и по вечерам читать для мадам Кларенс вслух те дурацкие книжки. А еще можно было внимательно смотреть и слушать. И срисовывать на прибранные втихушку листы руны и их значение из той интересной книги, к которой мадам Кларенс запрещала подходить. Ирма, всегда успевая вовремя оказаться в противоположном углу за пяльцами, за несколько недель срисовала почти всю книгу. А потом за ней пришли.

Ее насторожил поставленный на гостиную купол тишины. Она незаметно пробралась поближе: девочка умела слушать сквозь него, как домовики. И то, что она услышала, не оставило ей выбора. Ее продавали. Той самой мадам Рози. Или не той, но она уже отлично знала, что скрывается за такими именами. Запаниковать? Девочка из Лютного такого себе позволить не могла. Торг будет продолжаться еще некоторое время, а она соберет свои вещи… и еще немного не своих. Совсем немного, так, чтобы не было особого интереса ее искать.

Зачарованный кошелек послушно раскрылся в тоненьких пальчиках: так могли делать только эльфы, но так умела и она. Три горсти золотистых монет пополам с серебряными исчезли в ее карманах. Этого хватит надолго. Наверное, она сможет теперь даже комнату снять. Она взяла зачарованный нож с каминной полки и осторожно провела по нему пальцем. Кровь словно впиталась в лезвие. Вернув его в чехол и засунув в свою сумку, девочка распахнула окно.

Недалеко внизу темнела земля, от которой поднималась пряная холодная вечерняя сырость. Снег еще не стаял, но запахи земли пробивались через проталины на газоне. Даже хорошо, что впереди ночь — в темноте всегда легче затеряться. Благо, платье в этот день на ней было тоже достаточно темным. Ирма сгребла все, что было съедобным на столе в какую-то накидку, и встала на подоконнике, примериваясь так, чтобы не наделать шума при приземлении.

К счастью, бегать она вовсе не разучилась, так что прыжок со второго этажа, несколько минут — и она уже в своей потайной башенке, куда в этот раз с большим трудом едва пролезла, тяжело дышащая и голодная до безумия. Яблоки и печенье оказались как нельзя кстати, и она похвалила себя за предусмотрительность. Пожалела только о том, что некогда было дойти до кухни, тогда она могла бы отсидеться в своем убежище подольше. Завернувшись во все принесенные вещи и накидку, она забылась беспокойным и коротким сном.

Глава 3. Подруга

Ирма ждала лета, как никогда в жизни. И в этот раз не только потому, что не надо было заботиться о том, как согреться. Ей до смерти хотелось увидеть своего единственного друга. Она начала приходить к мосту еще в мае, хоть и знала, что ждать пока некого — он еще в Хогвартсе, но ничего не могла с собой поделать. Стоя у воды, она вспоминала… Их разговоры, его удивление, когда она изобразила простейший Люмос на кончике собственного пальца… Надо же, он, оказывается, и не думал, что так можно — просто, без палочки. Он попробовал, но… не получилось. Ой, как он тогда взбесился! Но потом смотрел на нее как-то странно… С уважением?

Испуганная Ирма сначала недоумевала, что она такого сделала, но быстро поняла, в чем дело. И больше не пыталась даже пробовать так колдовать, как она уже привыкла, — ей не хотелось его огорчать. Но вот заклинания, о которых Джон рассказывал, запоминала, как и движения палочкой, старательно. А потом, у себя — записывала и пробовала сделать. Получалось почти все, хоть и не сразу, но делиться этим она теперь не торопилась. Может быть, этим летом она решится?.. А еще они обязательно познакомятся по-настоящему, она доверит ему свое имя.

Они не увиделись зимой: ей не удалось сбежать от миссис Кларенс. Окна дома были закрыты каким-то хитрым способом, который она разгадала только в конце февраля, да и возвращаться пришлось бы с повинной. Вполне вероятно было и то, что после побега она могла остаться на улице. Кто бы ее принял обратно — сбежавшую взломщицу? А зимней одеждой ее никто и не думал снабжать. Ирма же вытянулась (хотя почти не поправилась), а, главное, сильно выросла нога, и старые теплые вещи, принесенные ребятами из бывшей шайки, давно не годились. Хозяйка все время ругалась, что у Ирмы «вся еда уходила в рост», а та удивлялась: зачем ей? Кому вообще это может быть надо?

Нет, деньги были, самое необходимое она могла бы купить, но для этого надо было добраться до трех схронов из пяти (то, что нельзя все яйца складывать в одну корзину, она поняла еще в первые дни в Лютном), а это уже — огромный риск. Но рисковать куда опасней зимой, когда холодно и пальцы быстро замерзают и почти не держат. Нет уж. Она обещала маме — жить.

Ирма тяжело вздохнула. Джон как-то говорил ей о теплых краях и даже приносил маггловский журнал, в котором были фотографии и рассказы путешественников и миссионеров о странах, где нет зимы. Ирма мечтала когда-нибудь добраться туда, глядя, как хлопья снега ложатся на подоконник, образуя пушистое одеяло. Красивым это могло казаться только тем, кто стоит с внутренней стороны окна. Она ненавидела зиму.

При обильном питании (пять раз в день, и даже думать не сметь пропустить или хотя бы опоздать!) ее формы начали немного округляться, но сразу после побега от мадам Ирма сильно простыла и болела тяжело и долго, естественно, без еды. Так что, когда она смогла, пошатываясь, выйти из своего укрытия, ей оставалось только милостыню просить. Она даже боялась думать о том, сможет ли вернуться обратно, если ей не повезет. Правда, ей опять посчастливилось: больной вид и исхудавшее личико позволили ей в первые же пять минут возле «Дырявого котла» заполучить сверток с чуть погрызенным пирогом весьма приличных размеров. Ирма выжила. Снова. И все пошло по привычному кругу.

Правда, было одно отличие: теперь она никогда не покупала лакомств. Только еда, только самое сытное. Остальные деньги она откладывала. Муха должна исчезнуть — теперь появится приличная девочка-сирота, готовящаяся к учебе. Нужно было где-то снять комнату — ведь в этом году ей должно прийти письмо из Школы. Куда же оно придет, если она фактически нигде не живет? Ей нужен адрес. Настоящий. Хотя бы ненадолго. Но она уже узнавала — комнаты, какие ей подходят, сдаются на срок не меньше месяца. На несколько дней можно снять только комнату в борделе или каком другом притоне, вроде трактира. Для нее это было слишком рискованно.

Больше всего было жаль расставаться с убежищем-башенкой: пролезать внутрь становилось раз от разу сложнее, больше всего застревали плечи и страдала одежда. Однажды она расширила лаз, завесив его плетями каких-то вьющихся растений с жесткими и царапучими стеблями. Но расширять еще — значит поступиться собственной безопасностью. Все самое ценное, а для нее это были прежде всего книги и тетради матери, были спрятаны в схроны, как и собственные записи, что появились после разговоров с Джоном. Конечно, ей бы хотелось иметь их при себе, но все же и так есть в памяти. Так что — только сохранить.

* * *

И вот, наконец, сбылось. Ирма стояла посередине маленькой аккуратной комнатки на отшибе Магического Лондона. В небольшое окно были видны пологий склон и уходящая вверх Вересковая улочка. Это место так и называли — Холм. Здесь почти не было магазинов, кроме одной продуктовой лавки; похоже, жители приходили сюда только чтобы отдыхать.

Едва договорившись с хозяйкой маленького пансиона «только для женщин» мисс Уайт — внешне довольно молодой миловидной блондинкой, — Ирма, бросив свои скудные пожитки в комнате, быстро спустилась вниз. Сколько женщине лет на самом деле, Ирма предпочла не гадать. «Мисс — значит, молодая, наверное, раз еще не замужем», — рассудила она и сразу пошла осматривать местность.

Прежде всего ее вела потребность в безопасности, но потом Ирма так увлеклась, что вернулась обратно, едва передвигая ноги. Улочка уходила наверх и, перевалив за вершину холма, превращалась в аллею большого парка. Там тоже был проход на маггловскую сторону: аккуратные деревья, подстриженные кусты, цветники, перголы… И гуляющие люди. И удивительно пахнущий воздух, который, кажется, можно было пить… и пьянеть.

«Надо же, какая тут красота! Никогда бы не подумала, что могут быть такие чудесные места. Почему я ни разу сюда не заходила?» — думала она, разминая усталые ступни. Туфли определенно пора было менять.

Стоя босиком и наслаждаясь прохладой пола, Ирма впервые внимательно разглядывала себя в зеркале. Она словно впервые увидела себя: оказывается, она уже совсем не похожа на ребенка. Особенно это подчеркивала неизвестно откуда взявшаяся серебристо-белая прядь, ярко выделяющаяся на фоне темных, почти черных волос. И лицо ее определенно не выглядело детским: четко очерченные из-за общей худобы скулы, твердая линия рта и совершенно не детские глаза. Она немного отошла и снова бросила взгляд на свое отражение, вскользь, представляя, что это смотрит посторонний.

«Ну да, вот почему мне не задавали вопросов о том, где родители, зря я так боялась, — подумала она. — Я теперь выгляжу как очень маленькая и худенькая молодая женщина. А всего-то — немного седины в волосах. Что ж, удачно».

Ирма еще только предстояло понять, как она ошибается насчет удачи…

* * *

— Пинс!

Ирма вздрогнула от стука в дверь.

Ах-х-х, надо же привыкать.

— Ирма Элизабет! — голос хозяйки звучал требовательно.

Было так непривычно слышать свое полное имя от посторонней… да и вообще слышать.

И никуда не хотелось идти… Но портить отношения с хозяйкой?.. Ни в коем случае. Ирме пришлось снова обуть усталые ноги и открыть дверь. За ней стояла довольно улыбающаяся мисс Уайт:

— У нас полагается вселяться, так что с тебя причитается…

— Это как? — удивилась Ирма.

— Ты что, не знаешь? Это твое первое жилье? — рассмеялась Уайт. — Ну надо же, совсем зеленая! Недавно Хогвартс закончила? Ладно, я поставлю бисквиты, с тебя выпивка.

И все еще усмехаясь, пояснила:

— Купи пару бутылок десертного или полусладкого. Лавка в начале улицы, успеешь.

Ирме хотелось скривиться от боли натертых ног, но она нашла в себе силы спросить:

— А вам какое нравится? Может быть, вы скажете название?

— Ну, возьми «Пелегрино Марсала», сладкую… Если денег хватит. Тогда с меня еще шарлотка.

Определенно, она узнает много новых слов, — подумала Ирма и, вздохнув, направилась к лестнице, стараясь не прихрамывать. На последней ступеньке она, не выдержав, закусила губу и поскорей рванула к выходу: быстрей сходить — меньше мучиться.

— Эй, ты что, ноги стерла? — послышалось вслед. — Да стой же!

Она остановилась в удивлении.

— Садись, — приказала ей хозяйка. — Откуда ты взялась такая? Ничего не знаешь, ничего не умеешь? Из дома сбежала?

— Не-е-ет, — удивленно ответила Ирма, опускаясь не небольшую банкетку.

Мисс Уайт прищурилась:

— Ну… правда, не похожа ты на домашний цветочек. И на бродяжек тоже не похожа. Мне интересно.

Ирма дернулась, но та выставила ладони вперед:

— Нет-нет, я не буду заставлять тебя откровенничать. Но если решишь рассказать, буду рада.

И снова рассмеялась, увидев плотно сжатые губы новой жилички.

А потом случилось то, чего та никак не могла ожидать: она взяла ее ногу, сняла туфлю… внимательно осмотрела и подняла брови домиком:

— У тебя нет денег на новую обувь?

— Просто я не думала, что буду сегодня столько ходить… Там такой чудесный парк оказался!

— Хм-м. Ладно, сегодня я помогу, — улыбнулась Уайт. — Парк действительно отличный.

Мисс Уайт достала палочку — Ирма смотрела во все глаза — и произнесла заклинание, туфли стали выглядеть более новыми, но больше внешне вроде ничего не изменилось.

— Теперь давай ногу…

— Санентур-анестейзе-фригус.

Приятная прохлада пробежала по ступне, и Ирма охнула, глядя, как пропадает краснота и пара уже лопнувших мозолек:

— Как здорово! Вы научите меня?

Хозяйка прищурилась:

— И где ты училась? Или… неужели ты сквиб?

Ирма затрясла головой и вызвала пальчиком Люмос.

— Ого. Сильна! И что мне будет за то, что научу тебя?

— Что… что бы вы хотели?

— Правду. О том, кто ты такая и откуда взялась.

И в ответ на тяжелый вздох, решила пояснить:

— Вообще-то для меня это в какой-то мере вопрос безопасности. Лучше знать, кого впускаешь в дом.

— Хорошо, я расскажу, я ведь хотела оставаться тут все лето.

— Лето? А после?

Ирма задумалась. Если она скажет, что должно прийти письмо из школы, ее больше не примут тут, как равную. Надо выкручиваться.

— Это минимальное время, на которое я рассчитывала. Может, это будет и год, и больше.

— Ладно. Учиться будешь потом. Давай другую ногу, да побежишь за вином… По пути возьми на утро хлеба, пару багетов.

* * *

Растянувшись в чистой удобной постели, Ирма перебирала каждый час прошедшего дня, как небольшие сокровища. Ей казалось, она попала в сказку… Было даже немного страшно: вдруг она уснет, а проснется на тонкой подстилке на старом чердаке — ее последнем пристанище?

Здесь такой уют, чистота… Вкусная еда и вино, развязавшее язык не только ей, но и хозяйке, и еще троим постоялицам, ее соседкам. Вот они как раз и были недавними выпускницами и однокурсницами. Три девушки явно дружили со школьной скамьи, одна работала в аптеке помощницей зельевара, другая присматривала за детьми в какой-то богатой семье, куда отправлялась порт-ключом с самого утра, третья была разносчицей в кафе Фортескью и вскоре собиралась замуж. Последнее было самой животрепещущей темой, за что Ирма была очень благодарна: жених сделал предложение Эмме вчера вечером, и на фоне этой, безусловно, наиважнейшей новости, ее появление оказалось не главным событием вечеринки, а всего лишь поводом.

Мисс Уайт… Та как добрая фея, о которой Ирма мечтала в детстве. Словно наяву она почувствовала нежные касания мягких рук на своих ногах и приятную прохладу. Может, у мамы были такие же руки? Она не помнила. Наверное, такие, как иначе? Чудесные руки, снимающие боль. Чудесная женщина… Ирма медленно погружалась в сон, и последним, что мелькнуло в ее голове, было имя.

— Лори-ин… Лори…

* * *

Дни, наполненные уютом и спокойствием, полетели один за другим. Ее больше не расспрашивали ни о чем, видимо, хватило заранее сочиненной и озвученной тем вечером истории. Она не пыталась особо сблизиться с другими девушками, хоть они и быстро перешли «на ты», но вот хозяйка… Ирме тоже стало интересно — кто она? Откуда и как ей тут живется? А еще хотелось все-таки научиться хотя бы паре медицинских заклинаний. Но к откровенности она пока была не готова, а мисс Уайт как-то дала понять, что не девочка, чтобы верить сочинительнице, пусть даже очень хорошей. Все же, сколько той лет?

Они обе присматривались друг к другу. И попутно сочиняли истории, в которых было немного больше правды, чем в уже рассказанных…

Три полностью заполненных книжных шкафа, что она увидела в гостиной хозяйки, окончательно подвигли Ирму на откровенность. Если ей разрешат все это прочитать, она расскажет все. Даже о родителях, только бы получше вспомнить. Главное, чтобы не выгнали, узнав о ней… лишнее. К этому, определенно, относилось то, чем она занималась весь прошлый год. Ну, почти весь. Хотя… Кто мешает ей рассказать все о мадам Кларенс и просто увеличить время, которое она у нее пробыла? И представить какой-нибудь дальней родственницей?

* * *