Карты, деньги, два клинка. Том 1

— Была бы? — прошел внутрь, втягивая запах крови и цветочно-ванильных духов полной грудью. — Она и так была здесь. Даже ее парфюм выветриться не успел. Конченный… ублюдок.

Я старался быть спокойным. Старался не подавать виду, что меня буквально распирает от ненависти. От ненависти к таким вот ублюдкам, которых, видать, достаточно в каждом из миров.

Вероятно, вы сказали бы, что честных убийц не бывает. Убийца убийц… дурно это звучит, соглашусь. Но чем больше извергов разгуливает на свободе, купаясь в лучах беззакония, тем больше невинных людей погибает от их рук. Почему я не имею право вершить справедливый суд, если законный суд позволяет миру гнить? Разлагаться, смердеть и обрастать скверной. Я всегда жил по собственным законам и ревностно чтил кодекс чести, но две эти вещи никогда не противоречили законам морали. Тем самым законам, которые делают нас людьми. Делают нас… человечнее.

— И… что будем делать дальше? — осторожно поинтересовалась Диана. — Ты просто… прикончишь его? Прямо сейчас?

— Сейчас? — улыбнулся краешками губ. — Нет. Я прикончу его тогда, когда он войдет в эту комнату. Можешь располагаться.

Девушка скривила лицо.

— Морщи нос сколько угодно, — уселся на краешек стола, взял в руки одну из баночек и покрутил в руках. — Лишь наша цель знает о существовании этого места. Андрей это или не Андрей… почему бы не убедиться в этом наверняка? К тому же, на данный момент это место — самое безопасное из возможных. Когда он узнает о взломе черного входа, паника заставит его явиться сюда, чтобы узнать, нашли ли мы искомое. Он сдаст себя сам. Нужно всего лишь подождать.

— А если он не придет?

— Придет. Можешь не сомневаться.

Напарница тяжело вздохнула, но ей пришлось согласиться с моими доводами.

Мы ждали. В полной темноте, выключив фонарики. А чтобы как-то разбавить напряженную атмосферу, Диана поведала мне занимательные истории из жизни младшего лейтенанта следственного отдела. Приятного в них было мало, но я в очередной раз убедился в правильности своих действий.

Вопрос о возрождении ордена встал теперь особо остро. Этот мир нуждался в справедливом суде так же сильно, как и мой родной. Кто, если не я? Кто, если не «Юстициус»? Начинать с чистого листа сложно, однако когда плоды моей работы снова начнут окупаться…

Время тянулось медленно. То и дело я сверялся с часами, и только около восьми утра сверху раздались звуки. Топот, голоса. Особняк понемногу просыпался, а значит, и наш мучитель с минуты на минуту будет здесь.

— Какими способностями ты владеешь? — поинтересовался у напарницы. На всякий случай. Вдруг, удастся обойтись меньшей кровью.

— Остановка времени.

— Неплохо. Безопасные зоны создавать умеешь?

— Умею. Но на их контроль уйдет часть энергии, так что длительность остановки сократится.

— А много времени и не потребуется. Нужна будет зона от стола до двери. Метра два в ширину. Справишься?

Она кивнула. Прикусила губу.

Вот звуки из внешнего мира раздались совсем близко. Буквально в соседнем помещении — винном погребе.

— Приготовься, — прошептал, замерев на месте.

Раздались и так же резко стихли. Замок был взломан и здесь, что наводило убийцу на мысли, что о его грязных делишках этой ночью прознали. Был бы он поумнее, дал бы отсюда стрекача и навсегда позабыл о потайной комнате в погребе, но любопытство оказалось сильнее. Он ме-е-едленно потянул дверь на себя. Силуэт очертился на пороге.

— Давай, — скомандовал Диане, и та вытянула перед собой пятерню.

Вспышка!

Силуэт застыл, а я, всё еще сидя на краешке стола, включил фонарик и осветил хозяина пыточной комнаты. Хмыкнул.

— Вот видишь? — покосился на младшего лейтенанта, приоткрывшую рот. — Наш Андрей не единственный, кто коротал часы в винном погребе.

Глава 12

Таверна «Вороной скакун»…

Более века назад…

В таверне было шумно. Брага текла рекой, и музыканты надрывались что есть мочи, подтачивая струны грязными пальцами. Видать, день получки у местной солдатни. Опора города — ни дать, ни взять.

— Ваше, господин, — поставила передо мной служанка кружку с пенным. — Еще надобно чаго-сь?

Смотрит на меня, красивая, в замызганном переднике. И заляпанном жирными пальцами подоле в области бедер. Глазками стреляет. Наверное, я единственный в этом заведении, кто не стремится потискать ее за задницу. Вот и думает: «Непорядок. Исправлять надобно».

— Пока ничего.

Лицо мое скрывал капюшон черного плаща, но я был уверен, что потенциальный заказчик узнает меня и так. В конце концов, выглядел я подозрительно даже для этих мест. Люди из глубинки чужаков не любят. Вешать их любят без предъявления весомых аргументов.

Однако у меня и свои аргументы имелись. Два, висящих на поясе в ножнах. Я готов был пустить их в ход, если бы дело запахло жареным. Сперва для того, чтобы припугнуть. Затем… как пойдет. Никогда не знаешь наверняка, что уготовано тебе судьбой. Я же предпочитал уготованного избегать, потому что чаще всего в нем было мало приятного.

Приложился к деревянной кружке губами и сделал глоток прохладного пива. Пойло еще то. Не умеют они тут, в глубинке, хорошее пиво варить. Выбирать, однако, не приходится. Пей, что наливают, чужак, и проваливай. Для местных и такое пойло — отрада. Временный способ уйти от проблем на службе, навязанной женушки и надоедливых деток.

Три глотка. Ему хватило три моих долгих глотка, чтобы присесть напротив меня. Выжидал, сомневался и всё же осмелился. Ну что ж, потолкуем.

— Вы? — задал он привычный вопрос.

Снова одно и то же. Да, пусть слава и бежала впереди меня, трудно было поверить, что глава «Юстициус» так молодо выглядит. Хотя я и сам недоумевал, что после пережитых авантюр, у меня всё еще не пробилась седина. Давно пора было.

Кивнул. Сделал еще глоток.

Ох, ну и пойло же… Заказчик ведь тоже не из местных проходимцев. Он бы меня понял, закажи в этой таверне хоть что-нибудь. Но нет же, бережет желудок. И правильно. Каждому подольше хочется на этом свете задержаться. Кроме меня, видимо.

— Господин Даггер? — чуть тише добавил он, приподнявшись и нависнув над столом.

Вновь кивнул.

Он хотел знать наверняка, прежде чем раскрыть тонкости своего заказа. Дурно это попахивало, а от подобных вещей меня воротило еще сильнее, чем от местного пива.

Зато теперь я мог рассмотреть его лицо. Ничем, впрочем, непримечательное. Разве что черты… совсем недеревенские они были, уж мне ли не знать. Ясные голубые глаза, прямой нос, острый подбородок. И бледная кожа. Бледная, как полотно. Я мог бы списать это на волнение, но нет. Настолько светлая кожа бывает лишь у двух типов людей: покойников и аристократов. Первый вариант готов был исключить, а значит, оставался лишь второй.

— Он самый, — поднял на него алые глаза, изогнув бровь. — Я — не трусики вашей любовницы, чтобы столь пристально меня разглядывать. Так что можем перейти сразу к делу.

— Смиренно прошу прощения, господин Даггер, — опомнился мужчина, вновь приземлившись на стул. Тот жалобно скрипнул. — Просто, судя по рассказам, я представлял вас совсем иначе.

Я молчал. Он продолжил.

— По меньшей мере, раза в два крупнее и с массивной секирой за спиной, обагренной кровью нечестивцев. И более того, был крайне изумлен, что вы решили ознакомиться с деталями заказа… в столь людном месте. А не будучи в своем темном логове, восседая на горе из подгнивающих черепов тех, кто осмелился перейти вам дорогу.

— В лестных рассказах, как оказалось, мало правды, — терпеливо ответил, улыбнувшись краешком губ.

Каких только небылиц ни услышишь на своем веку… Хотя о горе черепов прознал сегодня впервые. Стоило взять на заметку.

— И всё-таки я внимательно слушаю вас. Будьте добры изложить суть дела прежде, чем ваше ораторское мастерство одолеет этих доблестных стражей во хмелю и обратит их внимание на нас.

— Хе-хе-хе… — опустив голову, захихикал мужчина. — Хе-хе…

Я скривил лицо, поглядывая на незнакомца. Что-то уже подсказывало мне, что это не простой заказчик. Хотя, признаюсь, изначально грешил на типичного зажиточного аристократишку, изъявившего желание нанять нас в качестве убийц.

Едкое мужское хихиканье сменилось томным женским, кожа заказчика заметно потемнела, прямо на глазах приобретая теплый золотистый оттенок. Копна белоснежных локонов высыпала из-под его, или теперь уже ее, капюшона, водопадом рассыпавшись по грязно-бурой дорожной накидке. Голубые глаза вспыхнули светлой бирюзой.

Я инстинктивно, крест-накрест, ухватился за рукояти кинжалов под столом.

— Они тебе не помогут, — сразу предупредила красотка, скривив полные губы в подобии снисходительной улыбки.

На ее коже постепенно проявлялись блеклые рунические письмена. Судя по начертанию, древний язык, позабытый еще пару-тройку веков назад. Его всё еще изучали монахи, прислуживающие в криптах, но для всего иного он считался бесполезным.

— Это что еще за фокусы? — прищурился, но рукояти из рук не выпустил.

Магия этой женщины, кем бы она ни была, стремилась подавить всё мое естество. Пробраться в самые потаенные уголки подсознания, наводя свои порядки и перекрывая мне доступ к собственным силам.

— Фокусы? — изящно изогнула бровь таинственная незнакомка. — Фокусами завлекают толпу идиотов. Неужели ты совершенно не догадываешься о том, кто я такая? Твоя неосведомленность меня несколько… обижает, Георг Дарвис. Или же… Даггер? Так ведь тебя называют в народе?

Напрягся, как только услышал звуки своего имени. Мало кто владел информацией подобного рода, да и сам я не стремился сближаться с людьми. Даже с самыми преданными юстициарами. На то у меня имелись причины. Достаточно весомые.

— Могу дать тебе небольшую подсказку, — снизошла женщина, кокетливо склонив голову набок. Глаза ее смеялись, пусть и на лице застыла гримаса недовольства. — Вернее, озвучить причину, по которой посчитала нужным встретиться с тобой лично.

— Интересно было бы послушать, — подыграл ей.

— Просто не припоминаю, чтобы нанимала кого-либо в качестве своего волеисполнителя, — растянулись ее губы в широкой улыбке, и этих слов мне вполне хватило для того, чтобы понять, кто же на самом деле изъявил желание познакомиться со мной в столь гадкий вечер.

Неожиданно. И не сказал бы, что приятно.

— Талия, — произнес ее имя, едва шевеля губами.

— Вот так бы сразу, — незамедлительно кивнула она, подавшись вперед. Полные груди, обтянутые тканью мужского камзола, коснулись поверхности стола.

— Забитая подпитыми вояками таверна — не лучшее место для богини.

— Я и так не часто выхожу в свет. Хочется ведь и на смертных поглядеть, и себя показать, раз уж выдалась такая возможность. Не поверишь — даже на подпитых вояк. А в частности — на тебя.

Талия — богиня истины и справедливого суда, отыскала меня в огромной Аскании среди тысяч смертных душ, хоть не слышала от меня ни единой молитвы. Нога моя не ступала за порог ее храмов, рука не касалась искусно выполненных статуй в судейских залах. И всё же отыскала. Ориентируясь на легенды, что народ слагал о «Юстициус». Подумать только…

— За труды ты снискал себе имя, славу и приличную сумму для того, чтобы обеспечить своих людей до конца их жизней.

Краем глаза заметил, как шестеро крепких мужиков за дальним столом одновременно поднялись с мест. Все, как один, вперив в меня горящие праведным светом глаза цвета всё той же бирюзы. Крепче ухватился за рукояти кинжалов.

Но этот стол был не единственным. Создавалось впечатление, что присяжные сидят сейчас за каждом из них. Здесь нет ни одной живой души, окромя меня.

— Но терпеть это безобразие и дальше я не намерена, — резко посерьезнела Талия, и улыбка моментально испарилась с ее лица. — Раз уж ты считаешь себя столь истовым слугой справедливости, я дам тебе возможность выслужиться… мне.

* * *

Клинок гладко резанул девушку по горлу. Время всё еще было остановлено, так что кровь из глубокого разреза не хлынула, но как только действие способностей Дианы окончится, брюнетка рухнет на пол в предсмертных судорогах.

— Что ты… что ты делаешь⁈

Стул за моей спиной скрипнул.

— Восстанавливаю справедливость, — с постной миной обернулся к изумленной следовательнице. — На что это еще похоже?

— Но ты… ты же убьешь ее!

— Убью? — усмехнулся. — Считай, она уже мертва. А вместе с ней и ее напарником обрывается и череда убийств. Не этого ли ты хотела, моя дорогая, когда заявилась ко мне вчерашним утром, м? Или я что-то неправильно понял?

— Я думала… — ее голос осип. — Я думала, ты хотя бы поговоришь…

— О чем разговаривать с преступником? Если так любишь слушать исповеди, могла бы пойти не в полицию служить, а в церковь. Ничего дельного она тебе не скажет, — заглянул в остекленевшие глаза юной особы с кинжалом, зажатым в правой руке. — Только то, что потенциально может спасти ее шкуру.

Затащил девушку в комнату, и как только ее тело пересекло черту безопасной зоны, кровь фонтаном хлынула из поврежденной артерии, заливая пол.

— Теперь ждем второго, — бросил Диане, которая от подобного зрелища побледнела, как полотно.

Андрей не заставил себя долго ждать. В его случае мы действовали по той же схеме. Один точный удар, и младший Лихачёв отправился на тот свет вместе со своей… со своей… хм.

— Кто это? — кивнул на остывающий труп первой части своего заказа.

— Рита… старшая сестра Андрея, — дрожащим голоском пояснила Диана.

— Что ж… будем надеяться, что в эту дверь в ближайшее время больше никто не войдет.

Девушка шумно сглотнула. Она привыкла к более гуманным методам отлова преступников. Представляю, что сейчас творится в ее голове.

Молчит, но взгляд куда красноречивее любых слов. На данный момент убийца отражался в ее глазах. И это был я собственной персоной.

Мы провели в пыточной еще несколько часов среди трупов и смрада их разложения. Этот денек Диана запомнит надолго, но пришло время покидать потайную комнату. Никто сюда больше не пришел, потому что понятия не имеет о существовании этого места.

— Дело закрыто, — глянул на следователя, косящуюся на меня исподлобья. — Можно идти.

Средь бела дня сложнее всего было выбраться из кухни, где постоянно топтались слуги. Как только они разбрелись кто куда, всё пошло на лад. Сперва мы прошмыгнули в столовую, затем к черному входу, а после — скрылись в зелени сада. Перемахнув через ограду, нашел свой рюкзак, спрятал туда клинки, обе косынки и вот теперь можно было вздохнуть спокойно.

Диану колотило. Я положил ей руку на плечо и крепко сжал.

— Расслабься. Всё закончилось.

— Ты… ты так спокоен, словно занимался этим всю свою жизнь! — сбросив мою руку, она уставилась на меня со слезами на глазах.

— Не причисляю себя к хвастунам, но да. Большую часть жизни именно этим я и занимался.