– Понял уже.
– Ребята ждут… Прикажи чего-нибудь!
– Не суетись, пехота.
Средствами связи группу никто не укомплектовал, это вам не централизованное снабжение. Денег до задницы, а на дело не допросишься…
Впрочем, паники пока не было.
– Свои, вроде… – сосед постарался произнести это как можно небрежнее. Ясно, что на подобный оборот событий он не рассчитывал. – Как думаешь, командир?
– А кто нам теперь – свои? – вполне резонно продемонстрировал интерес Тайсон. – Может, они ещё хуже, чем разные чужие!
Невидимый и недосягаемый человек с мегафоном замолк – видимо, пошел отсчет времени. Что-то не так, что-то не… Вот именно! Мало того, что к ним никак не обращались, это ещё куда ни шло, существует тысяча вполне логичных допусков и обьяснений. Но… Положено же представляться, черт побери! Во всех приказах и инструкциях:
«Я, полковник такой-то, командующий сводной группировкой федеральных сил в таком-то районе (или обозначение войсковой части)… во избежание бессмысленных жертв… гарантирую то-то и то-то.»
Да и вообще…
– Командир! Мне-то куда?
– Полежи пока рядом. На всякий случай.
Парень хмыкнул, не слишком весело:
– Сейчас начнут…
– Посмотрим, – Тайсон скосил глаза на бегущую по циферблату трофейного «кардинала» стрелочку:
– Да… уж!
Народ наверху попался серьезный, слов на ветер не бросал – точно, секунда в секунду, ожили оба крупнокалиберных пулемета.
Особого урона это нанести не могло, но на психику действовало. Сосед подкатился поближе:
– Во дают! Головы не поднять.
Вид у него был скорее злой, чем испуганный – и командир похвалил себя за выбор помощника. Война приучает не ошибаться в людях.
– Освоился?
– Бывало хуже…
Ну, это, положим, вряд ли…
Длинная очередь пробежала не более чем в полуметре от их укрытия, не причинив никакого вреда.
– Сейчас, когда стихнет, проверь мужиков! – из-за многократно усиленного эхом треска и грохота пришлось орать:
– Понял? Пусть потихоньку стягиваются – вон туда, к подбитому БэТээРу! Прорываемся дружно, по моему сигналу – в направлении черной скалы…
– Есть, – кивнул готовый уже сорваться с места Айболит.
– Стой! Запалите пока «дымовухи».
– Ага! – в наступившей тишине ответ прозвучал неожиданно и неприлично громко. – Тьфу, черт…
– Сам потом вернешься.
– Понял. Выполняю…
Парень выкатился из укрытия и почти одновременно с его исчезновением снова ожил мегафон:
– Внимание! Предлагаю немедленно сложить оружие… Повторяю – немедленно! В случае отказа будет открыт огонь на поражение. Повторяю – на поражение.
Голос спокойный, уверенный. Профессиональный… Без намека на местный акцент.
Сволочи, больше и времени не дают, чтобы принять ультиматум. Некрасиво! Он расстегнул брезентовую поясную сумку с пиротехникой и не глядя вытянул то, что нужно:
– Ладушки… – тут и там над позициями обороняющихся уже вспенились черные облака дымовой завесы. Ветра почти не было, поэтому облака эти набухали и расползались, не очень спеша и образуя некое подобие маскировки. – Ну же, давайте!
Однако, вместо ожидаемого шквала пулеметных очередей воздух наполнился частым, но не громким пощелкиванием. Ошпарило руку пониже локтя – пуля вырвала ткань и оставила болезненный след на коже.
– Снайперы! – вывалился из дыма Айболит. – Одного за другим… Не спрятаться, сука!
Был он грязен, весь в копоти – но невредим.
– Готовы?
Дышать стало совсем невозможно, глаза слезились.
– Половина ранена… А убитых нет! – доложил парень и сам удивился тому, что сказал. – Командир, а ты уверен насчет…
Непонятно, откуда и с помощью каких приборов вел огонь стрелок, но реагировал он на малейшую неосторожность: пуля попала соседу Тайсона в шею, сзади.
– А-ах… ап… – раненый потянул в себя воздух, судорожно захлопав губами.
– Вот, бля! – на остальных членах группы командир уже заранее поставил крест, но вот этот парень должен был бы здорово облегчить отход. Теперь придется в одиночку.
– Трам-вай…
– Что? – не понял Тайсон.
– Пятый год… горы. Забыл, как трамвай… прокатиться.
В другое время бывший разведчик оказал бы умирающему уважение, но сейчас приходилось заботиться о себе. Снайперы задачу выполнили – загнали его людей в норы и щели…
Да чтоб им всем пусто было!
Командир отодвинул от себя переставшего дышать парня и приготовился.
Ждать пришлось недолго.
Со стороны дороги коротко выплюнул очередь импортный пистолет-пулемет, его поддержал ещё один – но выстрелы обороняющихся сразу же утонули в накатившемся сверху потоке огня. Очевидно, противник подошел совсем близко.
Продержаться бы ребятам минут десять!
Царапина у локтя не беспокоила, но на всякий случай следовало провести по ней смоченным слюной пальцем. Пора… По-змеиному обтекая канавы и нагромождения валунов, командир погибающего подразделения выбрался за пределы поста. Живых на пути не встретилось, только трупы: свои – и чужие, солдатские, оставшиеся после ночной атаки.
Кончен бал, погасли свечи…
Сзади, впрочем, ещё кто-то отстреливался, и пару раз даже с гулким, нестрашным хлопком разорвались ручные гранаты.
– Стоять!
Не раздумывая, он выпустил очередь – и возникшую на пути фигуру отшвырнуло на камни.
Прыжок… перекат… ещё очередь!
Откуда-то ответили – над головой, почти в упор:
– Стой!
До следующего автоматчика оказалось не больше двух метров – прыжковая дистанция, можно рискнуть.
– Стоять, козел! – слева, на камне, целился в голову беглецу ещё один, под стать остальным: здоровый, в комбинезоне асфальтового цвета и высоких десантных ботинках. – Руки…
Погон или знаков различия ни на ком не наблюдалось, но морды были явно рязанские.
– Вы чего, ребята…
– Падай, сука! Руки за голову.
За спиной – грамотно и без лишнего шума – кто-то спрыгнул вниз.
– Ох, ребята… Зря вы так.
– Ага! Зря.
– Сам ляжешь, или помочь?
Стало слышно, как по горному склону с тихим шелестом осыпаются мелкие камушки.
«Беспорядок – это не отсутствие порядка. Это – специально организованный порядок. И национальный характер тут совершенно ни при чем…
Взятка, обман, страх – сплетаются и образуют систему. Систему кажущегося бардака, а на самом деле – систему жесткого порядка. Бандитски-бюрократического порядка.»
ГЛАВА ПЕРВАЯ
РОССИЯ
– Помните? Раньше часто пели: «Утро кра-асит… каким-то там цве-етом… стены дре-евнего Кремля!»
– Да, действительно – чудесная панорама.
– Не то сло-ово! – хозяин кабинета с некоторой грустью отодвинулся от окна и привычным движением прикрыл невесомые белые жалюзи. – Садитесь.
На вид ему было не больше сорока. Рыхловатый, безукоризненно выбрит…
– Кофе, чай? Может быть, минералки?
– Спасибо! Все равно. То же, что и вы, наверное.
Повинуясь нажатию одной из многочисленных кнопок, отозвался «интерком»:
– Слушаю, Иван Альбертович!
– Леночка, будьте любезны… Два кофе.
– Хорошо, Иван Альбертович.
– Вот – так и живем… – неизвестно, по какому поводу произнес хозяин. Потом спохватился:
– А представьте – когда Спасителя закончат? Уберут все эти заборы, краны… Приезжайте ко мне через годик, вместе полюбуемся.
– Вы москвич?
– Это уже интервью? – улыбнулся Иван Альбертович. Он сейчас удивительно гармонировал с обстановкой – серый костюм, белоснежная рубашка… Даже галстук в тон депутатскому значку. – Извините!
Мелодичная трель заставила хозяина поднять трубку одного из телефонов:
– Да!… Конечно. Очень рад слышать…
Это была, очевидно, прямая линия – не «вертушка», но и не тот номер, который указывается в справочниках. При обычных звонках попадаешь сначала на секретаршу.
– Прошу прощения, – оторвался от разговора Иван Альбертович и виновато пожал плечами:
– Очень важный звонок… Оттуда! – и розовый палец при этом взметнулся куда-то на уровень шкафа.
– Ничего-ничего, – понимающе закивал гость. – Мне надо выйти?
– Что вы! Сидите, сидите. – Хозяин возмущенно замахал перед носом ладонью, но чувствовалось, что ему приятно. Прокашлявшись, вернулся к невидимому собеседнику:
– Тут у меня пресса, понимаешь… Нет, все в порядке. Значит, по поводу открытия консульства…
Гость, в ожидании кофе, осматривал обстановку.
Собственно, не покривив душой её можно было назвать «убранством»: дубовые резные панели сочетались с какими-то светлыми, и не менее дорогими породами дерева. Мебель под стать им, огромный ковер на полу… И привычные в тысячах офисов атрибуты, каким-то непостижимым образом не нарушающие стиль и гармонию кабинета: персональный компьютер, несколько телефонных аппаратов, селекторная связь. Итальянские жалюзи использовали редко – из окна открывается чудесный вид на распластанную под ногами Москву, характерный для большинства кабинетов Государственной думы.
Золоченые, пыльные корешки Энциклопедии. Справочники, специальная литература… Кроме положенного по статусу государственного флага и портрета президента над головой, из украшений имелись: массивный глобус «под старину», семейное фото и картина Рустама Хамдамова в металлической раме.
– Все, договорились. Перезванивать нужно?… Добро! Значит, встретимся. Привет своим… Пока, будь здоров.
Поделиться книгой: