Адвокат вольного города

— Этого достаточно. Вы много говорите, потому что в стрессе. Уже больше часа идёт поток.

— Я заплачу!

— Заплатите. Но я не психолог, не подруга, я адвокат. Стоп. Тпру! Я сейчас соберу вместе факты, Вы просто кивайте. Итак, жила-была Ваша соседка и приятельница. Нет, не перебивайте, не рассказывайте, как познакомились, какое было платье, и кто его сшил. Пожилая и одинокая. Она владела четырехкомнатной квартирой в очень престижном доме, соседи сплошь министры. Плюс солидный вклад в банке. Пока жила, никому на свете, кроме Вас как подруге, не была интересна. Своих родственников презирала и целенаправленно завещание оставила на Вас. Как только старушка стала испускать дух, нарисовались её через чур шустрые родственники и выкинули Вас из квартиры вместе с сиделкой, обозвали мошенницей, наговорили грубых слов и пообещали голову проломить?

— Да, — жалобно ответила та, — А что я могу? Они разбойные типы. Страшные, сильные, злые. Мать за ними не уследила, они учёбу забросили, английский порошок нюхали, пошли по наклонной. А что я могу? Мы с мужем тихие культурные люди, в театр ходим, а тут…

Она окончательно расплакалась.

— Вот, Вы от их слов себя и накрутили.

— Ну так они же завещание в суде обязательно оспорят!

— К гадалке не ходить, будут пытаться оспорить. Самые лютые суды, чтоб Вы знали, не когда купцы миллионы делят, а между наследниками, которые, как правило, приходятся друг другу кровными родственниками. Страшные скандалы с мордобоем бывают. Пусть пробуют, Вы их не остановите. Вы совершенно не должны думать за них и продолжать накручивать себя, иначе попадёте в дурдом. Слушайте меня. Первое, Вы всё сделали законно и правильно. Это важно! Второе, идите сейчас домой и выпейте коньячку.

— Как коньяку⁉

— Натурально. Несколько рюмок, с лимончиком. И поплачьте, не сдерживайтесь, считайте, что бабулю оплакиваете. Снимите стресс. Потом наденьте чёрную вуаль, траурную, пусть все видят. И идите в ритуальное агентство и на кладбище.

— У меня нет тела усопшей, а агентство Константин уже выбрал, румынское, так дешевле.

— Племянники её жмоты, нанять наняли, но с оплатой будут тянуть. Сделайте просто, заплатите румынам полную цену, только обязательно возьмите квитанцию.

— Взять и заплатить?

— Да. Ничего им не рассказывайте. Вы удивитесь, но румынам плевать на Ваши разборки, они и не такое видели. Потом на кладбище.

— Григорий сказал, что близко меня к гробу и могиле не допустит. Что ноги мне сломает.

— Заплатите администрации кладбища за место и копку могилы, возле покойного мужа и передайте эту информацию румынам, записку напишите. И тоже возьмите квитанцию. Потом идите в газету, дайте некролог.

— И квитанцию взять?

— Ловите на лету, всё правильно, Наталья Романовна. И экземпляр газеты купите. Всё складывайте в одну папку для документов. Знаете, что потом будет?

— Что будет?

— Суд. И в судебное дело мы с Вами положим, как козыри, один за одним, квитанции по оплате похорон, могилы, некролога. Козырной туз — завещание. Сходите в аптеку и возьмите справку, какие за последние три года покупали лекарства для Марии Васильевна. Возьмите справку у врача того, от чего он её лечил и кто это оплачивал.

— Зачем всё это? Они сказали, что всё это не имеет законной силы.

— Плевать нам на их слова. Не поддавайтесь на вражеское влияние. Они обвинят Вас в мошенничестве, а себя выставят любящими племянниками, которые денно и нощно мыли ноги бабуле.

— Но это же не правда? Они приходили изредка, чтобы попросить денег в долг и не отдать. Она их в квартиру даже не пускала!

— В суде не важно, что правда, а что нет. Суд пространство доказательств, а не абстрактной правды. Квитанции — это факт. Выписка из истории болезни — факт. Справка врача о том, что все эти годы за лечение платили Вы — факт. Квитанции от ритуального агентства, кладбища, газеты. Упрямые несгибаемые факты, против слов двух уголовников. Так и победим. Берегите силы, коньяка много не пейте.

— А что делать с их угрозой разбить мне голову, как тыкву?

— Если останется время, идите в полицию, подайте заявление. Но знайте, полиция через пару недель разведёт руками. Сказанное один на один, Ваши слова против их слов. Заявление результатов не даст.

— И им ничего не будет?

— Не всё сразу, Наталья Романовна, не всё сразу. Просто делайте, как я сказал.

Выпроводив клиентку, я вытер пот со лба рукой со своим утренним гонораром. Бляха, кажется, я вспомнил, почему в прошлой жизни бухал, как конь. Вообще, клиенты всегда из кожи вон лезут чтобы адвокат чувствовал их боль. Когда клиентов несколько — концентрация вполне может свести с ума. Буквально. Так адвокаты и становятся циниками или алкоголиками — защитная реакция.

Пойду я к цирюльнику, побреюсь. Буду молчать и слушать байки про то, что Кротовский хочет купить танк и ночью ограбить при его помощи английский банк в центре. Пусть бреют меня и вешают лапшу на уши, пока я не выдохну весь негатив сегодняшнего утра.

Где там моя табличка, выполненная рукой Ионы — «адвокат ушёл в суд, будет позже»?

* * *

Когда я вышел от цирюльника, то был тщательно выбрит, по-весеннему свеж, издалека вонял местным убойным одеколоном и жутко голоден, как волк.

Впереди у меня рынок. Не знаю, является он центральным в городе или единственным… В кармане вымытые в раковине «брюлики», в смысле — макры. Любопытно, сколько они стоят?

Зайдя на рынок, я сделал независимое лицо и смотрел вдаль, чтобы не быть утянутым цепкой рукой какой-нибудь торговки, которая постарается продать мне оренбургский пуховый платок, причем её будет мало волновать отсутствие у меня родственников, бабушек или мам, которым этот платок нужен. Торговцы на рынке они такие.

Кого тут только нет и чего только не продают. Цыгане предлагали золото, наверняка почти настоящее — афганское. Азербайджанцы (вообще-то местные не особо различают кавказцев по национальностям, а зря) и турки продавали остро пахнущие специи. Какой-то грек торговал сахаром и итальянскими макаронами. Кстати, надо бы купить, вот только готовить пока негде.

Пройдя глубже, а нашёл и торговцев макрами. Их покупали и продавали, причём, что логично, одни и те же люди. На рынке много лавок, куда можно зайти, но меня сейчас нервировало любое замкнутое пространство и излишнее внимание. Так, в толпе и ведомый её течением, прошёлся, глядя на самых разных по толщине морды и визуальному благосостоянию закупщиков.

Глава 8

Кажется, вот тот худой серьёзный парнишка имеет сравнительно честный вид. А может, мне он симпатичен потому, что я и сам дрищ малолетний и меня в этом мире пока что серьёзно не воспринимают? Да и одет приличнее остальных дядек, больше похожих на забулдыг.

Протолкнулся мимо мужика, который пёр две корзины с соленой рыбой.

— Эй, любезный, как зовут?

— Зачем Вам? — нахмурился парень и сжал губы. Он почему-то смотрел поверх моей головы пару секунд. — Ну, допустим, Сергей. Вы что-то хотели?

— Сергей, хочу спросить… Не продать, а именно спросить, за сколько бы Вы взяли мои макры? Допустим, эти два?

Показал ему большие красные макры со стадных монстров Изнанки.

— Крупные, но лишь первый слой, много за них получить и не надейтесь.

— Честно говоря, просто твари были большого размера, я так понял, это иногда сказывается.

— Да, сказывается, если животное происхождение. Но всё же ценность в глубине Изнанки, а не размере монстра. По пятнадцать, если бы Вы продавали. Ещё какие-то?

— Да, вот такие, помельче?

— Восемь. Вот этот… у него выбита боковая стенка, но огранка поможет. Пять с половиной рублей максимум. Будете продавать?

— Нет, как и говорил, просто спросить.

— Не думайте, что ещё где-то дороже найдёте, — снисходительно ухмыльнулся он.

— Ни в коей мере. Придержу. Спасибо, что уделили время. Меня Аркадий зовут.

— Будем знакомы, Аркадий. Надумаете продавать, приходите. Но большей цены вряд ли кто-то Вам даст.

— Хорошо. А Вы, если понадобится, приходите на юридическую консультацию. У меня кабинет в центре, на Каспийском.

Он снова ухмыльнулся, потому что это выглядело как попытка продать что-то продавцу, но вежливо кивнул. Какой-то мужик толкнул меня, Сергей придержал меня от падения.

— Берегитесь карманников, Аркадий.

* * *

Брёл по улице, потирая ушибленный бок. Макры стоят каких-то денег, вполне осязаемых. Но не сказать, чтобы неделя охоты позволяла купить дом в пригороде. Как сказала Ангелина — приработок. Правда, это необработанные макры, но так же, как я не умею обрабатывать алмазы в своем прошлом мире, я не умею обрабатывать и макры, так что надо отталкиваться от примерно такой стоимости. Даже если этот Сергей занизил цену в четыре раза, чтобы получить свой экономический интерес: два камня не пятнадцать рублей, а шестьдесят — ничего принципиально это не меняет.

Вздохнул. Мои пятьдесят тысяч так не заработать. Добравшись до места скопления извозчиков у парка, в этот раз увидел Игоря, помахал ему рукой.

…

— Скажи, а у китайцев есть свои спецы по артефактам? — спросил его, когда мы чуть удалились от чужих ушей.

Извозчик проследил мой взгляд в сторону его коллег, которые недовольно перешёптывались. Судя по обрывкам фраз речь шла о том, что молодой адвокат спутался с вонючим китаёзой, а от русских водителей отмахивается.

— Недовольны они мой? Уже кости перемывают? — нахмурился я.

— А то как же, — усмехнулся Игорь.

— Пусти, пожалуйста, по большому секрету, слух, что я езжу в китайский массажный салон и уединяюсь там с молоденькой китаяночкой с татуировкой на всю спину.

— Аркадия, ты в своём уме? Это же… как его… тебя дискредитирует!

— Да и пускай. Пусть люди верят во всякую херь. Во-первых, это хороший отвлекающий манёвр. Во-вторых, людям проще иметь дело с тем, кто, как и они, грешен и имеет свои недостатки. А в случае чего они не смогут этот факт использовать против меня, потому что он пустышка. Так что насчёт экспертов по артефактам из макров?

— Ну, допустим, может и есть, а что?

— Если к такому эксперту придут из полиции, спросят, что он им скажет?

— Аркадий, странные ты вопросы задаёшь с утра пораньше…

Я сдержанно улыбнулся, наконец-то мне удалось пробиться на дистанцию «ты» с ушлым китайским товарищем, а он продолжил.

— Наши чуть что, по-русски не понимают, ничего не помнят, ничего не знают. Твоя моя не понимать. И улыбочку такую… Среди полицейских, как ты мог заметить, нет ни одного китайца, чтоб спросить на родном языке. Не могу тебе всё рассказать, но у нас есть свои… скажем так… авторитетные люди, которые следят за порядком. И они не любят, когда китайцы болтают лишнего с представителями власти.

— Ну, скажем, от триад мне особо скрывать нечего.

— Откуда ты знаешь это слово? — обернулся ко мне Игорь.

— Знаю, — огрызнулся в ответ. — Думаешь, я в институте только по кабакам шатался? Короче, до твоих «авторитетных людей» мне дела нет, а вот от полиции мне есть что скрывать. Довези меня до дома, где мой офис, только до стороны, где подъезды, к крайнему. Мне надо забежать и кое-что там взять.

* * *

Старикан представился мне так неразборчиво, что я переспросил, правильно ли я расслышал что его зовут «Мастер Уг Вей»

Хитрый старый дед утвердительно кивнул. Всё ясно, он заинтересован в том, чтобы я вообще не знал, как его зовут. Ну, допустим.

Игорь уселся на набитый сухой травой пуфик у низенького прилавка и сделал жест, чтобы я повторил, сел на такой же, и мы оказались со стариком на одном уровне. Потом передал хозяину лавки нож.

Старик покопался под прилавком и достал увеличительное стекло с маркировкой «Carl Zeiss» и, насвистывая себе под нос какую-то веселенькую мелодию, принялся осматривать и даже немного обнюхивать нож, потом проверил его на остроту пальцем и огорчённо покачал головой.

— Купи у него вот того зелёного чая, — наклонился ко мне Игорь.

Я купил, потратил пятнадцать рублей, ещё через пару минут мастер и мой извозчик обменялись десятком фраз, после чего, наконец получил некое подобие объяснений.

— Это не нож. Внешне оформлен, как нож, но — не нож.

— Интригует. А что? Волшебная лампа Алладина?

— Какая лампа, какого Дина? Аркадий, я не знаю, как это правильно перевести на русский, по-китайски это пишется как иероглифы — шило-прокалывающее-слой-как-ткань. Он может пробить тебе слой на Изнанку. Выход, вход. Ну… То есть, буквально тебе — не может, а в целом — может.

— Объясни.

— Я не дворянин, в этом мало понимаю… Я людей вожу туда-сюда, иногда грузы, за лошадью присматриваю, кредит на мне висит, проценты капают.

— Не полощи мне мозги, Игорь, ты умный и цепкий, как клещ. Колись, что не так?

Он засопел, стал негромко дополнительно спрашивать пожилого китайского товарища, тот хохотнул и показал на меня пальцем.

— Лао-Жэнь-Цзя говорит, что у способностей дворян есть ранги. Твой ранг слабая «единица», неуверенная. Но есть и потенциальные ранги, он у тебя двойка, то есть ты можешь вырасти до неё. Другое дело, что раз ты такой взрослый и не вырос, то ленив и не дорастёшь до «двойки». Он говорит, что в любом случае для того, чтобы использовать это «шило-пробивающее-слой», тебе нужен третий ранг или специфический навык. Человек с таким навыком может открывать проходы и сам, однако шило сильно облегчает процесс. Но если бы у тебя был такой навык, ты бы это знал и без того, чтобы купить сейчас самый вкусный и полезный во всем Китае зелёный чай.

— Кхе. Доходчиво. Дед прав, — я повернулся к хитрому старому лису и учтиво поклонился, — Спасибо Вам, уважаемый мастер, Вы мне очень помогли. Да продлят предки Ваши годы безмерно, оставив ум и здоровье крепкими, а небо над вами светлым! Не подскажете, можно ли вносить в нож изменения, перековать?

Старик задумчиво поклонился мне в ответ и пробормотал длинную фразу, которую Игорь тут же перевёл:

— Он говорит, можешь лезвие хоть полностью отпилить, главное, не трогай камни. А ещё лучше, скрой их под слоем чёрного лака у нашего кузнеца.

Игорь действительно проводил меня к кузнецу, однако того не оказалось на месте.

Китайский квартал — очень интересное место. Я ни черта не понимал, что они говорят и делают, на меня все косились, но я не слышал ни одного негативного по тону слова, к тому же китайцы в массе своей меня так или иначе понимали, но старались не отвечать (иначе как бы тот же старик ответил на мой вопрос, произнесённый на русском?), хотя подавали по требованию товары, принимали деньги. Суммы показывали пальцами, причем жесты у них странные, незнакомые.

Я купил тут же на улице бутылку самогона, несколько тряпок, что обошлось мне в сущие копейки и, сидя в лавке кузнеца, пока его разыскивал Игорь, принялся оттирать оружие, которое сразу же откликнулось волной тепла.

Когда немолодой, неожиданно широкий в плечах и немного полноватый китаец вошёл, обрисовал ему «заказ».

— Полотно должно быть вот такой формы. Тут прямая линия, как есть, тут чуть спрямить, здесь нарастить, чтобы получалось угол в сорок пять градусов острия и сто тридцать пять градусов перехода от острия к режущей кромке, — нарисовал ему рисунок.

— Получается очень… как это сказать, — кузнец задумчиво посмотрел на Игоря, — Угловато. Резко. Не очень красиво.

— Надо угловато. И надо, чтобы не было похоже на прежнее полотно. Чтобы совсем не похоже. Кольцо снять, поставить малую гарду, любую. И рукоять покрыть чёрным-чёрным лаком, чтобы скрыть макры.