Нелегал (том I)

Устали, промокли и замёрзли, а высушиться и согреться привычным для операторов образом не было никакой возможности, поскольку в сегодняшних вводных фигурировал прямой запрет на задействование сверхспособностей. В том числе нельзя было и хоть как-то пытаться противодействовать поисковым воздействиям. Герасим на вопрос о столь странных инструкциях только плечами пожал.

— Скорее всего, курсантов натаскивают выявлять операторов, прошедших инициацию в других источниках. Ну или сегодняшние результаты в качестве эталона использовать станут.

— Зачем ещё? — удивился Глеб.

— Чтобы эффективность наших маскировочных техник оценить, — предположил я.

— Так мы ничего не умеем!

— Научат ещё!

Какой из этих вариантов оказался ближе к истине я в итоге так и не узнал: числившегося куратором нашей группы старшего лейтенанта Пономаря в учебном центре не обнаружилось, а другие инструкторы к разговорам на отстранённые темы были не расположены. У них собственных забот хватало.

У нас, впрочем, тоже. Вопреки обыкновению времени на отдых нам не выделили и сразу отправили в медчасть. Ну и понеслось: недолгое общение с дежурным по блоку, инъекции спецпрепарата, работа с пленными операторами, затем — помощь Глебу и Герасиму в удержании гармонии источника-девять. Преимущественно Глебу, конечно. Герасим вполне мог позаботиться о себе и сам, его мне приходилось лишь страховать.

Ну а дальше я проглотил мерзкий студень жидких грибов, вколол себе дозу спецпрепарата и поймал ощущение всеобъемлющей правильности, для чего вытянул гармонию источника-девять из нихонца, попутно выбив узкоглазого из резонанса. Мир сделался простым и понятным, а я — цельным. Холодным ручейком потекла сверхсила, а ещё на самой грани видимости стробоскопическим эффектом проявились девять призрачных отражений электролампочки, они зависли надо мной, послужили то ли нематериальным якорем, то ли неким ориентиром — точкой отсчёта координат.

Погнали! Быстрее, быстрее, быстрее!

Следующие полторы минуты или около того, я будто на гребне волны нёсся, легко контролировал всё ускорявшийся и ускорявшийся поток сверхсилы, принимал её и разгонял по организму, до предела наполняя свой потенциал. А когда вывалился из транса, то первым делом кинул быстрый взгляд на секундомер и не удержался от довольной улыбки.

Девяносто три секунды! Есть очередной личный рекорд!

Впрочем, не вылететь раньше срока из резонанса было лишь половиной дела, помимо этого требовалось не упустить контроль над потенциалом и постараться удерживать его в полном объёме столько, сколько только получится. И вот с этим возникли известного рода сложности, не помогла даже предельная концентрация. Сверхсила сочилась из меня вовне, растекалась во все стороны охлаждённым воздухом, оседала конденсатом, змеилась по стенам, потолку и полу толстым слоем изморози.

Я будто уподобился альпинисту, отчаянно цеплявшемуся ногтями в обледенелую скалу, а дам слабину — и всё равно что в пропасть сорвусь. Шутка ли сказать — шестьдесят четыре мегаджоуля набрал! Ошибусь, и на молекулы не распылит, конечно, но в клочья разорвёт запросто. Точно знаю, лицезрел такое не раз и не два.

И я надрываться не стал, потихоньку стравил треть потенциала, а остаток привычным образом уплотнил и закрутил, превратил в энергетический волчок. Пусть и начало раскачивать из стороны в сторону, но равновесия я не потерял, толчком распахнул дверь процедурной, шагнул наружу и с помощью техники «Двойного вдоха» потянул за собой из комнаты не успевшую окончательно развеяться сверхсилу.

— Увеличение длительности на две секунды! — объявил встретивший меня в коридоре медик. — Поздравляю!

Я ему в ответ не кивнул даже. Поспешил на выход, раскачиваясь не хуже подвыпившего морячка. Быстрее, быстрее, быстрее!

Центральный узел в такт лихорадочным ударам сердца отдавал острой режущей болью, каналы звенели почище перетянутых струн, внутри что-то рвалось и смещалось, но я лихорадочным напряжением всех своих сил выправлял намечавшиеся искажения, а ещё раскручивал, раскручивал и раскручивал энергетический волчок.

Останавливаться нельзя! Никак нельзя!

Маршрут свой я согласовал заранее, до полигона добрался без проволочек и заминок, а там на отчаянном вдохе притянул сверхсилу, которой всё это время не позволял развеяться и заставил её закрутиться вокруг себя незримым смерчем.

Давай! Лети! Кружись!

Попутно я начал стравливать потенциал, тем самым всё ускоряя и уплотняя вращавшийся вокруг меня вихрь, а ещё заставлял сверхсилу концентрироваться и даже обращаться незримой режущей кромкой.

Действовал бы подобным образом в схватке с узколицым Григорием, его бы защита точно развалилась как гнилой орех!

Наверняка!

Я переборол вязкость ставшего каким-то очень уж неподатливым пространства, шагнул вперёд — и молоденькую ёлочку разметало на иголки и щепу, закрутило и перемололо в невесомую труху! От вросшего в землю гранитного валуна полетело каменное крошево, издырявленный корпус броневика сыпанул заклёпками, разорванный надвое стальной лист обшивки унёсся куда-то в темень позднего вечера, а сама конструкция завалилась набок.

Каждое столкновение сопровождалось выбросом сверхсилы, незримый волчок начинал дрожать и вилять, едва не вырываясь из-под контроля, а вскоре после того, как я прекратил подпитывать его за счёт внутреннего потенциала, с лёгким хлопком развалился; мне только и удалось, что не позволить полностью раствориться энергии.

Удержал её и окутался чуть искрящимся покровом, тогда-то Герасим и спросил:

— Разве взрывная шаровая молния не эффективней?

— Эффективней, — признал я. — Но она взорвалась и всё, а вихрь позволит выгадать время.

— Нормальный оператор разметает его щелчком пальца!

— Далеко не все умеют закрываться от сверхсилы в противофазе. И поди ещё её распознай!

Герасим задумчиво хмыкнул.

— А что же двойной разряд?

— Не работает, — покачал я головой и пояснил: — Ни в кого не смог попасть. А раз через собственные каналы чуть не спалили. Даже ударить не успел…

Удержание потенциала почти в три десятка мегаджоулей и само по себе было непростой задачей, а в совокупности с задействованием техники «Двойного вдоха» выматывало и вовсе несказанно. Я обливался потом, жадно глотал раскрытым ртом воздух и отвечал отрывистыми рублеными фразами, а попутно прикидывал, какое бы ещё воздействие сейчас отработать.

Герасим запустил пальцы в волосы, взлохматил их и спросил:

— А если задействовать рассеянный выброс? Допустим, подобрать оптимальную плотность и за счёт скорости и эффекта противофазы сносить щиты и активные структуры?

Я задумался ненадолго и кивнул.

— Можно попробовать!

Откладывать это дело в долгий ящик не стал и сразу нацелил руку на опрокинутый броневик, но Герасим меня остановил.

— Нет, нет, нет! Тут материальное воздействие минимальным будет. Бей по мне!

— Уверен? — засомневался я. — Не коротнёт?

Герасим презрительно фыркнул и повторил:

— Бей!

Я на глубоком вдохе потянул в себя удерживаемую от рассеивания энергию, чтобы резким напряжением сконцентрировать её и отправить в Герасима, который уже сотворил стандартный экран и прикрылся им от меня.

Мигнуло и растеклось в воздухе северное сияние, экран потерял стабильность, но выплеск остановил.

— Увеличивай концентрацию! — объявил Герасим. — И быстрее бей! Резче!

Я обратился к внутреннему потенциалу и выплеснул сверхсилу вовне, рассчитывая на сей раз не только разрушить щит, но и сбить оппонента с ног.

Пустое! При ударе об экран мой выброс расплескался, и пусть защитная конструкция тоже развалилась, вызванный атакой эффект не удовлетворил ни меня, ни Герасима.

— С концентрацией порядок, попробуй увеличить скорость.

Я попробовал. Раз, другой и третий — всё без толку.

— Не работает! — развёл руками Герасим. — Что-то ты не докрутил.

— Точно! — прищёлкнул я пальцами. — Не докрутил! Готов?

— Давай!

На сей я закрутил остатки потенциала волчком, как-то неожиданно легко поймал состояние идеального равновесия, но даже так выплеснул сверхсилу ничуть не быстрее обычного, просто успел её чуток подкрутить и придать выбросу некую упорядоченность — если прежде будто водой плескал, то сейчас сверлом ввинтил.

Хлопнуло! Сверкнуло! Во все стороны разлетелись искры, а Герасима откинуло на шаг назад, волосы его встали дыбом, сильно запахло озоном.

— Ого! — поразился мой наставник. — Лихо!

— Ты в порядке? — забеспокоился я.

— Хорошо, что заземление предельно усилил, а то бы ещё не так тряхнуло! Годный приём, отрабатывай дальше.

— Не, — мотнул я головой. — Потенциал на нуле.

— И в чём проблема? Тренироваться и с обычной сверхсилой можно. Противофаза только в бою понадобится.

— Ну, возможно…

— Именно так! — отрезал Герасим. — Что у тебя с разделением потенциала, кстати?

— Сам же видел — просвещаюсь!

Мы вернулись в медчасть и проверили Глеба, который после двухнедельного перерыва продержался в резонансе куда меньше обычного, потом взялись натаскивать Унтера, Ивана и Алика, но пока что ограничились лишь чисто теоретической подготовкой, не став форсировать учебный процесс. Пусть сначала от активного излучения Эпицентра отойдут, завтра я попытаюсь им гармонию источника-девять передать, а Герасим сверхэнергией воздействовать станет.

Как запланировали, так и вышло. Ещё и по лесам бегать не пришлось, нам даже незаметного проникновения в тылы противника не поручили — то ли не к кому было проникать, то ли случилась какая-то накладка у инструкторов. Вместо этого занялсь отработкой нового стандарта подготовки бойцов особого дивизиона: ставили техники маскировки внутреннего потенциала и противодействия поисковым воздействиям, гашения звуков и сокрытия теплового излучения, а ещё — обнаружения всего этого собственными силами, без привлечения профильных специалистов.

Из всех моих подопечных худо-бедно смог применить на практике полученные знания лишь Глеб Клич, остальным до такого было ещё расти и расти. Сам я на первом занятии немного даже заскучал, но вот дальше наставникам нашлось чем удивить и меня, и даже Герасима. Начали мы с ночного зрения и тепловидения, а закончили улучшением слуха. И не той примитивной конструкцией, которую я освоил и которая усиливала решительно все звуки подряд, а сложной структурой с фильтрами, предназначенными для вычленения признаков близкого присутствия человека: шагов, дыхания, разговоров. Вот тут-то у меня голова кругом и пошла. Ни черта не понял.

Впрочем, для Унтера, Ивана и Алика занятия впустую тоже не прошли. Гражданской наружности дяденька в дурно подогнанном комбинезоне не только предельно доступно объяснил им принцип магнетизма, но и помог задействовать его на практике. Кто-то оказался более способным учеником, кому-то пришлось чуть ли не на пальцах объяснять, но к концу дня решительно все бойцы умели притягивать к себе разнообразную железную мелочёвку, преимущественно болты и гайки.

— Ну баловство же! — фыркнул упревший Унтер. — Как есть — баловство!

Инструктор только усмехнулся.

— В следующий раз сапёрному делу учиться начнёте. Будете наличие металла в земле определять.

Нам с Герасимом этим заниматься не пришлось, нас пытались отыскать в лесу с помощью поисковых техник обучавшиеся в центре студенты и присланные на повышение квалификации сотрудники аналитического дивизиона. Потом ещё и Глеба к игре в прятки привлекли. Вымотались за день ужасно.

До коек доползли уже ближе к одиннадцати, только повалились на них и сразу отрубились, даже богатырский храп Ивана против обыкновения никому заснуть не помешал. Что помешало, так это внезапная побудка. На часах — без четверти полночь. И часа не спали, а уже снова нужно куда-то бежать!

— Ну сколько можно-то?! — впервые на моей памяти проявил Герасим недовольство учебным процессом. — Поди, погонят тепловидение отрабатывать!

— Угу, — кивнул я и зевнул. — Похоже на то.

Лично у меня с отслеживанием теплового излучения никаких проблем не возникло вовсе — не иначе каким-то образом сказались способности к ясновидению. А вот с ночным зрением дела обстояли далеко не лучшим образом, поскольку для усиления светового потока приходилось задействовать полноценные конструкции, и эту технику мне было ещё осваивать и осваивать.

Мы наскоро умылись и собрались, а на выходе из казармы столкнулись с капитаном контрольно-ревизионного дивизиона, который возглавлял особый отдел учебного центра.

— Вскрыть после взлёта, — протянул он мне опечатанный пакет.

«Какого ещё взлёта?!», — едва не спросил я, но вовремя прикусил язык, козырнул и повёл группу к взлётно-посадочной полосе.

Там уже стоял готовый к вылету аэроплан, бойцы аэродромной обслуги как раз грузили в него выкрашенный зелёной краской патронный ящик с маркировкой «6,5х50», а ещё один поменьше и два короба с ручными гранатами лежали на земле.

— Это чего ещё? — не сдержал удивления Алик.

Унтер хлопнул его ладонью меж лопаток, направляя к лесенке, остальные тоже мешкать не стали. Один за другим мы забрались внутрь, а только я закрыл люк, загудели пропеллеры и аэроплан, слегка подпрыгивая на неровностях, начал разбег по взлётной полосе.

— Так это чего — не учебный вылет? — перекрывая шум двигателей, крикнул мне Глеб Клич.

Я с ответом торопиться не стал, вместо этого, стоило только колёсам оторваться от земли, взломал сургучную печать и распаковал приказ.

Так и есть — боевое задание.

Как говорится, научный факт! Получите, распишитесь!

Глава 4

Аэроплан взял курс на Зимск. Нет, в полученном мной приказе никакие топонимы не упоминались, его текстовка вообще оказалась донельзя лаконичной, это сориентировался по звёздам Унтер.

— На юг летим, — сообщил он после недолгого наблюдения в иллюминатор. — Стал быть, снова в Зимск.

— У этой пташки дальность полёта о-го-го какая! — не согласился с ним Балаган. — Можем и в Белом Камне десантироваться!

— И что нам там делать? — насмешливо фыркнул Иван Кол. — К жене твоей на блины свозят, думаешь?

— А что нам делать в Зимске? — резонно отметил Алик. — Два дня как оттуда!

— Господин старшина! — перешёл вдруг невесть с чего на официальный тон Глеб Клич. — А что в приказе сказано, если не секрет? А то гадаем на кофейной гуще!

— А ничего там не сказано, но думаю, всё же летим в Зимск, — сообщил я подчинённому. — Вы летите. Мы с Сутолокой раньше сойдём.

— Как так? — простодушно обомлел Ваня Кол.

— Десантируемся — как! — усмехнулся я. — Андрей Мартынович, командование на тебе. На аэродроме вас встретит кто-то из контрольно-ревизионного дивизиона, дальнейшие инструкции получите на месте. Задача ясна?

— Предельно.

— И вот — держи… — Я достал своё служебное удостоверение и протянул его Унтеру, после обратился к Герасиму: — Тоже давай.