Стена. Рассвет

Космонавту они постелили на Митиной раскладушке. Тот сразу уснул. Ильич лег на кушетку, а Митя расположился на полу, подстелив зимнее пальто Ильича с каракулевым воротником и все время ворочался.

— А может это галлюцинации у нас с тобой Ильич, — повернувшись к кушетке, задумчиво произнес Митя, — Но водка вроде не паленая была. Ты сам говорил. Да и выпили всего ничего. Зря ты целый стакан на стену вылил.

— Стоп, — Ильич свесил голову с кушетки, — А где та пустая бутылка?

— В карман я ее сунул, когда убегали. А тебе зачем пустая?

— Не знаю пока. Но есть у меня одна версия. Ладно. Спим. Спокойной ночи.

* * *

— Ильич, Ильич, — раздался истошный крик Мити.

— Ты, чего орешь, — Ильич открыл глаза. Над ним склонился Митя, тряся его за плечо.

— Что случилось, — протер глаза Ильич. — Проспали что ли? Который час?

— Шесть часов. Там это, — Митя указал рукой в сторону прохода во вторую комнату. — Космонавта нет.

— Как нет, — Ильич быстро спустил ноги на пол. — Может в туалет вышел.

— Нет. Нигде его нет. Исчез вместе с одеждой.

Они осторожно прошли в другую комнату. Раскладушка, на которой спал Журбаев была аккуратно заправлена. А на стуле, где раньше висел его костюм, лежал белый банный халат Ильича.

— Я в тубзик встал, — шепотом начал рассказывать Митя, — Возвращаюсь, дай думаю загляну в его комнату. А тут никого. Слушай, а может все-таки водка была паленая, — он с надеждой заглянул в глаза Ильичу.

— Где бутылка?

— Сейчас, — Митя вышел из комнаты и вернулся, держа в одной руке пустую бутылку, а в другой свои штаны, — Вот.

Ильич осторожно понюхал горлышко и внимательно стал изучать этикетку:

— Принеси мне очки с кухни. Мелко написано тут. Не разберу.

Митя сбегал за очками.

— ООО «Рассвет», — прочитал Ильич.

— Что такое рассвет, — не понял Митя.

— Производитель водки.

— И что это значит?

— Ты где ее покупал?

— Где всегда. В Кривоштанном переулке. Недалеко от площади.

— Одевайся, едем в магаз, — Ильич протянул бутылку Мите, — Бутылку возьмем с собой для сравнения.

— Ты, чего, еще только шесть часов утра. А спиртное с одиннадцати продавать начинают. Да и мне на работу надо сегодня к восьми.

— Да, — почесал голову Ильич, — Ну, тогда часик еще можно поваляться. Ты можешь на свою раскладушку перебираться.

— Не, — замахал руками Митя, — Я уж теперь на полу лучше буду спать. Мало ли чего.

* * *

Ильич вышел из метро на улицу со стареньки потертым портфельчиком в руке, куда он положил пустую бутылку. До начала продажи спиртного оставалось чуть больше часа. Он вытащил из кармана усы с бородкой и рассматривая свое отражение в стеклянной витрине, аккуратно приклеил их на лицо. Людей еще было немного. Основная масса туристов начнет подъезжать к полудню. Перед проходом к площади, в костюмах стрельцов, с палашами в руках, стояли покуривая два парня.

— Доброе утро коллеги, — подошел к ним Ильич, поздоровавшись за руку с обоими. — Что, наших больше никого нет?

— Грозный приболел, — ухмыльнувшись, щелкнул пальцем по горлу один из стрельцов, — Дня через три теперь появится, не раньше. Сталины с утра в очередной раз подрались. Их полиция забрала.

— Все никак не могут поделить территорию, — уточнил второй. — А ты чего Ильич с портфелем. На съезд партии собрался что ли.

— Сюда удобней деньги складывать, — подмигнув, махнул портфельчиком Ильич.

В это время к ним подошли две молодые девчушки.

— С вами можно сфотографироваться, — одна из них достала телефон.

— Групповое фото сто рублей. Одиночное пятьдесят, — назвал цену один из стрельцов.

— Дедушка, а вы могли нас с подругой сфотографировать, — протянула телефон Ильичу девушка. — Вот сюда надо нажать.

Ильич взял телефон, и зажав портфельчик под мышкой, отошел вперед, а девчушки хихикая, встали между стрельцами.

— Еще один, контрольный. А то, кажется, я моргнула, — помахала ручкой девушка.

Ильич сделал фото и вернул телефон.

В течении получаса к ним подошло еще несколько человек фотографироваться. Но все выбирали стрельцов.

— Зря ты портфель взял, Ильич. Ты на школьного учителя больше похож, чем на вождя. Не узнают тебя, — пошутил стрелец.

— Ладно, пойду я прогуляюсь. Рано еще. Мой контингент позже подтянется, — ответил Ильич и не спеша пошел в сторону магазина.

К магазину, который располагался в жилом доме со стороны улицы, он подошел как раз в одиннадцать часов. К входной стеклянной двери, изнутри, был приклеен скотчем лист бумаги, на котором фломастером было написано «Требуется грузчик. Работа сдельная».

Ильич потянул на себя дверь, звякнул колокольчик, и он вошел внутрь. Это был совсем небольшой магазинчик, за прилавком которого стояла крупная дама в белом переднике, отпускавшая товар старушке с сумкой на колесиках. Больше из посетителей никого не было. Дождавшись, когда старушка наконец сложит все продукты в сумку и направится к выходу, Ильич открыл портфель и вытащив бутылку, протянул ее продавщице: У вас такая водка еще есть? Мне именно такая нужна.

— Сейчас посмотрю. — Продавщица бросила ленивый взгляд на этикетку, вышла в полутемное подсобное помещения и вернувшись, поставила на прилавок бутылку точно с такой же этикеткой, — Что-то еще?

— Разрешите я посмотрю поближе, — Ильич достал из кармана очки и взяв бутылку поднес ее к лицу. — Это не она.

— Чего, — нахмурилась продавщица. — Смотрите на этикетку. Одна и таже водка.

— Нет. Эта, которую мой товарищ вчера у вас покупал была ООО «Рассвет», а эта ваша, какой-то Салют. Вы не могли бы мне Рассвет найти.

— Мужчина, не морочьте мне голову. У меня вся подсобка забита товаром. Грузчик третий день на работу не выходит. Так, водку брать будете?

— Нет, спасибо. Эту не буду, — виновато посмотрел на нее Ильич, пряча в портфель пустую бутылку и отходя от прилавка.

— Ишь какие разборчивые пошли, рассвет им подавай, — ехидно бросила вслед продавщица.

Ильич вышел из магазина и оглянулся на дверь. «Требуется грузчик», — еще раз перечитал он вывеску и стал шарить по карманам рукой. Вытащив телефон, он набрал номер Мити: «Але, привет это я. Слушай, я в магазине был. Там этой водки нет. Точнее сказать есть, но продавщица искать ее не хочет. А им срочно требуется грузчик. Нет, нет. На один день. Там в подсобке надо товар расставить. Заодно может и рассвет найдешь. Что? Когда сможешь освободится. К двум часам? К трем подъедешь. Хорошо. Встретимся перед входом на площадь. Давай, жду»

— Фу, — облегченно выдохнул Ильич и убрав телефон, пошел в сторону площади.

* * *

День сегодня точно не заладился у Ильича. До приезда Мити, с ним сфотографировались всего три раза. Обычно к этому времени набиралось десять, пятнадцать желающих, а в дни бывших советских праздников, он мог заработать и до трех тысяч.

Митя приехал, как и обещал в три часа.

— Ящики будешь переставлять, проверяй на этикетке, чтобы точно изготовитель Рассвет был. И отдельно их отставляй, — инструктировал Ильич.

— Мы, что всю рассветовскую водку покупать будем, — удивился Митя.

Ильич вытащил из нагрудного кармана деньги и пересчитав, с грустным выражением лица протянул ему: У меня только шестьсот рублей. Сегодня почти не заработал ничего. Больше нет.

— На две бутылки хватит. Но без колбасы, — прикинул в уме Митя, пряча деньги. — Мне же за работу должны заплатить, добавлю если что.

— Вот возьми, — Ильич протянул ему портфель, — Сюда все сложишь.

— А если не найду рассвет?

— Бери Салют, — обреченно махнул рукой Ильич. — Домой тогда вечером поедем сегодня.

Митя ушел, а Ильич еще с час безрезультатно походив перед входом, решил пойти на площадь и попробовать найти клиентов возле саркофага, в котором хранилась оболочка тела настоящего вождя. Вообще то территория, где им разрешено было фотографироваться, это участок перед старинным готическим собором с острыми шпилями, за которым и находилась Главная площадь. С площади их чаще всего прогоняли дежурившие там полицейские переодетые в гражданское. Но иногда попадались и такие, которые закрывали на это глаза. Здесь ему то же не повезло, он еще издалека увидел двух самых вредных, расхаживающих как раз перед саркофагом и Ильич, развернувшись, вернулся на пятачок перед собором. Коллеги- стрельцы теперь расположились под навесом уличного кафе и пили кофе из бумажных стаканчиков, заедая аппетитными бургерами. Ильич с утра кроме стакана чая ничего не ел и направился было в кафе, но вспомнив, что все деньги отдал Мите, стал медленно обходить небольшие группы туристов, предлагая сфотографироваться. За два часа ему удалось заработать сто пятьдесят рублей. Этого как раз хватало на большой стакан кофе и купив его, он пошел в Алексеевский сад, и отклеив усы и бородку, расположился в тенечке на скамейке, посмотрел на наручные часы. Было половина седьмого. «Надо позвонить Мите», — подумал он и достал телефон.

— Да, Ильич, — раздался бодрый Митин голос.

— Как дела.

— Почти закончил. Скоро освобожусь.

— Что с рассветом?

— Всего две и нашел. Как заказывал. В остальных ящиках только Салют.

— Молодец. Поздравляю с блестяще проведенной операцией.

— Мне за работу, продавщица обещала пятьсот р заплатить. Может еще парочку Салюта взять?

— Митя, зачем нам столько, — простонал Ильич, — Колбаски лучше возьми и хлебушка бородинского.

— Слушаюсь, шеф. Через полчаса буду у тебя.

— Жду, в Алексеевском саду, на нашей скамейке, — Ильич отключил телефон и с облегчением произнес, — Хоть с этим сегодня повезло.

Митя пришел, как и обещал через полчаса, поставив на скамейку рядом с Ильичом сильно распухший портфельчик.

— Мне продавщица еще половину копченой курочки дала в виде премии и пачку вяленых бананов, — расстегнув портфельчик, Митя продемонстрировал содержимое. — Колбаску и половинку бородинского я купил.

— Какой аромат, — пригнувшись к портфельчику, втянул носом воздух Ильич. — Слушай, а давай ка мы твою курочку здесь и съедим. К стене нам еще идти рано. Надо подождать, чтобы немного стемнело.

— Может и водочки немного, — разламывая пополам курицу, с энтузиазмом предложил Митя.

— Ты, чего. Знаешь же ведь, что ту видеокамеры везде понатыканы, — облизывая куриную ножку, ответил Ильич и протянул ему бумажный стаканчик, — У меня кофе остался. Допивай.

* * *

Когда стало смеркаться они вышли через ворота из сада на небольшую площадь перед готическим собором, отделявшим ее от Главной. Ильич остановился и огляделся по сторонам. Справа тянулись павильоны, торгующие сувенирами и быстрой едой.

— Зачем нам с портфелем лазить под елочками. Оставим лучше его в надежном месте. Иди за мной. — Они подошли к одному из сувенирных киосков и Илич заглянув в окошко окликнул продавца, сидевшего в глубине: Вахтанг, привет. Ты на месте?

— Здравствуй, дорогой Ильич, — с обратной стороны появилось улыбающиеся лицо брюнета с густыми черными усами. — Что ты там стоишь, заходи, гостем будешь.

Они через боковую дверцу прошли внутрь киоска. Ильич с Вахтангом дружески обнялись.

— А это мой племянник, Митя, — представил Ильич, — На заработки приехал. У меня живет во второй комнате.

— Значит на моей раскладушке спит. Дай, я тебя обниму, брат, — Вахтанг крепко притянул Митю к себе. — Я у Ильича, на этой раскладушке три месяца жил, когда меня женщина из квартиры выставила и пока другую не нашел.

— Раскладушку, — не понял Митя.

— Женщину с квартирой, — рассмеялся Вахтанг, — Год назад расписались.

— Я у тебя хотел до завтра, портфельчик оставить свой. Не возражаешь, — Ильич поставил портфель на полку у стены.

— Оставляй конечно. Ничего не пропадет, не волнуйся.

Ильич, открыл портфельчик и вытащив бутылку водки и посмотрел вопросительно на Вахтанга:

— Может по пятьдесят грамм за встречу? Или тебе нельзя на рабочем месте.

— Выпить с друзьями, всегда можно и нужно, — Вахтанг нагнулся под прилавок и достал серебристый поднос, на котором стоял чайник, три небольших стеклянных стаканчиками, пиала с изюмом и поставил его на стул. — Как будто специально дорогих гостей ждал.

Ильич отвинтил пробку и разлил водку.

— За друзей, — поднял свой стаканчик Вахтанг, — Чтобы у них в жизни все было хорошо.

Они, чокнувшись выпили и Вахтанг, налил в стаканчики из чайника еще теплый чай, пододвинул пиалу с изюмом: Кушайте, кушайте.

— Слушай, Вахтанг, — подошел к витрине с сувенирами Ильич, — У тебя, кажется, фляжка продавалась, металлическая.