Хроники мертвого города

— Бандиты, — глухо пророкотал бородач, — Об этом эфиры только и гудят.

— Эфиры? — удивился я, — У тебя есть рация?

— Есть, в убежище, — кивнул он.

— Мне надо связаться с базой, — выпалил я, загоревшись надеждой.

— Нет, не обессудь, — отрицательно покачал головой собеседник, — Я не поведу тебя к себе.

— Но мне правда надо, — взмолился я, — У меня там дочь, я должен её предупредить!

Бородатый опустил взгляд виновато но ничего не ответил.

— Миша, ты меня слышишь?! — начал беситься я, готовый броситься и встряхнуть вдруг несговорчивого ночного гостя.

— Нечего тебе у меня делать, уж прости, — он поднял на меня полные решимости глаза, — Но я могу тебя вывести из города, а дальше ты сам…

Я закипел. Нет — загорелся. Гнев и бессилие, надежда, которая словно журавль там, в сером…

— Хоть и на этом спасибо… — смирился я, понимая, что давить смысла нет, ведь он мне ничего не должен, да и помощь вроде предложил, — Зачем тебе помогать незнакомцу? — протянул ему стакан за добавкой.

— От скуки, — увидев моё выражение лица, поспешил продолжить, — Здесь я — как рыба в воде, тебе явно помощь нужна. Доведу до окраин, там и разбежимся.

Оставалось лишь кивнуть в знак согласия.

Странный тип. Ну точно — псих. Боже как мне повезло!

Мы чокнулись стаканами и выпили.

Было решено выдвигаться следующим вечером. Мертвецы теряют в бдительности в темноте, если их не тревожить лишними звуками и сильно не маячить перед глазами, но начинают больше ориентироваться на слух, а там уже берегись… Становятся намного свирепее, нежели днём, ну просто спасу нет. Отсюда исходит одно из писанных кровью постулатов Норда:

"Не стреляй в темноту. Если всё же стреляешь, то бей точно в голову. Себе."

Ещё Миша поведал о таких мутантах, кому темнота не помеха, и выразил надежду с ними не сталкиваться, объяснив тем, что это не безмозглые мертвяки, а вполне думающие машины для убийств, которых великое разнообразное множество и убить их весьма сложно.

Описывая некоторых, с кем он сталкивался или видел издали, я опознал здоровяка, уничтожившего наш фургон. Его мой новый компаньон назвал Танком. Сплошная мышца, локомотив, сносящий всё на своём пути, как кабан, беря разгон и останавливаясь, лишь достигая цели.

Рассказал он и про животных, которых постигла мутация. Видел стаю волков, собак-одиночек, а однажды видел мёртвого медведя, который за минуту уничтожил группу из хорошего вооружённых восьми человек.

Косолапый лишился головы, когда стал пожирать ещё тёплую добычу и случайно зацепил гранату одного из бойцов. А быть может этот результат прощальный подарка от человека, желающего продать свою жизнь подороже.

Издалека Миша не разглядел, но убедился в смерти твари, подойдя ближе. Там он и обзавёлся АКС-У, собрав у мертвецов пожитки.

— Им уже ни к чему, а живым может помочь прожить на минутку лишнюю подольше. Но тут уже как в поговорке: "В умелых руках и ум на пользу", — цинично пояснил он. Пришлось согласиться.

Он поведал мне о бандитах, нападающих на группы, шедшие в город за провизией. Сами, видимо, не рискуют соваться вглубь города, вот и шелушат отряды, собирая оружие и найденное добро.

Живыми от них почти не уходил никто, свидетели им ни к чему. По радио лагери выживших предлагают награду в виде оружия и домашней живности за место нахождения группировки. Где они скрываются, не знает и Миша, но по его голосу я понял, что бандитов он недолюбливает, рассказывая о них сквозь зубы.

После первой бутылки в ход пошла вторая. Мой организм уже отказывался чётко вы выполнять мои команды, дай и у Миши язык сильно заплетался.

За окном начинался рассвет, поднялся прохладный ветер, заставив зашторить окна и подкинуть досок в огонь, после чего мы расположились по обе стороны от костра и уснули, обняв свое оружие и положив под головы сумки с пожитками.

Мои глаза распахнулись, когда с улицы раздался рёв мертвяка. Резко сев и нащупав пистолет, огляделся.

Миша стоял и смотрел в окно, держал в руке столовые приборы и швыряя по одному наружу, куда-то вправо. Услышал шорох и оглянулся:

— Добрый вечер, — улыбнулся он

— Ты чего делаешь? — недоумевал я, потирая глаза.

— Отвлекаю внимание от выхода, — пояснила Бородач, — Скоро стемнеет, и я хочу немного расчистить дорогу.

— Умно, — потянувшись, хрустнули мои суставы и вырвался зевок.

— Тушёнка возле костра, поешь и двинемся.

— А ты есть не будешь?

— Я уже поел, — задумчиво ответил напарник, — Пока ты спал.

Покушав консервов и запив стаканом односолодового виски, моё настроение приподнялось и состояние было вполне себе боевое. А присутствие рядом живого человека дарило настроение и надежду на благополучный исход.

От зданий отходили длинные тени. Скоро стемнеет и настанет пора выдвигаться. Как только солнце спрячется в зените и на его месте станет непривычное поначалу любому глазу затмение.

В компании я чувствовал себя гораздо уверенней, в предвкушении вылазки ощущался азарт и нетерпение. Ещё на моём настроении и состоянии сказывался долгий и спокойный алкоголический сон, заменив усталость на тонус, негатив — на позитивные ноты возможной уже сегодняшней встрече с Анютой.

Казалось, только вчера от меня ничего бы не осталось, не встреться я с Мишей. Лёгкость его мышления оказалась заразительной и сильно мотивирующий. Слушая его рассказы, мне показалось, что дохляков он ест на завтрак и на обед, а закусывал на ужин танками, от чего я стал смотреть на мир чуть иначе, чуть проще и слегка по-свойски. Ведь этот кошмар, который пугает человечество многие годы, оказался не таким уж страшным, если ты с ними не воюешь, а учишься уживаться, вступаешь в симбиоз и учишься сосуществовать, постепенно и неотвратимо забывая, как и кем мы были раньше в прошлой жизни.

В общем, мне показалось, что любая трудность после общения с компаньоном по плечу. Стоит обменяться с ним номерами и нанять как личного психотерапевта. Ну или хотя бы звать по вечерам потрепаться ни о чём. Даже слегка взволновала мысль, как это только вчера появившийся в моей жизни человек так глубоко и плотно впился в мою нелегкую. А может, это просто страх перед одиночеством?

Сумерки мы встретили у двери подъезда. Держа в руках топоры, наша новоиспечённая группа перебежками двинулась вглубь дворов. Я старался копировать движения напарника, которые казались плавными и не суетливыми.

Пробегая по кустистой аллее, поросшей шиповником и малыми деревцами, дорогу нам преградила троица заблудших ходоков, бесцельно бродивших по бетонной дорожке. Обойти — означало потерять во времени, а лезть сквозь кусты — создавать лишний шум и привлечь внимание.

Присев на корточки метрах в 10-ти, мы затаились, выжидая удобного случая напасть. Стоило последнему, глядевшему пустыми глазами в нашу сторону, отвернуться, как мой напарник сорвался с места.

Тихими шагами он подлетел к ближнему, рубанул своим топориком по затылку словно ножом, и, не останавливаясь, побежал дальше. Занеся руку, одним взмахом снёс стоящему слева половинку черепа по горизонтали, и крутясь по инерции против часовой, воткнул повернувшемуся в его сторону мертвецу лезвие прямо в открытый рот, от уха до уха, разрезав две гнилые щеки.

Вырывая топор, он углубил рану, от чего голова ходячего разошлась в разные стороны, словно переспевший арбуз.

Заворожённый этим танцем, я не заметил, как непроизвольно открыл в изумлении рот. Напарник заметил это и усмехнулся. На всё ушло секунды три, а произошло почти в полной тишине, нарушаемой гулким падением тел и один раз лязгом лезвия о зубы.

Методы напарника мне нравились всё больше. Человека на опыте видно сразу, а Миша был явно в этом деле мастер. Он рассказал немного о своих стычках в нашу первую встречу уже за вторым стаканом односолодового, но я не думал, что это так зрелищно. Напарник положил очередной плюс в свою копилочку.

Я подумал о том, как полезен может оказаться такой человек в Норде. Очень жаль, что он социофоб, тем не менее расскажу Антону, что этот человек должен быть щедро одарён за помощью мне и переданный опыт, которым я, естественно, планирую поделиться. Верный делу и начальнику лагеря Марк Дроздов просто обязан заинтересоваться.

Может всё-таки мне удастся уговорить его остаться с нами? Я лично готов построить ему домик на отшибе, вдали от людей, если он пожелает, хоть пулемётный дот на крыше Фолькса снаружи, лишь бы ходил рядом.

Аллея закончилась выходом в новый двор. Напарник покачал головой, прижавшись спиной к стене и переводя дыхание. Любопытство заставило меня посмотреть.

Во дворе бродила стая заражённых собак. Пуская кровавые слюни из вечного оскала, они носились по детской площадке. Их было около десяти особей, у половины торчали белые когти рёбер, у некоторых части морды белели костями черепа. Органы, видимо, не главная составляющая часть жизни этих существ.

Смотря на них и размышляя, один пёс повернул морду в мою сторону и принюхался. Я заметил, как лёгкий парок из его ноздрей учащённо стал выливаться в вечернюю прохладу. Стоп. Парок!?

Резко спрятавшись, прижался спиной к бетону, тихо выдыхая. Увидев моим округлившиеся глаза, Миша сразу всё понял:

— Только не говори, что…

Вой стаи был ему ответом.

— Бежим! — крикнул он, на бегу доставая автомат из-под плаща. Последовав примеру, я выдернул ПММ и взял его левой. Подбежав к подъезду, Бородач дёрнул дверь. Так оказалась заперта.

Недолго думая, мы рванули дальше. В этот миг первые собаки выскочили из-за угла и побежали в нашу сторону. Развернувшись на ходу, Миша дал очередь, скосив первую пару. Я бежал вперёд, рубя по лицам и шеям стекавшихся со всех щелей мертвецов, периодически оборачиваясь и стреляя в псов, которые текли из-за угла бесконечным потоком.

Дверь следующего подъезда тоже оказалось заперта. Компаньон дал длинную очередь в свору собак, уложив с полдюжины и рванул дальше. Моей задачей стало не подпускать к нам мертвяков со стороны, поэтому я чередовал удары топором выстрелами с пистолета.

За нами по пятам бежала орава тварей, стремительно догоняя. В пистолете сухо щёлкнул боёк, уведомляя о пустоте магазина. Возможности сменить обойму не было, поэтому ПММ отправился в карман куртки. Заговорил АКС-У бородача, расчищая проход спереди.

Не сбавляя темпа, он достал второй рожок и воткнул вместо опустевшего, который упал на асфальт. Я опередил напарника, добежав до ближайшего подъезда следующего дома.

"Если это не сработает, нам крышка" — пронеслось в голове.

Железная дверь распахнулась и туда залетел Миша. Нырнув внутрь, я захлопнул дверь.

— Наверх, — бросил я на ходу, пробегая мимо засевшего на лестнице с калашом на изготовку бородача, — Могут открыть.

Он молча последовал за мной. Добравшись до последнего — пятого — этажа, мы уставились на люк, который вёл на чердак.

— Если залезем, соседний подъезд может оказаться под замком и мы застрянем, если мёртвые ворвутся, — сообщил первую логичную мысль Миша.

Дёрнув ручку двери, ведущей в квартиру, уходящую к середине дома, нас встретил мрак и духота. Напарник сперва скинул АКС-У, когда явной угрозы не оказалось, зацепил автомат за лямку под плащом и вытащил свой армейский топорик.

Прикрыв за собой дверь, Мы оказались в просторной трёхкомнатной квартире.

Вещи грудой лежали на полу. Шкафы были вывернуты, распахивая все дверцы, обнажая пустоту. Хозяева, видимо, очень спешили, либо тут побывали мародёры. Входная дверь казалась не самой надёжной в отличие от соседских, и я поделился этими соображениями.

В ответ поступило предложение проникнуть в соседнюю квартиру следующего подъезда через балкон. Старенький дом советской планировки подразумевал деревянную перегородку балконов, в чём мы и убедились через мгновенье. Там же нашёлся небольшой ломик-гвоздодёр, валявшийся в ящике с инструментами.

Раскидав от стены хлам, мы принялись за дело. Спустя несколько минут проход был готов.

Следующая квартира встретила нас сильным смрадом чего-то протухшего. Обследовав помещения, мы нашли в одном из комнат скелет с кусками тухлого мяса, лежавший на кровати. Прикрывая носы, закрыли дверь в комнату и поспешили убраться отсюда.

На выходе в глаза бросилась рамка с фотографией старушки, беззубо улыбающийся в камеру и сидящей рядом светловолосой девушки с отеками лица, появляющимися от чрезмерного употребления алкоголя.

На пятом этаже в квартиры попасть не удалось, а на четвёртом единственная открытая вела в обратную сторону. Спустившись до первого этажа, мы попали в квартиру напротив выхода из подъезда. Наружу высовываться оказалось бы крайне глупо, беря во внимание толпу преследователей, которых задержала парадная дверь и которые безумно жаждали встречи с двумя ещё тёплыми телами на улице. Поэтому мы решили выбраться из окна квартиры первого этажа с другой стороны пятиэтажки.

В коридор я вошёл первым, вслушиваясь. Справа зашуршали шаги и из кухни на меня вышел старик, половина челюсти на лице которого отсутствовала, а кожа висела лоскутами. Пожарный топор вошёл в его голову до верхней губы. Уперев ногу о тощую грудь, я выдернул своё оружие и мы двинулись дальше.

Преодолев окно и спрыгнув на газон, мы умертвили окончательно несколько ходячих, обративших на нас внимание и приблизившихся на расстояние удара.

Перебегая от машины к машине, мы пересекли широкую проезжую часть. Забравшись в дом, обустроили временное убежище на четвёртом этаже девятиэтажки.

Накидали ломаной мебели в центр комнаты, но в целях безопасности решили разжечь днём, если сильно приспичит. По прогнозам провожатого, мы подобрались к линии четвёртого километра и нам стоит быть осторожными, не светиться лишний раз.

Не так далеко отсюда мы с командной обнаружили пустой фургон второй группы, который шли на выручку. Последний выживший, перед тем, как отойти в мир иной, сообщил что на них напали люди. Весомый аргумент, чтобы не отсвечивать. Ведь сразу не угадаешь, кто попался — друг или потенциальный убийца.

Тем не менее суровая реальность рисовала столь ужасные картины, где друг в одночасье становился убийцей из-за банки с тушёнкой или за снаряженный к макарову магазин. Да, такое тоже случалось.

Стресс перетёк в утомление, усталость, а бокал виски чуть не разморил с первой порции.

— Неплохо ты топориком машешь, — заметил я.

— Пустяки, — отмахнулся Мишка, — Жить захочешь и не так отплясывать научишься.

— Странный ты человек…

— Это ещё почему?

— Ради незнакомца жизнью рискуешь, к людям не хочешь.

— Считай это проявлением альтруизма, — усмехнулся в бороду мужик, сидящий в кресле напротив, — Люди должны помогать друг другу, разве нет?

— Чем я могу помочь тебе? — протянул я ему пустой бокал, прося добавки.

— Не знаю, — улыбнулся напарник, — Вообще-то мне нечего не нужно.

— Не люблю оставаться в должниках.

— Тогда считай, что я преследую свою выгоду.

— Какую ещё выгоду?

— Эгоистическую. Считай меня ненормальным, но я ловлю кайф во всём этом. Честно. Только бесцельное существование утомляет, а твои проблемы внесли разнообразие в мою жизнь. Вот я и развлекаюсь за твой счёт.

— Знаешь… Ты — псих, но мне нравится.

Мы рассмеялись и стукнулись бокалами.

— Ты говорил, что у тебя есть дочь, — я кивнул, — Как зовут? Сколько лет?

— Анькой звать, пятнадцать лет. Красавица, только фотки все дома на планшете, но если ты со мной до конца, до Норда пройдёшь, то я вас познакомлю. Лично.

— Поверю на слово.

Подмигнул бородач, мягко отказавшись от приглашения.

— Ну и зря! Вдруг я соврал, — решился на провокацию я, следя за реакцией собеседника.