Выпускной в Чистилище

Джиллиан выглядела так, будто хотела возразить, но затем коротко кивнула.

— Хорошо. Только… Пожалуйста, не затягивай. Думаю, тот факт, что он хочет увидеть тебя, — хороший знак. Не хочу, чтобы он передумал прежде, чем ты приедешь.

Мэгги кивнула и закрыла дверь за измученной заботами сестрой Джонни. Она взбежала по лестнице, на ходу стаскивая с себя вещи. Менее чем через 45 минут, она приняла душ, оделась, высушила волосы феном и взяла ключи со стойки. Надела те же самые голубые джинсы и фиолетовую рубашку, которые были на ней в тот день, в автомастерской, где они с Джонни впервые поцеловались. Она на мгновение заколебалась, когда в голову пришла идея. Довольно интересная. Она взбежала обратно по лестнице, откинула крышку своего кресла возле окна и достала оттуда старый альбом Роджера Карлтона. Это могло бы помочь Джонни найти какие-то ответы… или доказательства, что произошло за те годы, которые он потерял.

Джиллиан Бейли жила в том же самом доме, в котором родилась. Это был аккуратный домик с широким крыльцом и гаражом, который был перестроен совсем недавно. Газон был ухоженным, клумбы расчищены от зимнего мусора, а почва в процессе подготовки к посадке весенних цветов. Ирен сказала, это был дом детства Кларка Бейли. Он жил там, пока был в статусе холостяка, а потом, когда женился на матери Джонни, это место стало их домом, местом, где они вырастили свою дочь. Мэгги гадала, найдет ли там Джонни останки своей матери и принесет ли ему это утешение. Она надеялась на это. Она заглянула в машину. «Бэлль Кадди» работала идеально с тех пор, как Джонни починил ее. Она задумалась, должна ли она рассказать ему об этом.

— Он в гараже, — без предисловий сказала Джиллиан Бейли, после того как Мэгги постучала в дверь. — Можешь обойти сбоку, но хорошенько постучи в дверь. У него громка играет музыка… так что, если он тебя не услышит, просто входи.

Музыка была какой-то металл-группы из восьмидесятых. Мэгги не знала ее название. Если это не было музыкой, под которую можно было бы танцевать, то обычно ее это не волновало. Она задумалась, почему он выбрал именно эту; настолько она отличалась от музыки, которая ему нравилась. Джонни не ответил, когда она постучала. Она толкнула дверь и вошла в освещенный тусклым светом большой гараж. В дальнем углу стояла коричневая «Камри» с открытым капотом. Ближе к Мэгги стоял «Бел Эйр» Джонни. Мэгги ахнула и обошла его кругом, поражаясь, с какой заботой, очевидно, содержали эту машину в таком хорошем состоянии.

— Это твоя машина! — взволновано воскликнула Мэгги и огляделась в поисках Джонни, радуясь, что у них появилось что-то общем, о чем можно поговорить. Он вылез из-под капота «Камри» Джиллиан. Край его футболки был немного испачкан в смазке, там где он, вероятно, не осознанно вытер об нее руки. Он подстригся с тех пор, как она видела его в последний раз. Прическа была немного изменена, по сравнению с оригинальным стилем 50-х, но это не слишком сильно изменило его внешность. На нем были джинсы, еще Мэгги заметила, что он закатал штанины с толстыми манжетами в стиле 50-х. На нем была простая голубая футболка, которую он заправил в джинсы, обтягивающие его бедра. Он похудел, но двигался непринужденно и, казалось, полностью оправился от того, что с ним произошло. Он кивнул на машину, а затем мрачно посмотрел на Мэгги.

— Откуда ты знаешь, что она моя? — тихо ответил Джонни.

— Ты мне сказал, — так же тихо предложила Мэгги. — Нефтяник из окраины забыл поставить ее на тормоз, когда пошел шпионить за своей женой на водохранилище. Она укатилась прямо в воду и затонула как мешок с камнями. Он сказал, что если ты сможешь ее вытащить, то она твоя. Ты, Картер и Джимбо вытащили ее. Разобрали, почистили и восстановили летом, перед твоим выпускным классом. — Мэгги провела рукой по гладкому черному боку и остановилась перед капотом, который был поднят, точно так же как у «Камри». Она старалась не смотреть на Джонни, но не смогла удержаться. Девушка постаралась не улыбаться, когда увидела его удивленное выражение лица. Он хмыкнул, но никак не прокомментировал ее очевидное знание его истории.

Тишина в гараже стала невыносимой, и Мэгги изо всех сил пыталась найти, что сказать, хоть что-нибудь.

— Что ты получаешь, если предложишь блондинке чаевые за то, чтобы она сказала первую мысль? — наугад спросила Мэгги.

— А? — Джонни посмотрел на нее из-под капота.

— Это шутка. Что ты получаешь, если предложишь блондинке чаевые за то, чтобы она сказала первую мысль?

— Что?

— Сдачу, — подсказала Мэгги, пошевелив бровями. Джонни на мгновение пристально посмотрел на нее, а затем покачал головой. Мэгги попробовала еще раз.

— Как называется брюнетка с блондинками посередине?

Джонни не ответил.

— Переводчица, — ответила Мэгги, на этот раз чуть менее жизнерадостно. Джонни даже не оторвал взгляда от двигателя машины.

— Что сказала блондинка, когда заглянула в коробку с хлопьями? — спросила она, ее голос звучал подавленно. Это была ее любимая шутка. Раньше она принадлежала ему.

Снова нет ответа.

— О, смотри! Остатки пончиков, — голос Мэгги стих.

Джонни захлопнул капот и вытер руки, о лежащую рядом тряпку.

— Раньше я смеялся над твоими шутками? — резко спросил он.

— Только над шуткой про блондинку. Раньше я рассказывала анекдоты про тук-тук, но ты сказал, что они ужасные, — Мэгги улыбнулась при воспоминании. Джонни нравились шутки про блондинок, и Мэгги искала их каждый день, чтобы его рассмешить. Она даже начала называть их «приколами Джонни», потому что он сам был натуральным блондином.

— Послушай ещё одну.

Мэгги на минуту задумалась.

— Тук-тук.

Джонни нетерпеливо поднял брови, ожидая, что она продолжит.

— Ты должен сказать: кто там? — подтолкнула его Мэгги.

— Кто там? — безразлично повторил Джонни.

— Сара, — она подождала. — Скажи: кто такая?

— Что за Сара? — пробубнил Джонни.

— Сара, почему ты меня не впускаешь? — Джонни закатил глаза, а Мэгги тихонько хихикнула, испытывая облегчение от того, что он, по крайней мере, хоть в чем-то участвует.

— Да. Все довольно запущено. Но я не могу представить, что про блондинок мне нравилось намного больше, — кисло проворчал он.

Мэгги постаралась не показывать, что его отстраненность беспокоит ее.

— Почему трудно поверить, что мы с тобой были друзьями, — слабо спросила Мэгги. Она подошла к нему и остановилась, засунув руки в задние карманы ее джинс.

— Я не знаю, Маргарет, — он снова поднял на нее взгляд. Его глаза были как лед. — Может потому, что я родился в 1939, а сейчас 2011 и мне до сих пор не дашь больше девятнадцати. — Голос Джонни был пропитан сарказмом. Он подошел к ней, все еще вытирая руки о тряпку. Он остановился примерно в шаге от нее. — Может, трудно потому, что я не знаю, где черт возьми был последние пятьдесят лет, и вокруг все еще нет никого и ничего, кто мог бы объяснить все это, — его голос значительно повысился и лицо раскраснелось.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на нее один раз, потом второй, задержав взгляд на очках у нее на носу.

— Или потому, что я тебя не помню, совсем…

— Тебе не обязательно быть таким придурком, — огрызнулась Мэгги, тоже скрестив руки. — Ты поэтому хотел меня увидеть? Чтобы еще раз напомнить, какая я незначительная? — Мэгги подняла очки повыше к носу, хотя на самом деле они вовсе не сползли. Она почувствовала нарастающие слезы и тихо, но резко упрекнула себя. Она не позволит Джонни Кинроссу увидеть, как она плачет из-за него. Только не снова. У нее была гордость.

Он не отрицал ее обвинений и не защищался. Лишь секунду упрямо смотрел на нее, а потом заговорил:

— Итак, Маргарет..

— Мэгги!

— Мэгги. Ты единственная, кто, кажется, знает, что я делал или где пропадал все это время. И я, конечно, хотел бы это узнать. Я подумал, может, ты могла бы рассказать мне об этом подробнее, — он старался говорить не принужденно, но в его голосе чувствовалось напряжение. Сердце Мэгги немного смягчилось к нему.

— Все что мне известно, это то, что ты сам мне рассказал, — сказала она несколько неохотно. — Я переехала сюда почти год назад. Начала работать в школе прошлым летом. Некоторые вещи я заметила с самого начала, но они казали вполне естественными… Думала, что дело в Гасе.

— Думала, что Гас, что?

— Гас — уборщик… пожилой мужчина, который пару раз навещал тебя в больнице.

Джонни кивнул.

— Я думала, это Гас включает песни из 50-х, когда я работала одна. Однажды, я и правда увидела тебя в коридоре. Ты напугал меня. Затем, в другой раз, я упала в шахту кухонного лифта, и ты спас меня. Я не знала, кто ты, но Гас рассказывал, что в школе… призрак. Он время от времени видел тебя в школе, в течении последних пятидесяти лет с тех пор, как ты исчез в ночь смерти своего брата. Когда он впервые увидел тебя, то сообщил в полицию и они обыскали всю школу. Только позже Гас осознал свою ошибку. Он подумал, ты умер… что ты стал приведением и бродил по школе. Проблема заключалась в том, что я прикасалась к тебе и знала, что ты не призрак. Я узнала столько, сколько смогла о трагедии и твоем исчезновении, а потом я пришла в школу и… — Мэгги сглотнула, гадая, не сочтет ли он ее сумасшедшей. Вероятно, нет, учитывая, что само его существование было доказательством чего-то действительно странного.

— Ты что?

— Я пошла в школу и я… начала разговаривать с тобой, звать по имени. Я спросила, был ли ты тем, кто спас меня той ночью. Я оказалась в таком месте…, где вы с Билли…

— Умерли? — Его тон был язвительным, как будто она сказала что-то невероятно оскорбительное. Он не упрощал ситуацию.

— Упали, — резко ответила Мэгги. — Ты вдруг оказался там. На мгновение даже заговорил со мной. Ты был поражен, что я могла видеть тебя и, честно говоря, я была поражена не меньше. Я уже видела призраков раньше… но никогда таких, как ты. Ты тоже мог меня видеть; ты понимал меня и у тебя все еще было физическое тело. По крайней мере, так казалось… — Мэгги снова остановилась, неуверенная, что рассказывать дальше и отчаянно желая сесть. К стене был прислонен складной стул и Мэгги с благодарностью на него опустилась. Джонни прислонился спиной к дверце «Камри» и уставился на нее прищуренным взглядом.

— У меня было тело… но никто не мог меня видеть, — это был не вопрос, а подведение итога.

Мэгги кивнула.

— Ты сказал, что думал, будто застрял между небом и землей. Что после того, как упал с балкона, видел Билли, лежащего рядом. Ты мог видеть, как он умер. Мэгги почувствовала, как в ней снова поднимается чувство печали. Но на этот раз, оно было вызвано не от ее собственной боли, а Джонни. Ее голос слегка дрожал, но она не позволила себе поддаваться эмоциям.

Он напрягся от видимых эмоций в ее голосе, но никак не отреагировал, когда она повторила ужас того, через что ему пришлось пройти.

— Ты сказал, что чувствуешь приближение смерти. Ты знал, что умираешь. Ты осознанно сказал, что должен бороться с этим. Ты не хотел оставлять свою мать. Не хотел видеть, как она страдает от потери двоих сыновей, даже если ты был тем сыном… который с ней был до конца. Понимаешь, ты винил себя в смерти Билли. Тебя переполняли чувства вины и боли, и ты боролся… ну… со смертью. Это звучало чересчур драматично, но других слов, чтобы описать то, что сказал ей Джонни, не было.

— Ты не хотел умирать. Затем услышал треск, а потом произошла вспышка света и в следующий раз, когда ты очнулся, появились полицейские. Потом пришла даже твоя мать, но никто не мог ни увидеть, ни услышать тебя. В какой-то момент, они забрали тело Билли, и ты попытался последовать за ним, но не смог покинуть школу. Казалось, что за дверьми не было никакого мира — одна чернота. Ты сказал, что был там в ловушке.

— Все это время? — Голос Джонни перешёл на недоверчивый шепот. — Как такое возможно? Я помню, как упал. Даже то, что ты описала…чувство борьбы со смертью. Но это все. Я очнулся в больнице, будто это было ещё вчера. В меня, кажется, стреляли.

— В Чистилище у тебя не было ран. Так ты это называл. Чистилище. На одежде не было даже капли крови. Твоя одежда и тело не изнашивались и не пачкались; волосы всегда были идеально уложены. На самом деле, ты не был ни человеком, ни даже ангелом. Ты мог делать удивительные вещи одной силой мысли. Ты сказал, что энергия не создается и не уничтожается, она просто смещается. Ты мог пользоваться силой, питаясь энергией людей. Даже исцелять! Вот! Посмотри. — Мэгги встала, и задрав рукав своей фиолетовой рубашки выше локтя, повернула руку внутренней стороной, чтобы Джонни мог ее рассмотреть. Шрам от ее ожога, был слегка выпуклым розовым полумесяцем, на фоне бледной кожи. — Я обожглась…, но ты приложил свою руку к ожогу… и исцелил меня.

Джонни протянул руку, касаясь пальцами по сморщенным краям ее шрама. Его прикосновение было легким, но Мэгги ощущала его до кончиков пальцев ног. Она скучала по Джонни, который любил ее! Ох, чтобы она только не отдала, чтобы он вернулся! Тоска пронзила ее, как ветер во время урагана и девушка непроизвольно вздрогнула. Она отдернула руку и отвернулась от него. Ей нужно было уйти, она не могла этого сделать.

— Мэгги, — в этот раз голос Джонни был мягким и, на секунду, прозвучал совсем как прежний Джонни. — Что еще? Что еще я мог делать? Как я проводил свое время?

— Ты сказал, что много читаешь. Иногда ты даже читал мне.

Джонни приподнял бровь и недоверчиво фыркнул.

— Ненавижу читать. Попробуй еще раз, милая.

Мэгги напряглась и слегка вздернула подбородок, Джонни быстро сообразил, что это ее защитная реакция.

— Ты мне тоже это говорил. Ещё сказал, что прочитал почти все, что есть в школьной библиотеке. Сказал, что это лучше, чем шататься по школе без дела.

Он не ответил на это, и Мэгги повернулась на мгновение, уходя от него.

— Мы когда-нибудь танцевали?

Она резко обернулась и посмотрела на него, открыв рот от удивления.

— Почему ты спрашиваешь? Ты что-то вспомнил?

— Мы когда-нибудь танцевали? — выпалил он в ответ, повторяя вопрос.

— Да, — выдохнула Мэгги. — Танцевали. Я люблю танцевать. Ты сказал, что раньше наблюдал за мной. А потом однажды, начал танцевать со мной. Ты хороший танцор. Помнишь?

Он отвернулся и оперся руками о капот «Камри».

— Мне приснился сон, в котором я танцевал с тобой… но все было не так, как ты описываешь. Во сне все еще был 1958 год. Все во сне было по-настоящему, кроме тебя. Но это не забылось, как это бывает со снами. Это похоже на воспоминание. Но как такое возможно? Если только тебя не было в 1958 году? — Он посмотрел на нее и вопросительно поднял бровь. Мэгги покачала головой.

— Нет. Если только во сне.

— Да, я так и думал. — Он наклонился и начал изучать внутренние механизмы «Камри». Мэгги понаблюдала за ним с минуту. Возможно, как и она, на данный момент, он услышал все, что мог.

— Я принесла кое-что для тебя, — предложила она через пару минут.

Он не ответил, но продолжал возиться с машиной.

— Это альбом за те годы, когда тебя не было. Он принадлежал Роджеру Карлтону. Чувак никак не мог смириться с твоим исчезновением; он был немного одержим этим.

— Как это попало к тебе в руки?

— Мы нашли его некоторое врем назад. Роджер мертв уже больше года. Он был женат на моей тете… Ирен Хоникатт. Думаю, ты ее знал.

— Ирен Хоникатт — твоя тетя? — В его голосе прозвучало недоверие, и он встал так резко, что ударился головой о поднятый капот «Камри».

Мэгги охватило чувство дежавю. Однажды у них уже был этот разговор, только в тот раз — речь шла о машине Ирен. Слова почти в точности повторялись, включая следующий ответ Мэгги.

— Точнее, моя двоюродная бабушка. Ее сестра была моей бабушкой.

— Твоя двоюродная бабушка… — медленно повторил Джонни. Мэгги вспомнила, как в прошлый раз Джонни поправил ей косу. Она предполагала, эта часть разговора повторяться не будет.

Джонни медленно выпрямился и вернулся туда, где Мэгги держала перед собой большой альбом. Он осторожно забрал у нее этот альбом и начал медленно перелистывать страницы, одну за другой. Затем опустился на стул, который освободила Мэгги, пока та оглядывалась по сторонам в поиске ведра, на которое можно сесть, и придвинула его поближе к нему, наблюдая, как он читает и как переворачивает страницы потрепанного альбома.

Он уставился на заголовки и картинки, недоверчиво качая головой. Его дыхание участилось, и Мэгги испугалась, что он швырнет альбом через весь гараж. Она потянулась, чтобы забрать ее у него, как вдруг Джонни перевернул страницу, на которой аккуратными маленькими рядами были вклеены фотографии.

— Где он их раскопал? — Он провел пальцем по фотографии, на которой сам же стоит со своей матерью и Билли на выпускном. — Я даже не видел некоторые из них.

— У него были полицейские отчеты и все в таком духе. Ирен никогда не видела этот альбом. Мы точно не знаем, где он их взял.

— Посмотри… Это мы с Пегги на выпускном. — Его голос затих, когда он уставился на фотографию. — А вот еще одна: здесь можно увидеть Картера на заднем плане. Он определенно был неравнодушен к Пегги. Я думаю, это твоя тетя, вон там. — Он указал на фотографию и Мэгги наклонилась к нему, чтобы посмотреть. Разумеется, фотограф запечатлел группу молодых людей в белых пиджаках, галстуках-бабочках и бальных платьях, сидящих вокруг овального стола, в форме ракушки в центре. Ирен лучезарно улыбалась в камеру; Роджер собственнически закинул руку ей на плечи.

— Хм… — Мэгги нахмурилась. — Она говорила, что ее платье было красным. Эта фотография может и черно-белая, но это платье определенно не красное.

Джонни вырвал альбом у нее из рук и уставился на фотографию. Его глаза заметно расширились, когда он вгляделся в фотографии улыбающихся подростков. Несколько мгновений он сидел, замерев, а затем захлопнул альбом и бросил ее в Мэгги. Вскочив со стула, он начал расхаживать по гаражу, между двумя машинами с открытыми капотами, засунув руки глубоко в карманы. Он был комком нервов воплоти, и все, что она говорила, казалось, только злило его.

— Джонни? — окликнула его Мэгги. Он не ответил. Через мгновение она снова начала разговор.

— Не знаю, что сделать или сказать. Ты спас жизнь Шаду… Гас рассказал тебе об этом, не так ли — Джонни утвердительно кивнул головой. — И ты спас мне жизнь. Что-то произошло той ночью; каким-то образом ты избежал Чистилища. Не могу объяснить это, но… — Мэгги сделала глубокий вдох и продолжила. Он заслуживал знать, что она чувствовала. — Я думаю, ты сделал выбор. Ты выбрал жизнь, и все те трудные вещи, которые есть в ней, хотя на Небесах было бы проще.

Джонни перестал расхаживать по комнате и встал лицом к ней, расставив ноги, сжимая в руках засаленную тряпку, словно это был спасательный круг. Мэгги опустила взгляд на свои руки, чтобы не видеть его прожигающего насквозь взгляда. Она не видела, как он направился к ней, но внезапно оказался очень близко к ней. Он бросил тряпку на пол и потянулся к ней, схватил за плечи и поставил на ноги. Глаза Джонни блестели от не пролитых слез, и на мгновение Мэгги показалось, что он сейчас сломается. У него были большие руки, и причиняло боль там, где его пальцы впивались в ее плоть. Он почти задыхался, когда выплевывал следующие слова:

— Думаешь, я выбрал такую жизнь? — Мэгги смотрела на него с каменным выражением лица и заставляла себя не дрожать.

— Я любил тебя, Мэгги?

Она не ответила.