Помоги проекту - поделись книгой:
— Ее тоже нигде нет!
— В кабинете и подвале смотрела?
— В кабинете, да, а в подвал что-то одной не хочется идти… Он часом за тобой не мог побежать?
— Да хрен его знает, Насть, — я невольно обернулся, опасаясь увидеть за спиной знакомую мордашку. — Но буду иметь в виду…
Ну, Красавка! Если ты и вправду решил направиться за мной, то неделей на манной каше ты не отделаешься! Будешь месяц питаться только ей и спать в библиотеке!
— Евгений Михайлович! — окликнула меня Гертруда, снова размахивая своими часами на цепочке. — Мы спешим!
— Чего там эта курица голосит? — тон Насти моментально изменился. — Ты это, ей спуску не давай. А то знаю я таких…
— Не дам. Кстати! В пути я еще раз прочитал пару статей из той газетки… Ты как найдешь Красавку, позвони по редакциям и разнеси там всех в хлам. И выясни, кто такая Устинова Н., которая пишет про нас всякую дрянь.
— Это я запросто!
— Молодец. Отбой.
— Погод… — брякнул мобильный, но я уже отключился.
— Теперь мы можем идти? — выдохнула Гертруда.
— Вполне, — кивнул я. — Сообщите вашему начальству, что барон Скалозубов входит в здание.
И куда делась эта нексонианка! То вечно появляется когда не попросишь, то хрен найдешь, когда надо!
Настя замаялась искать проклятого кота, который и не кот вовсе, а какое-то недоразумение!
Да и еще эти две горничные за ней увязались… Насилу оторвалась от них. Дурочки отчего-то решили, что если они не помогут ей найти Красавку, им головы оторвут.
Осталось одно — подвал! Вот чего-чего, а спускаться по истертым ступеням, по которым позавчера бойцы вытаскивали обезображенные трупы, ей совсем не улыбалось. И ходов внизу видимо-невидимо…
Проклиная себя и глупую прожорливую животину, Настя все же спустилась и включила фонарик.
Ой, мама, мышь!
И не успела Настя испугаться, как нечто скрипнуло за спиной. Сердце екнуло, и девушка резко развернулась.
Перед ней стояла Амальгама. Настя не видела ее со вчерашнего вечера, когда она помогала ей поглотить Сферу. И, надо заметить, подсобила на все сто. Впервые Настя расправилась со Сферой и даже ни разу не закричала, а потом проспала до утра как убитая.
Ей еще снились какие-то странные сны с участием ее странной знакомой, но она не запомнила ни один.
— Ваше благородие, какая неожиданность! — поклонилась Амальгама. — Вы не знаете, Евгений Михайлович скоро вернется?
— Он уехал по делам. Ты не видела Красавку? Он не у тебя?
Амальгама посмотрела на нее как-то снисходительно. Словно на зверушку, которая внезапно обрела возможность говорить.
— Красавку? Видела его на улице.
— На улице⁈ Где?
— Видела, как он бежит через двор, а потом сигает через забор неподалеку от пруда, — черные губы нексонианки сложились в улыбку. — А что?
— Ах ты, мелкий… — прошипела Настя и бросилась вверх по лестнице.
Взгляд Амальгамы она чувствовала еще долго.
Внутри здание оказалось серым, глухим лабиринтом, который, походу, выстроили еще лет сто назад. Толщиной стены могли поспорить с крепостными.
Нашу четверку ранних пташек, звеня ключами, долго водили туда-сюда. Одна стальная дверь открывалась за другой, чтобы тут же захлопнуться за нашими спинами.
Я шел по пустым коридорам с узкими, закованными в решетки окнами, и чувствовал себя мышью, попавшей в лабиринт, где дохрена мышеловок, но нет ни одного кусочка сыра.
Внезапно Гертруде кто-то позвонил, и мы остановились перед камерой № 312. На мой ожидающий взгляд девушка сверкнула очками и раскрыла телефон.
— Слушаю, Борис Сергеевич… Да, мы вошли.
— Передайте Борису Сергеевичу, что мне не помешает кружка хорошего кофе, раз уж он решил поднять меня в такую рань, — буркнул я и почесал Берса.
Тот облизнулся и заворчал.
— И еще косточку для нашего красавца.
— Пришли раньше, чем нужно. Его преосвященство еще занят, — захлопнула телефон Гертруда, а потом кивнула на дверь камеры напротив. — А пока не хотите… поглядеть?
— На что?
— За этой дверью один из ваших знакомых. Посмотрите в глазок, — и с этими словами она отошла и встала рядом с Людвигом.
Нексус меня раздери! Эта малышка чего, изволит шутить?
Но ее личико было вполне серьезным. Когда я вместе с рычащим Берсом подошел к стальной двери, сидящий рядом дежурный даже бровью не повел.
Скосив на спутников глаза, я приподнял заслонку.
В темной камере с серыми стенами я разглядел всего одну фигуру. Она засела в углу и, едва двигая искусанными губами, что-то бессвязно бормотала.
Выглядел заключенный так словно его последние пару дней выжимали как тряпку. Глаза стеклянные, лицо оплывшее, но вроде вполне целенький.
— Федор Герасимов, — обернулся я к Гертруде. — Это работа Горна?
— Борис Сергеевич беспощаден к врагам Императора, — отчеканила Гертруда. — На сегодня он с ним закончил, я полагаю.
Да уж. Я снова поглядел на несчастного Федю. Еще денек или два тут, и ему впору заказывать гроб. Как бы мне ни были противны Герасимовы, но все же Федя — мой вассал, а я его сюзерен. Если он и впрямь невиновен, то негоже бросать своего слугу в таком виде.
— И где Горн сейчас?
— В допросной.
— Полагаю здесь не только Герасимов?
— Угадали. Борис Сергеевич организовал очную ставку, и пришлось свести сюда кучу разноместного люда.
— И жен Герасимова вы сюда тоже притащили? И Берцовского⁈
Она улыбнулась:
— Не волнуйтесь. Барон с сыном и дочерью уехали полчаса назад. Но город им покидать запрещено. Как и многим другим. Насмотрелись? Пойдемте.
И мы возобновили нашу «прогулку», хлопая дверьми и топая по пустым коридорам. То тут, то там раздавались приглушенные голоса, но их источника я определить не мог.
Берс волновался все сильнее и скалил зубы.
Сначала шел Людвиг, а следом, покачивая бедрами, Гертруда. Я с банкой в руке замыкал процессию, раздумывая насколько глубоко инквизитор сунул свою лапищу в дела Фаустово. А значит, в мои дела.
— Если бы я хуже знал инквизицию, я бы решил, что вы хотите взять меня на испуг, — заметил я.
— А вы хорошо знаете инквизицию? — обернулась Гертруда…
— Вчера я провел целый день в компании его преосвященства. Уже имею какой-никакой опыт. Да и мой отец рассказывал о вас. Кое-что.
— Поверьте, это величайшее благо ничего не знать про инквизицию. Вы несчастный человек, Евгений Михайлович.
— Возможно, но в вашей компании мне совсем не хочется бояться инквизиции, Гертруда Михайловна.
— Евгений…
— Кстати, сколько еще идти? Вы что, собрались устроить мне экскурсию?
— Уже пришли, — улыбнулась спутница, и мы вправду остановились напротив очередной глухой двери. За ней не раздавалось ни звука.
Людвиг схватился за ручку и распахнул ее передо мной. Внутри было темно.
— Прошу, — слегка тронула меня за плечо Гертруда. — Борис Сергеевич ждет.
— Ну, Красавка! — прошипела Настя, приземлившись на траву с обратной стороны забора. — Попадись мне только! Будешь питаться овощами целый месяц!
Вокруг усадьбы распростерлась огромная территория, где до человеческого жилья несколько часов ходьбы. Бродить можно целый день.
Однако не успела Настя сделать и десятка шагов от забора, как сзади раздался резкий звук. Кто-то пискнул, а затем что-то тяжелое шлепнулось о землю
Она обернулась.
— Эй! А вы куда намылились⁈
— Простите, Анастасия Михайловна! — воскликнула Марфуша, горничная с рыжими косичками.
Она пыталась перелезть через забор, но запуталась в юбках. Вторая горничная, Глаша, лежала на траве под ней и усиленно хватала ртом воздух.
— Вы куда намылились? А ну слезла!
— Спасите, Анастасия Михайловна!!! — взвизгнула Марфуша и шлепнулась вниз, едва не раздавив Глашу. Впрочем, сиськи у последней были такие, что едва ли она бы пострадала.
Только через минуту пищащие дурочки смогли выдавить из себя нечто членораздельное:
— … и мы испугались, что Евгений Михайлович выгонит нас!
— За что⁈ — еще больше разозлилась Настя.
— За… кошку. Он сказал, чтобы мы ее покормили, а она сбежала. И вот.
— Ой, дура! — хлопнула себя по лбу Настя и пошла от них прочь. — Нет, две дуры!
— Анастасия Михайловна, постойте! — и две девчонки, смахивая слезы с ресниц, устремились за хозяйкой.
Идти троице предстояло недолго. Совсем скоро Настя услышала, как взревел двигатель, потом раздался удар, скрежет и кто-то закричал…
— А ну! — шикнула она на двух горничных, которые побледнели как два полотна и едва не бросились наутек. — Стойте тут!
Оставив непрошенных помощниц за спиной, Настя подхватила глефу, выбралась из кустов и побежала по тропинке. Скоро между деревьев она увидела нечто большое и красное…
В темной комнате я увидел лишь одно. Стекло. Огромное — во всю стену. И за ним располагалась еще одно помещение.
Серые стены. Стол. Два стула и два человека. Больше там ничего не было. Стерильно, как в больнице.
Одним из людей был Горн. Инквизитор спокойно сидел на стуле и перебирал какие-то бумажки.
Напротив расположилась незнакомая мне миниатюрная блондинка в полосатой тюремной форме и в кандалах. Она что-то говорила слегка качая головой.
Подходя к стеклу, я едва не налетел на столик. На него и водрузил банку, от которой уже страсть как мечтал избавиться. Берс плюхнулся у моих ног.
За спиной хлопнула дверь, и я обернулся, ожидая любой подставы, но это вошли мои спутники.
Прислонившись к стене, Людвиг откинул голову и, не сводя с меня холодного взгляда, полуприкрыл глаза. Гертруда же присела на краешек стола.
— Увы, придется еще чуть-чуть подождать. Борис Сергеевич еще занят, — пожала она плечами. — Не волнуйтесь, они нас не слышат и не видят. Стекло звуконепроницаемое, а с той стороны зеркало.
Она вытянула ножку и ткнула носком туфли кнопку на пульте под стеклом.
Поделиться книгой: