Они руководили ГРУ

Яна Карловича назначили «вторым заместителем по политической части командующего войсками ОКДВА (для руководства работой разведки)» — то есть отправили в «почетную ссылку» с явным понижением в должности. Начальником Разведотдела Особой Краснознаменной Дальневосточной армии, место дислокации которой приравнивалось к военному округу, и его заместителем были старые сотрудники Берзина — А. Гайлис (Валин) и X. Салнынь. В аппарате разведотдела и в сопредельных странах действовали знакомые ему по прежней работе Р. Зорге, И. Ринк, Г. Гилев, Н. Лухманов, Н. Вишневецкий, X. Боев (Русев), Э. Лепин, К. Батманов, Г. Цатуров и другие.

В полночь 18 июля 1936 года радиостанция города Сеуты (испанское Марокко) передала в эфир фразу: «Над всей Испанией безоблачное небо» — прозвучал сигнал к мятежу генерала Франко против Испанской республики. Мятеж удался только отчасти. В большинстве крупных городов вооруженные группы путчистов были сразу же разгромлены, им удалось захватить лишь несколько районов. Так началась длившаяся три года тяжелая и кровопролитная гражданская война. Германия и Италия сразу же открыто поддержали мятежников. В страну вторглись интервенты. На стороне республиканцев выступил Советский Союз — явно на словах и тайно на деле. Конечно, присутствие советского оружия и советских военных в Испании было секретом Полишинеля, тем не менее конспирация упорно соблюдалась.

В октябре 1936 года в Испанию в качестве советников стали прибывать советские военные специалисты. Уже в начале октября немецкие разведчики отправили из Мадрида в Берлин сообщение: «Сюда прибыл главный военный советник республики и советский генерал Гришин». Этим генералом и был Ян Карлович Берзин. Его вызвали в Москву еще весной 1936 года, и когда начался франкистский мятеж, отправили в Испанию.

Первое, чем ему пришлось заниматься, — организацией обороны Мадрида. Уже в начале ноября войска мятежников вышли на ближние подступы к испанской столице. 6 ноября бои шли уже на окраинах города. Военные советники торопились организовать оборону. А 8 ноября в городе появилась первая из интернациональных бригад, этой гвардии Коминтерна. Франкистам так и не удалось взять город.

«Неоценим вклад советников — специалистов Красной Армии в оборону Мадрида. Кто еще мог подсказать “мили-сианос”, как построить в условиях миллионного города долговременную оборону со стрелковыми окопами полного профиля, с правильно расположенными орудиями и пулеметами. И, разумеется, советники не только учили, но и учились, строя оборонительные рубежи на подступах к Мадриду. Показывая мадридцам, как следует вгрызаться в камень, как и где возводить проволочные заграждения, как и где готовить секторы обстрела. Откуда испанцам, не воевавшим целую вечность, было знать, что на один погонный километр фронта нужно около четырех тонн колючей проволоки и около двух тысяч мин и фугасов! Требовалось немедленно переключить заводы столицы на производство всего необходимого для фронта, и в этом важнейшем деле на помощь защитникам Мадрида также приходили “совьетикос”, — отмечал разведчик и писатель Овидий Горчаков. И действительно, научить сражаться в условиях нехватки всего необходимого, интервенции и блокады, лучше командиров Красной армии научить не мог никто.

Из Мадрида Берзин отправился в Валенсию, город, куда из осажденного Мадрида переехала столица Испанской республики. Обстановка была сложной, а нужно было разобраться в ней досконально, чтобы советы военного советника были конкретными и действенными. Вот когда ему пригодились навыки работы в военной разведке! Главный советник занимался многим. Он выезжал на фронт, налаживал руководство войсками и обеспечение армии. Ну и, конечно, любимое его детище — разведка, на сей раз республиканская. Испанцы, в отличие от многих предыдущих кадров Берзина, не имели опыта подпольной и конспиративной работы, их нужно было учить всему с самого начала. А еще труднее было наладить грамотное использование разведывательной информации в республиканских штабах.

И. Старинов, воевавший в Испании как советник по диверсионной деятельности, вспоминал: «У испанцев, последний раз партизанивших во время Наполеоновских войн более 120 лет назад, не было ни навыков, ни специалистов-диверсантов, способных решать специфические задачи партизанской борьбы в тылу современной регулярной армии. Увидев это, старший советник Ян Карлович Берзин добился направления в Испанию хорошо подготовленных, опытных командиров и специалистов — выпускников спецшкол из СССР. Они начали свою деятельность в роли советников и инструкторов небольших разведгрупп, затем превратившихся в диверсионные группы. Действия партизан, применявших самодельные диверсионные средства, были настолько успешны, что когда наше подразделение, которым командовал Доминго Унгрия (и где мне довелось быть советником) пустило под откос поезд со штабом итальянской авиационной дивизии. Генеральный штаб республиканской армии создал специальный батальон для диверсионных действий в тылу врага». Уже после отъезда Берзина батальон преобразовали в специальную бригаду, а позднее в 14-й корпус.

Занимался Берзин и контрразведкой. Испания была буквально наводнена резидентами и агентами франкистской, немецкой, итальянской разведок. Радио Саламанки ежедневно в 9.45 передавало для «пятой колонны» шифрованные указания. Совместно с республиканской разведкой — особым отделом по борьбе со шпионажем — генерал Гришин ведет привычную войну разведок. В восьми километрах от Валенсии, в Рокафо-ре, он организовал станцию радиоперехвата.

Немало старых товарищей встретил в Испании Ян Карлович. Военным атташе был В. Горев, а его заместителем — Д. Львович, командиром 14-й Интернациональной бригады — К. Сверчевский, военными советниками служили X. Салнынь, Л. Бекренев, А. Эмильев и другие.

В мае 1937 года Берзина, главного военного советника и заместителя командующего войсками ОКДВА (он по-прежнему числился на этой должности), отзывают в Москву. На посту главного советника его сменил «генерал Григорович» — комдив Григорий Штерн. Дома Яна Карловича ожидало звание армейского комиссара 2-го ранга, присвоенное ему 14 июня, орден Ленина, которым он был награжден еще 3 января, и новое, а точнее, старое назначение — начальником Развед-упра РККА.

Яна Карловича арестовали в ночь на 29 ноября 1937-го по делу «латышской фашистско-шпионской организации», обвиняли Берзина и в сотрудничестве с несколькими иностранны. ми разведками, организации террористической группы и проведении предательской работы в специальной командировке. После восьми месяцев допросов с пристрастием он был приговорен 29 июля 1938 года к высшей мере наказания за участие в контрреволюционной террористической организации и шпионаж и в тот же день расстрелян. Полностью реабилитирован 28 июля 1956 года.

Многие годы спустя известная разведчица М. Полякова писала: «Работая в оперативном аппарате управления с 1937 по 1946 год… я по-настоящему поняла, кем был Берзин для нашей военной разведки. Все многочисленные дела, которые прошли через мои руки за эти годы, свидетельствуют, как он кирпичик к кирпичику создавал ее организации. Ведь хорошую агентурную сеть быстро создать нельзя, для этого требуются иногда годы… Берзин сам подбирал и готовил кадры, способные выполнять его замыслы. Дела резидентур, созданных до 1937 года, как правило, несут следы его пристального внимания к их жизни и работе. Организации под руководством Рихарда Зорге, Шандора Радо, Ильзы Штебе и ряд других являются классическими в истории разведок… Изучая дела тех лет, я поняла, какие глубокие планы он разрабатывал, сколько интересных комбинаций придумывал и как строго следил за их осуществлением. Я поняла также, как трудно ему было работать, особенно в последние годы, как мало средств выделяли ему на наше дело и как мало интересовались нашей работой “наверху". И, наконец, деятельность военной разведки во время войны показала, что стабильно работали ее фундаментальные организации, созданные под руководством Берзина. Некоторые из них продержались всю войну и добывали ценную информацию».

«Заслуга в том что действовавшая перед Великой Отечественной войной стратегическая военная разведка успешно решала свои задачи, принадлежит, прежде всего. П.И. Берзину. Его организационные и методические принципы построения столь сложной специфической службы, какой является стратегическая военная разведка, вполне себя оправдали. Заслуга в этом принадлежит также и другим оперативным работникам — помощникам Берзина. Все они были первопроходцами стратегической военной разведки — разведки нового типа. К великому сожалению, приходится констатировать, что ни Берзину, ни его ближайшим помощникам не пришлось испытать радости от результатов своего труда, которому они отдали все свои силы, ум, знания», — писал в мемуарах заместитель начальника ГРУ, позднее начальник военно-дипломатической академии (1967–1978) адмирал Л. Бекренев. Это же могли бы сказать и другие знавшие Яна Карловича Берзина разведчики.

ПЕРЕДЕЛ ЕВРОПЫ

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. 1936–1947

Попытки бывших союзников по антигитлеровской коалиции пересмотреть историю, уменьшить роль Советского Союза в победе над фашизмом, породили множество ложных трактовок и обоснований начального периода войны.

В марте 1938 года Германия насильственно осуществила присоединение Австрии (аншлюс).

Еще 16 мая 1935 года был подписан советско-чехословацкий договор о взаимной помощи. СССР был готов оказать военную помощь Чехословакии при условии, что она сама будет защищаться и обратится к советскому правительству с просьбой о помощи.

«В ответ» 29 сентября 1938 года в Мюнхене британский премьер Невилл Чемберлен, премьер-министр Франции Эдуард Даладье, Адольф Гитлер и Бенито Муссолини подписали соглашение о немецкой военной оккупации Судетской области Чехословакии. По прибытии в Лондон Чемберлен заявил, что привез «почетный мир». Выражение «мюнхенский сговор» стало синонимом попустительства агрессии.

Правительства Англии и Франции неоднократно отвергали предложения СССР о совместном отпоре планам Гитлера по новому переделу мира. В августе 1939 года в Москве прошли переговоры английской, французской и советской делегаций о сдерживании растущей агрессии нацистской Германии. Переговоры, как и прежде, закончились безрезультатно.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Этот день считается датой начала Второй мировой войны. Правительства Англии и Франции поняли, что в своих уступках агрессору они дошли до предела, и теперь, когда на кон Истории были поставлены судьбы их стран, они были вынуждены объявить фашистской Германии войну.

Впрочем, объявив войну, воевать союзники не торопились, надеясь, что Третий рейх, раздавив Польшу, неизбежно ввяжется в столкновение с Советским Союзом и, уничтожая лидера мирового коммунизма, окажется на грани военного и экономического истощения.

Последний очаг сопротивления поляков был сломлен 2 октября, а уже 17 ноября Красная армия перешла границу разваливающейся Польши и заняла территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. Таким образом, Россия вернула себе территории, принадлежавшие ей до 1917 года, присовокупив Галицию, населенную преимущественно украинцами. Необходимость этого акта признал даже «заклятый друг» СССР Уинстон Черчилль, заявивший, что ввод советских войск в Польшу «…абсолютно необходим для безопасности Росси перед лицом фашистской угрозы».

Между тем Англия и Франция вели против Германии «странную войну» — как называли ее многие западные политики и журналисты. За первые четыре месяца таких боевых действий французские сухопутные силы потеряли… одного солдата. Вдохновители Мюнхенских соглашений надеялись, что с Гитлером еще можно договориться о совместной борьбе против СССР и о дальнейшем переделе мира. Во время советско-финской войны в декабре 1939 — марте 1940 года Англия и Франция направили Финляндии в качестве военной помощи 280 самолетов. 686 орудий, сотни тысяч снарядов. В середине марта англо-французский экспедиционный корпус должен был высадиться в Финляндии, однако последняя к этому времени потерпела поражение и вынуждена была согласиться с условиями мира, предложенными СССР. В июне 1940 года Румыния вернула Советскому Союзу Бессарабию и передала населенную украинцами Буковину. Вскоре с согласия парламентов Эстонии, Латвии и Литвы эти республики влились в состав Союза ССР. Таким образом, СССР возвратил Прибалтику, входившую в Российскую империю, и значительно отодвинул свои границы к западу.

В апреле 1940 года фашистская Германия захватила Данию и Норвегию, а в мае вторглась во Францию через Голландию, Бельгию и Люксембург. Франция была разбита за несколько недель. 14 июня немцы без боя заняли Париж. Перечеркивая позор Версальского договора, солдаты вермахта прошли торжественным маршем под Триумфальной аркой на площади Этуаль и по Елисейским Полям. Остатки английских войск, потерпев сокрушительное поражение в Арденнах, бежали на Британские острова. В начале 1941 года Германия оккупировала Югославию и Грецию. Таким образом, вся Центральная и Западная Европа оказалась под контролем Гитлера. Эти страны сулили рейху огромный военно-промышленный потенциал. Население же оккупированных государств общей численностью 220 миллионов человек представляло собой квалифицированную и, что самое важное, почти дармовую рабочую силу для нацистской Германии.

Армия Гитлера была отмобилизована и вооружена до зубов, и теперь он полагал себя полностью готовым к новому походу на Восток. По согласованию с Германией, японская военщина к этому времени оккупировала ряд густонаселенных районов Китая и Индокитая и их главные порты, начав подготовку к оккупации колоний разгромленных европейских держав в Тихоокеанском регионе и на побережье Индийского океана. У границ Советского Союза она держала в готовности миллионную армию.

У западных i-раниц СССР гитлеровцы сосредоточили 83 % своих Вооруженных Сил. Германия и ее сателлиты развернули здесь 190 полностью укомплектованных дивизий. Армия вторжения насчитывала 5,5 миллионов солдат и офицеров, 4300 танков и штурмовых орудий, 5000 боевых самолетов, 47 000 орудий и минометов. Армии вермахта и ее союзников противостояли советские войска приграничных военных округов, в составе которых было 170 дивизий общей численностью до 2 миллионов 700 тысяч человек, 1800 тяжелых и средних танков, 1540 боевых самолетов, 37 500 орудий и минометов. Кроме того, в войсках было значительное количество танков и самолетов устаревшей конструкции, малопригодных для успешного противодействия военной технике вермахта.

Политическое руководство СССР и лично Сталин допустили в то время серьезные просчеты в оценке военностратегической обстановки. Они полагали, что Гитлер увязнет в войне с Францией и Англией, а СССР, заключивший пакт о ненападении с Германией, будет иметь достаточно времени для перевооружения и развертывания своей армии. Когда пала Франция, Сталин надеялся, что немцы не нападут на СССР, имея в своем тылу недобитую Англию, и считал, что раньше весны 1942 года война с Гитлером не начнется. В свою очередь, и Гитлер не хотел иметь дела с перевооруженной, развернутой и укомплектованной по полному штату' Красной армией, поэтому он ускорил вторжение в нашу страну 22 июня 1941 года, наплевав на пакт о ненападении, заключенный двумя годами ранее, и не удосужившись официально объявить о начале войны. К такому обороту событий СССР готов не был.

Но было бы грубой ошибкой считать, что СССР вообще не собирался воевать. Советский Союз готовился к войне с потенциальными агрессорами ежедневно и ежечасно, и если бы наш народ в героическом трудовом порыве не построил за годы пятилеток 9000 заводов, то страна была бы разгромлена в течение полугода или нескольких месяцев.

В истории принята следующая периодизация Второй мировой войны: первый период (сентябрь 1939 — июнь 1941 года) — начало войны и вторжение германских войск в Западную Европу. Об этом уже сказано.

Второй период (июнь 1941 — ноябрь 1942 года) — вероломное нападение Германии на СССР, расширение масштабов войны в результате агрессии Японии против США и Англии, крах гитлеровского плана «молниеносной войны» и развенчание мифа о непобедимости Третьего рейха, формирование антифашистской коалиции.

Третий период (ноябрь 1942 — декабрь 1943 года) — коренной перелом в ходе войны в пользу антигитлеровской коалиции, крушение наступательной стратегии гитлеровского блока.

Четвертый период (январь 1944 — май 1945 года) — открытие второго фронта в Европе, освобождение Европы Красной армией и войсками союзников, разгром фашистской Германии и ее капитуляция.

Пятый период (май — сентябрь 1945 года) — разгром Японии, освобождение народов Азии, окончание Второй мировой войны.

Антигитлеровская коалиция оформилась почти сразу же после нападения Германии на СССР. 22 июня 1941 года премьер-министр Великобритании У. Черчилль заявил, что его страна будет бороться с Гитлером на стороне Советского Союза. 24 июня с аналогичным заявлением выступил и президент США Ф. Рузвельт. Вскоре Англия и США договорились о поставках в СССР вооружения и продовольствия, а Советский Союз обязался снабжать их стратегическим сырьем. Следует оговориться, что помощь Англии и США всегда имела «двойное дно», союзники помогали «русским», держа «камень за пазухой». Правительства этих стран всегда были заинтересованы в том, чтобы Россия и Германия обескровили друг друга. Наиболее цинично высказал эту мысль будущий президент США Г. Трумэн: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, нам следует помогать России, если мы увидим, что выигрывает Россия, нам следует помогать Германии, и таким образом пусть они убивают как можно больше».

В декабре 1941 года Япония без объявления войны нанесла мощный удар по американской военной базе в Перл-Харборе и вывела из строя 15 боевых кораблей. Из 8 линкоров 4 были потоплены, остальные повреждены. На какое-то время Япония установила свое господство в Тихоокеанском регионе и восточной части акватории Индийского океана. Под ее контролем оказалась территория в 10 миллионов квадратных километров с населением в 400 миллионов человек.

Исход Второй мировой войны был предопределен в гигантских сражениях, развернувшихся на полях России. Именно здесь немцы, еще наступая в 1941–1942 годах и прорываясь в глубь страны, стали нести невосполнимые потери. За первые три месяца войны на Восточном фронте Германия потеряла полмиллиона солдат и офицеров. В битвах под Сталинградом и Курском был сломлен хребет вермахта. После Курска фашисты уже не пытались вести крупных наступательных операций, они только отсту пали и оборонялись. По масштабам задействованных человеческих и технических ресурсов Сталинградская и Орловско-Курская операции не имеют аналогов в мировой истории. В сравнении с ними сражения, которые вели страны-союзники, выглядят боями местного значения.

Второй фронт Америка и Англия открыли, когда до конца войны оставалось одиннадцать месяцев, и стало очевидно, что СССР разделается с Гитлером самостоятельно, без всякой помощи союзников, и оккупирует Европу.

К концу войны советские войска стояли в Берлине, Праге, Варшаве, Будапеште, Бухаресте, Белграде, Софии, Вене, Кенигсберге, Потсдаме. Советские воины выгнали немцев из Манчжурии и Северной Кореи, с Сахалина и Курил. Германия капитулировала перед союзниками 9 мая, а Япония — 2 сентября 1945 года. Последняя дата считается днем окончания Второй мировой войны. Тремя неделями ранее американцы сбросили на два японских города — Хиросиму и Нагасаки — атомные бомбы, уничтожив сотни тысяч мирных жителей. Япония к тому времени была уже практически разбита. Тем не менее эта акция осуществлялась прежде всего с целью устрашения Советского Союза, ставшего ядерной державой только спустя четыре года.

В июле — августе 1945 года в Потсдаме состоялась конференция, где лидеры держав-победительниц решали вопросы послевоенного обустройства Германии и Европы. Сферы влияния и государственные границы, установленные в Потсдаме, были незыблемы до горбачевских реформ 1990-х годов.

Вторая мировая война по своим масштабам превзошла все войны в истории человечества. В ее орбиту были втянуты более 60 государств мира! Площадь территорий, охваченных бушевавшей войной, достигла 22 миллионов квадратных километров. За годы войны был произведен громадный объем вооружений. Кстати, Советский Союз выпустил их вдвое больше Германии. В частности, СССР изготовил 102 тысячи танков и 137 тысяч боевых самолетов. Участники войны понесли огромные человеческие и материальные потери. Всего погибло 54 миллиона человек! Почти половина из них — наши соотечественники. Значительная часть европейской территории СССР была разорена войной в прах. Россия спасла мир от гибели под пятой фашизма и стала супердержавой, заплатив за это страшную цену.

Но не успели зарубцеваться раны бойцов Второй мировой, как бывшие союзники начали строить против СССР новые козни. В начале 1946 года в Фултоне Черчилль призвал «показать русским силу» и «сплотиться против восточного коммунизма».

Следующим шагом на пути обострения отношений с СССР стала доктрина Трумэна. В марте 1947 года американский президент обратился к Конгрессу с предложением об ассигновании 400 миллионов долларов на перевооружение Греции и Турции и строительство в этих странах баз для американской стратегической авиации.

Противостояние вчерашних союзников переходило в другую фазу. Между странами Западного блока во главе с США и Восточного во главе с Советским Союзом начиналось «холодная война». Для борьбы в этой войне СССР вновь был вынужден мобилизовать гигантские экономические и политические ресурсы. Роль разведки в обеспечении безопасности и обороноспособности страны возросла многократно.

СЕМЕН ПЕТРОВИЧ УРИЦКИЙ

Сын известного чекиста, герой Гражданской войны, Семен Урицкий прошел путь от военного агента (военного атташе) до начальника Разведывательного Управления РККА. Сохранилось немало добрых воспоминаний о нем, он дал «путевку в жизнь» многим видным советским разведчикам. К сожалению, и он, революционер, профессионал своего дела, пал жертвой репрессий, прослужив в военной разведке около двадцати лет.

Семен Урицкий родился 18 марта 1895 года в Черкассах Киевской губернии в семье агента по заготовке и продаже льда. После революции отец его служил в Особом отделе ВЧК и был убит при исполнении служебных обязанностей в 1918 году.

До 1909 года юноша учился в Одесском казенном училище, но, не закончив 4-й класс, вынужден был бросить учебу и пойти работать на аптечные склады Эпштейна. Тогда же он включился в революционное движение, за что 2,5 месяца провел в тюрьме.

В июне 1912 года Семен Урицкий был принят в партию Одесской группой РСДРП(б). Он распространяет газету «Правда» и сам пишет для нее заметки, участвует в демонстрациях и собраниях, занимается агитацией.

В августе 1915 года, в разгар Первой мировой войны, Семен был призван в армию и попал в 12-й драгунский Старо-дубский полк, располагавшийся в г. Новогеоргиевске под Кременчугом. По заданию партии солдат Урицкий вел там организационно-агитаторскую работу. Обстановка в полку была для этого нелегкой, и лишь в 1916 году ему удалось собрать небольшую группу революционно настроенных солдат. Когда грянула Февральская революция, солдаты избрали Урицкого командиром эскадрона.

В мае 1917 года Семена Урицкого перевели на Румынский фронт в 44-ю отдельную телеграфную роту, где избрали председателем ротного комитета, а после Октябрьской революции — начальником красногвардейской дружины.

С развалом фронта Урицкий отправился в Одессу, где стал одним из организаторов Союза социалистической рабочей молодежи и его боевой дружины, начальником отряда одесской Красной гвардии. Из одесского комсомола того времени вышли такие известные деятели, как один из руководителей КИМ и РКСМ, сотрудник военной разведки, писатель, журналист и дипломат О. Тарханов, комсомольский и партийный работник С. Эйнгорн, его брат — чекист-разведчик, работавший в Италии и США, А. Эйнгорн, известные одесские чекисты, взявшие себе «географические» псевдонимы — Б. Юзефович-Северный, И. Горенюк-Южный и С. Кессельман-Западный.

После установления в городе советской власти Семен Урицкий занял должность помощника комиссара кавалерии штаба Одесского военного округа.

С марта 1918-го, когда Одесса, как и вся Украина, была оккупирована австро-германскими войсками, Урицкий воевал на фронтах Гражданской войны — в звании комиссара кавалерии 3-й Украинской армии, начальником боевого участка Поворино на Царицынском фронте.

В августе он назначается на первый свой пост в военной разведке — военным агентом (позднее эта должность стала называться военным атташе) советского Генерального консульства в Одессе. Официальное присутствие советских граждан в городе правительство гетмана Скоропадского и немцы терпели недолго. По обвинению в вербовке людей для Красной армии Семен Петрович и генеральный консул были арестованы и в октябре высланы в Советскую Россию.

В Москве Урицкий возглавил Московский окружной военный контроль (военную контрразведку округа). Когда в декабре все органы военного контроля, с ноября подчинявшиеся Региструпру Полевого штаба РВСР, были переданы в ВЧК, Урицкого направляют на учебу в Академию Генерального штаба. Но в мае 1919 года его отзывают с учебы и направляют на Южный фронт старшим помощником начальника штаба 58-й стрелковой дивизии. В середине августа 1919 года дивизия под командованием И. Федько сражалась с деникинцами в районе Херсон — Николаев — Вознесенск. И в этот момент махновские агитаторы спровоцировали выступление бойцов из тыловых подразделений, внушив им, что большевики отступают потому, что не хотят защищать Украину. Начдива И. Федько и комиссара Т. Михеловича арестовали, им обоим грозила смерть. Узнав об этом, Семен Урицкий немедленно поднял по тревоге батальон связи, вывел его к захваченному махновцами бронепоезду и отбил у озверевшей толпы начдива и комиссара. Мятежники разбежались, управление дивизией было восстановлено, и Федько отвел ее к Вознесенску, где дивизия вошла в состав Южной группы войск. Оказавшись в окружении в районе Николаева, группа 30 августа начала отходить с боями по тылам противника к линии фронта; совершив 400-километровый рейд, она разгромила петлюровские войска и освободила Житомир (19 сентября), соединившись затем с основными силами 12-й армии.

Находчивость С. Урицкого при спасении начдива и комиссара была отмечена в приказе РВС Республики. Приказ целиком посвящался молодому красному командиру, награжденному за этот подвиг орденом Красного Знамени. Урицкий, говорилось в приказе, «неоднократно доказывал свою преданность в борьбе с врагами Рабоче-Крестьянской Республики». Почетным Красным Знаменем была награждена и дивизия.

В ноябре 1919 года, при штурме Киева, Урицкий был тяжело ранен и контужен, полгода лечился в госпиталях Москвы и Одессы и в мае 1920 года назначен командиром и комиссаром Отдельной кавалерийской бригады Южного фронта. Проработав в августе несколько дней в должности временно исполняющего обязанности начальника оперативного (агентурного) отделения Региструпра. он возвращается на фронт в свою бригаду — громить в Крыму барона Врангеля.

После освобождения Крыма в декабре 1920 года его вновь посылают на учебу в Академию Генштаба РККА. Узнав о мятеже в Кронштадте в марте 1921-го, слушатели Семен Урицкий и Иван Федько просятся на фронт. Их назначают в 187-ю бригаду, Урицкого — начальником штаба, а Федько — командиром бригады. Они участвовали в штурме мятежного города и были награждены орденами Красного Знамени. Кроме того, Петроградский Совет наградил Урицкого именными золотыми часами.

В мае 1921 года Урицкий приезжает в Одессу и принимает у бывшего балтийского моряка П. Дыбенко командование Одесским укрепрайоном. Но уже в сентябре отзывается в Москву в Военную академию РККА, которую, согласно документам, заканчивает 25 сентября 1922 года с оценкой «весьма удовлетворительно». Между тем уже с мая 1922 года он состоит в распоряжении Разведотдела (позднее Разведупра) Штаба РККА и до мая 1924 года находится на нелегальной работе за рубежом. Сначала он возглавлял нелегальную резидентуру во Франции, где был арестован осенью 1923 года. После освобождения он выехал в Германию и поступил в распоряжение резидента А. Сташевского.

Вернувшись из-за рубежа, он занимает ряд должностей в войсках и военно-учебных заведениях: помощник начальника (май 1924 — январь 1925), начальник и комиссар Московской пехотной школы им. М. Ашенбреннера по учебно-строевой части (ноябрь 1925 — июнь 1927), начальник и военный комиссар Одесской пехотной школы (январь — ноябрь 1925). командир и комиссар 20-й стрелковой дивизии Ленинградского военного округа (июнь 1927 — январь 1929), заместитель начальника штаба Северо-Кавказского военного округа (январь 1929 — май 1930). Находясь на последней должности, Семен Петрович окончил в мае 1929 года армейское отделение Курсов усовершенствования высшего начсостава при Военной академии им. М.В. Фрунзе. Он участвовал в подавлении восстания в Чечне, бушевавшего с ноября 1929 по апрель 1930 года.

Командовал 8-м (май — ноябрь 1930) и 6-м (ноябрь 1930 — июль 1931) стрелковыми корпусами Украинского военного округа, служил начальником штаба Ленинградского военного округа (июль 1931 — август 1932), командиром и комиссаром 13-го стрелкового корпуса Приволжского военного округа (август 1932 — январь 1934).

С января 1934 года Семен Петрович — заместитель начальника Управления механизации и моторизации РККА, годом спустя преобразованного в Автобронетанковое управление.

15 апреля 1935 года его выдвигают на должность начальника Разведывательного управления РККА. А в ноябре того же года, когда в РККА ввели персональные воинские звания, ему присвоили звание командира корпуса.

В ноябре 1935-го были утверждены новые штаты и структура Разведупра РККА, почти не менявшиеся до 1939 года. Назначения по этим штатам прошли в феврале — марте 1936 года. Ряд ключевых постов в Управлении по-прежнему (с 1934-го) занимали чекисты, направленные с А. Артузовым в Разведупр в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «Вопросы IV Управления РККА», где говорилось о недостатках в его работе.

Основные посты в Управлении заняли: начальник — ком-кор С. Урицкий; заместители начальника — корпусной комиссар А. Артузов, комдив А. Никонов. Начальники отделов: 1-го (западного) — корпусной комиссар О. Штейнбрюк; 2-го (восточного) — корпусной комиссар Ф. Карин; 3-го (военной техники) — комдив О. Стигга; 4-го (военно-морского) — капитан 2-го ранга М. Нефедов; 5-го (военных округов и флотов) — комбриг В. Боговой; 6-го (радиоразведки) — бригадный инженер Я. Файвуш; 7-го (дешифровального) — полковник П. Харкевич; 8-го (военной цензуры) — дивизионный комиссар П. Колосов; 9-го (монголо-синьцзянского) — комбриг В. Панюков; 10-го (специального технического) — бригадный инженер А. Лозовский; 11-го (внешних сношений) — комкор A. Геккер; 12-го (административного) — майор А. Мартьянов. Специальное (разведывательно-диверсионное) отделение «А» возглавил бригадный комиссар Г. Туманян.

Новое руководство военной разведки, подчинявшейся теперь непосредственно наркому обороны и потому именовавшейся Разведывательным управлением РККА, стало активизировать зарубежную работу. В ряд стран мира в 1935–1936 годах были направлены новые резиденты, руководители разведгрупп и разведчики. Среди них — известнейшие имена, и их нельзя не упомянуть.

АНГЛИЯ. В помощь легальному резиденту «Соколову» (бригадный инженер М. Вайнберг) в Лондон назначен военный инженер 3-го ранга А. Беликов, выпускник Школы Разведупра РККА (1936), ранее окончивший Военно-морское инженерное училище.

БОЛГАРИЯ. Первым советским военным атташе и легальным резидентом в этой стране в 1935 году стал полковник B. Сухоруков (назначен в декабре 1934 года). Службу в военной разведке Сухоруков начинал еще в 1921 году в Разведупре при Военсовете Народно-революционной армии Дальневосточной республики. По окончании основного и восточного отделения Военной академии РККА (1924) работал в Китае под «крышей» советских консульств в Харбине, Мукдене и Ханькоу. Помощник начальника 2-го (агентурного) отдела, начальник Отдела внешних сношений Четвертого управления Штаба РККА. Награжден орденом Красного Знамени (1933). За два года работы в Софии сумел создать разведсеть на Балканах. Начинал разработку болгарского генерала и будущего Героя Советского Союза (1972) В. Заимова, которого к разведрабо-те привлек уже следующий военный агташе — полковник А. Бенедиктов (1939).

ГЕРМАНИЯ. Весной 1936 года в страну был командирован И. Крекманов («Шварц»), вспоминавший впоследствии, что задание ему давал сам Я. Берзин (хотя, согласно документам, он служил в это время на Дальнем Востоке, в ОКДВА). В Берлин «Шварц» ехал с документами представителя одной из религиозных организаций Нью-Йорка. Берзин подчеркнул, что председатель этой организации — сотрудник Разведупра, и потому запросов гестапо туда можно не опасаться. Официально миссия И. Крекманова состояла в наблюдении за строительством в окрестностях германской столицы детской больницы. «Шварц» много лет занимался партийной работой в Болгарии и Югославии, сотрудничал с советской военной разведкой с 1929 года. Был нелегальным резидентом в Чехословакии (1930–1933). Годом раньше Крекманова в Берлин прибыл полковник А. Иодловский. В военной разведке с 1921 года. Выполнял задания в Германии и Польше, работал начальником Разведотдела Западного военного округа, награжден орденом Красного Знамени (1933). Новые кадры прибыли и в берлинскую легальную резидентуру. Это военный инженер 3-го ранга П. Фоменко (1935). которому предстояло работать в торгпредстве, и военный инженер 3-го ранга К. Леонтьев (1936), назначенный секретарем военного атташе СССР комбрига А. Орлова. Фоменко после окончания Артиллерийской академии (1932) работал за границей по линии Артиллерийского управления РККА. К. Леонтьев был выпускником Военно-химической академии (1935) и учился в Школе Разведупра РККА.

ДАНЦИГ (Гданьск). В вольный город Данциг, находившийся под управлением Лиги Наций, резидентом Разведупра и Генеральным консулом СССР был направлен в 1936 году В. Михельс. Он с 1922 года заведовал Отделом информации в газете «Известия», а затем примерно год работал в наркомате иностранных дел редактором по делам Австрии, Болгарии и Венгрии во 2-м Западном политическом отделе, выезжал в командировки в Чехословакию, Польшу, Германию и Францию.

КИТАЙ. Легальным резидентом (корреспондентом ТАСС) в Шанхай в 1936 году отбыл дивизионный комиссар Л. Борович («Алекс»), Военным разведчиком он стал в 1920 году на Западном фронте. Нелегал в Польше и Германии, сотрудник центрального аппарата, заместитель начальника 2-го (восточного) отдела. На легальную работу в Харбин (вице-консул) был отправлен молодой сотрудник разведки майор А. Рогов, только что окончивший спецфакультет Военной академии им. М.В. Фрунзе. Тогда же, после выполнения заданий в Германии и Франции, в Китай прибыл и нелегальный резидент военный инженер 2-го ранга X. Боев, занимавший аналогичную должность в Болгарии еще в 1921–1923 годах. Затем он работал в Югославии и Австрии, был резидентом в Чехословакии и Турции, окончил Военную академию механизации и моторизации (1935).

ПОЛЬША. Нелегальным резидентом в Краков в 1936 году был направлен болгарский коммунист и военный разведчик во Франции (1927–1931) Н. Попов (Стоян Владов, «Черный»), За пять лет пребывания в СССР он получил военное образование и прошел спецподготовку. В относительно короткое время «Черный» создал обширную агентурную сеть. Источники полученных им сведений находились не только в Польше, но также в Германии, Австрии, Чехословакии и Венгрии.

ПОРТУГАЛИЯ. Резидентом в эту страну в 1936 году был назначен военный инженер 2-го ранга Б. Овсиенко. Поставленные перед ним задачи касались в основном помощи республиканской Испании. В СССР он эмигрировал из Польши в 1924 году, спасаясь от преследований полиции. В Стране Советов его направил в пограничные войска лично Ф. Дзержинский. Овсиенко служил на Дальнем Востоке, затем учился в Высшей пограничной школе, где познакомился с А. Артузовым. По завершении учебы Б. Овсиенко направлен для продолжения службы в Ленинградский военный округ. Через три года вновь учеба — теперь уже в Военной академии механизации и моторизации им. И.В. Сталина, а в 1935 году Артузов пригласил его на работу в Разведупр. В Лиссабон Овсиенко приехал вместе с радисткой «Эрной», незадолго до этого вернувшейся из Японии.

США. Нелегальным резидентом туда в 1936 году выехал старый сотрудник военной разведки (с 1920 года) полковой комиссар Б. Буков, работавший ранее в Германии. Из-за срочности задания его сняли с учебы, не дав окончить промышленный факультет Военной академии механизации и моторизации им. И.В. Сталина. В Америке также работал 3. Литвин («Мулат»), получивший образование на Восточном факультете Дальневосточного университета (1926) и проработавший два года (1934–1936) в Китае помощником резидента. По легальной линии в страну в 1936 году прибыл военный инженер 3-го ранга П. Баранов, выпускник Школы Разведупра РККА, пришедший сюда из военно-морского училища.

ФРАНЦИЯ. Завершив учебу на Особом факультете Военной академии им. М.В. Фрунзе (1936), в Париж нелегальным резидентом выезжает И. Винаров («Март»). Ранее, в 1930–1933 годах, он был главным резидентом в Австрии, на работу в Разведупр пришел в 1925 году, работал помощником резидента в Китае. Среди полученных им заданий также числится помощь испанским республиканцам. Кроме того, на Винарова возложили обязанность по созданию разведсети на территории Германии, Португалии, Бельгии, Италии. С конкретными задачами он выезжал и в другие страны.

ЧЕХОСЛОВАКИЯ. В 1935 году в страну были направлены два советских военных разведчика. Болгарский коммунист Д. Ананиев («Мими»), еще в 1920-е годы наряду с партийными выполнявший и разведывательные задания, прибыл в Прагу из Болгарии. Официально он приехал учиться в Славянском институте, работая к тому же корреспондентом солидной болгарской газеты «Заря». В. Врана был привлечен к сотрудничеству с чехословацкой резидентурой советской военной разведки в самом начале 1930-х годов, и с 1932 по 1935 год успешно работал в Париже. По возвращении на родину работал в дирекции заводов «Шкода», выполнявших военные заказы не только для чехословацкой армии, но и для вооруженных сил других стран мира (в том числе и СССР). Военным атташе СССР в ЧСР назначен полковник Л. Шнитман, много лет проработавший в Германии (с 1926 года) и Финляндии.

ШВЕЙЦАРИЯ. С заданием Разведупра РККА в страну в 1936 году приехал венгерский коммунист и профессиональный картограф Ш. Радо («Альберт», «Дора»). Он основал в Женеве картографическую фирму «Геопресс», служившую ему прикрытием. Впоследствии он был назначен резидентом. Деятельностью «Доры» на первом этапе (1936–1937) руководила нелегальный резидент М. Полякова. В военную разведку она пришла в 1932 году по комсомольской путевке, была помощницей резидента в Германии. Окончила Школу Разведупра.

Большую помощь военная разведка оказывала республиканской Испании, где в 1936–1939 годах шла гражданская война. Советские специалисты, направлявшиеся туда по линии военного ведомства, проходили собеседование и подготовку в Разведывательном управлении РККА. Среди них были и военные разведчики. Главным военным советником испанского правительства был назначен корпусной комиссар Я. Берзин (генерал Гришин, Доницетти). Советник по разведывательнодиверсионной работе майор Х.-У. Мамсуров («Ксанти») получил специальное образование на общевойсковом отделении Курсов усовершенствования по разведке (1935) и некоторое время был секретным уполномоченным Специального (диверсионного) отдела «А» Управления. Те же курсы, но тремя годами раньше, окончил капитан-лейтенант Л. Бекренев, работавший в Испании по линии военно-морской разведки. В республику он был направлен с должности начальника отделения Разведотдела Черноморского флота. Военный инженер 2-го ранга А. Эмильев (под этим именем в СССР жил и работал болгарский коммунисте. Контров) в 1930–1935 годы выполнял задания в ряде европейских стран, а затем преподавал в Школе Разведупра; в Испании он стал советником 14-го (партизанского) корпуса Интернациональных бригад. Военный инженер 3-го ранга И. Старинов («Вольф») в начале 1930-х годов готовил для Разведупра и Коминтерна партизанские кадры: специалист по минно-подрывному делу, он командовал интернациональным диверсионным отрядом в составе 14-го (партизанского) корпуса. Организацией партизанского движения в Испании занимался Г. Семенов, сотрудник Региструпра — Разведупра с 1920 года. Семенов выполнял задания в Германии и Китае, и перед командировкой на Пиренейский полуостров он вернулся из Монголии. Военный атташе комбриг В. Горев ранее служил в РККА и в Особых отделах ВЧК — ГПУ фронтов, армий и МВО. По завершении учебы на Восточном факультете Военной академии РККА он занял должность военного советника в Китае (1925–1927), позднее, в начале 1930-х, работал резидентом военной разведки в США. Помощником Горева был майор Д. Львович («Лоти»); находясь в Испании, он продолжал числиться в должности заместителя начальника Разведотдела ЛВО. Службу в РККА он начинал в политорганах, а с 1921 года стал сотрудником военной разведки. Работал в Персии, Турции и Германии, а также в центральном аппарате.

«Отправке советников, — как писал исследователь Ю. Рыбалкин, — предшествовал отбор кандидатов в советнический аппарат, который производился, как правило, центральными управлениями и кадровыми органами Наркомата обороны через командующих военными округами. Главные и старшие военные советники, советники фронтов и дивизий утверждались ЦК ВКП(б). Отъезжающих инструктировал лично начальник Разведуправления Наркомата обороны С. Урицкий (Директор)». Советники и переводчики, воевавшие в Испании, вспоминали позднее о своих встречах с Семеном Петровичем. Вот лишь три эпизода из очень многих.

Н. Кузнецов: «— Известно ли вам, какие события происходят в Испании? — сразу спросил начальник управления Семен Петрович Урицкий. — Конечно, — ответил я, несколько удивленный этим вопросом. — А хотели бы вы отправиться туда? — Не дав мне ответить, он стал рассказывать о гражданской войне на Пиренейском полуострове, причем намеренно сгущал краски, стараясь подчеркнуть опасность, которой подвергается всякий, кто попадает в эту страну. — Словом, учтите, что вас ждет, и подумайте, прежде чем говорить ‘‘да” или “нет”. Все зависит от вашего желания. — У меня не было особой нужды раздумывать. Я сказал, что согласен. — Очень хорошо, — отозвался Урицкий. — Я был обязан предупредить вас и доложить начальству, если замечу, что вы колеблетесь. Вы назначены в Испанию нашим военно-морским атташе. — Это было так неожиданно, что я не сразу нашелся, что ответить. Урицкий внимательно посмотрел на меня: — Что вы знаете об Испании? — Видимо, на моем лице была написана растерянность. — Разумеется, как моряк, не больше, — поспешил он добавить… — Я рассказал Урицкому все, что сохранилось в памяти. — А что вы знаете о состоянии испанского флота? — спросил меня Семен Петрович. Я помянул про себя добрым словом английский справочник, который мы совсем недавно листали в кают-компании “Червоной Украины”. Стал перечислять линкоры, крейсера, эсминцы, назвал основные базы — Кадис, Эль-Ферроль, Картахену. Не знаю, какой балл мысленно выставил мой экзаменатор, но, видимо, экзамен я все же сдал. Затем Урицкий начал знакомить меня с обязанностями военно-морского атташе. Всего лишь несколько дней назад были возобновлены дипломатические отношения между СССР и Испанией. Из советских людей в Испании находились только вездесущие журналисты. В “Правде” появились первые корреспонденции Михаила Кольцова. Их читали с огромным интересом. Было много желающих поехать в эту страну, чтобы воевать на стороне республиканского правительства, но ни одного добровольца еще не отправили. В Мадрид выехал наш посол М.И. Розенберг. За ним следом отправился военный атташе В.Е. Горев. Теперь предстояло ехать мне. Водя карандашом по карте, Урицкий знакомил меня с положением на фронтах. — Условия, в которых вам предстоит работать, необычные. Ваша задача заключается в том, чтобы по возможности помогать флоту законного правительства республики… Когда можете вылететь в Париж? Штатское платье у вас есть?.. — забросал меня вопросами Урицкий. Я ответил, что штатского платья у меня нет, и мне были даны сутки на сборы и экипировку. Уже прощаясь, Семен Петрович спросил, что я знаю о Лепанто. Может быть, он думал о Сервантесе, солдате испанского флота, потерявшем в морской битве при Лепанто руку? Не случись этого, возможно, Сервантес не стал бы писателем и человечество не получило бы “Дон Кихота”? Я вспомнил лишь, что при Лепанто христианский Запад сражался с мусульманской Турцией. Остальное узнал позднее: подробности из биографии Сервантеса, то, что битва при Лепанто была последней битвой галерного флота, на смену которому пришли парусные суда, и что после этой битвы владычество Испании на морях уже стало ослабевать… Многое об Испании мне еще предстояло узнать. Рано утром 23 августа 1936 года я вылетел из Москвы».

А. Родимцев: «Несколько раз обращался я к командованию с просьбой послать в Испанию. Ответа долго не было. И когда я уже было совсем решил, что не удастся поехать добровольцем, меня вызвали к комдиву Урицкому. Это было 11 сентября 1936 года… Девять часов вечера. Подошла моя очередь. Встал со стула, мысленно повторил про себя: “Товарищ комдив, старший лейтенант Родимцев по вашему вызову прибыл”. Волнуясь, открыл дверь кабинета. Человек в военной форме, с посеребренными висками и красными от бессонницы глазами поднялся из-за стола и подошел ко мне. Пожал руку, предложил сесть.

— Нам известно, — начал он, — что вы более трех лет командуете взводом в полковой школе. Мы согласны, Александр Ильич, удовлетворить вашу просьбу. Поедете в Испанию. Там позарез нужны пулеметчики. Довольны?

— Большое спасибо, — ответил я. — Оправдаю доверие.

— У вас жена и дочка?

— Так точно.

— Придется некоторое время им пожить одним. Будет трудно — поможем. А вам даю сутки на сборы. Готовьтесь… Завтра в 12 часов приходите сюда. Переоденетесь в гражданскую одежду, получите паспорт и в 21 час с Белорусского вокзала отправитесь в путь.

— Мне надо сдать эскадрон, кое-какое полковое имущество, доложить командиру полка об отъезде.

— Вам, товарищ Родимцев, ничего и никому не нужно сдавать и докладывать. И жене как можно меньше говорите. После отъезда мы сами сообщим в полк. С вас все спишут и назначат другого командира. Счастливо, — жмет мне руку Урицкий. — Пропуск отметите в приемной. До свидания».

А. Обручева (Старинова): «Шли дни. События в Испании широко освещались советской печатью. Я читала корреспонденцию Михаила Кольцова, поражаясь и мужеством испанцев, и отвагой автора. Внезапно ко мне на квартиру приходит незнакомая женщина. Представилась: “Урванцева” (А. Николаева, сотрудник военной разведки с 1928 года — Примеч. сост.). И предупредила, что все, о чем пойдет речь, я не должна разглашать. Вскоре она пригласила меня к себе на службу и попросила заполнить большую анкету. Урванцева внимательно прочла ее, ничего не сказала, но я уже догадалась, что это связано с возможной командировкой в Испанию. Через несколько дней она зашла ко мне и довольная сообщила: — Ну, вот и хорошо, что застала Вас дома. Собирайтесь, поедемте к товарищам, которые хотят с вами побеседовать. — Это было так неожиданно, что я немного растерялась, но, глянув на полную, добродушную и улыбающуюся Урванцеву, успокоилась. Через полчаса я очутилась в большом учреждении, недалеко от моей квартиры. Разговаривал со мной высокий, статный, с крупными чертами лица и густой шевелюрой военный, как я потом узнала, — Г.Л. Туманян. Перед ним лежала моя анкета. — Значит, Вы готовы выехать в длительную командировку? — спросил он и ласково, по-дружески посмотрел на меня. — Готова! — А дочь? — Устрою и дочь. Родные и друзья присмотрят! — Недолго продолжалась наша беседа. Чувствовалось, что Гай Лазаревич уже многое обо мне знал, все было просто и ясно. Мы с ним тепло распрощались, и я поняла, что это не последняя встреча. Меня опять предупредили, чтобы я никому ничего не говорила. Прошло некоторое время, и я точно в назначенный час вновь была в кабинете Туманяна, где находился еще один человек. Нас познакомили, и я узнала, что меня назначают его переводчицей. — Надеюсь, довольны, товарищ Порохняк? — спросил незнакомца Гай Лазаревич. — Да, да… конечно, — как-то по-военному выпрямившись и избегая моих глаз, ответил тот. Глядя на своего будущего начальника (это был И. Старинов. — Примеч. сост.), я еще не понимала, чем он будет заниматься в Испании. Порохняк был в новом, штатском костюме, и было заметно, что он его стесняется, — в нем угадывался военный. Это, видимо, заметил и Гай Лазаревич. — Вы теперь не военинженер 3-го ранга, — сказал он, — а гражданин… Александр Порохняк. Вскоре нас, вместе с другими отъезжающими в Испанию, принимал комкор — Семен Петрович Урицкий. Семен Петрович беседовал с нами с каким-то внутренним подъемом, предупреждал, что впереди много трудностей, опасностей, но мы должны обязательно оправдать оказанное нам высокое доверие. Он вспоминал о больших испытаниях, которые наш народ перенес в войне против белогвардейцев и иностранных интервентов в 1918–1920 годах. Заканчивая беседу, Урицкий сказал: — Надеюсь, вы сделаете все, чтобы помочь испанскому народу защитить свободу и демократию в борьбе против фашистских мятежников и интервентов!

Переночевали в Варшаве, проехали через Чехословакию в Вену. На следующий день экспрессом прибыли в Париж. Нас встретили и помогли ознакомиться со столицей Франции. Вечером 22 ноября мы наконец выехали в Испанию».

В те же годы началось советско-чехословацкое сотрудничество в области разведки. Взаимодействие спецслужб двух стран стало возможным после подписания Договора о взаимопомощи от 16 мая 1935 года. А уже летом Прагу посетила делегация Разведупра РККА во главе с заместителем начальника А. Артузовым. В результате переговоров приняли решение о сотрудничестве военных разведок СССР и ЧСР против Германии. Соответствующий документ с чехословацкой стороны подписали тогдашний начальник 2-го (разведывательного) отдела Главного штаба полковник Ш. Дргач и начальник военной агентуры полковник М. Соукуп. Стороны наметили основные направления совместной деятельности — обмен информацией и агентурная работа, и практическое осуществление этих договоренностей началось в январе следующего года. На встрече в Праге советские и чехословацкие разведчики сопоставили свои данные об армии Германии, частях СС и полицейских формированиях, обговорили дальнейшие планы добывания информации. Советская делегация под руководством комдива А. Никонова отметила, что Разведу пр интересует главным образом немецкая военная техника. Таким образом, взаимодействие спецслужб стало реальностью, и потому Разведотдел чехословацкого Главного штаба счел необходимым внести коррективы в другие свои обязательства. 6 марта 1936 года руководство разведотдела обратилось с письмом к своим польским коллегам из военной разведки: «В связи с изменением политических отношений между ЧСР и СССР: а) мы отказываемся от постоянного сотрудничества со 2-м отделом польского Главного штаба, в той его части, которая касается СССР; б). мы намерены и далее сотрудничать со 2-м отделом польского Главного штаба против Германии…» А нужно сказать, что по этим вопросам ЧСР и Польша сотрудничали с 1928 года.

27 мая 1936 года был сделан еще один важный шаг в развитии отношений между военными разведками двух стран. В Праге начал действовать совместный разведывательный центр, получивший загадочное наименование ВОНАПО (позднее — ВОНАПО-2). Название центра стало загадочным, потому что не сохранилось точных сведений о том, что же оно означает. Разместился ВОНАПО в вилле сотрудника 2-го отдела майора К. Палечека. Советскую сторону представлял капитан (позднее майор) Кузнецов. ВОНАПО приобрел свою агентуру и внедрил своих резидентов на территорию Австрии и Германии. Но образование этой структуры не исключило встречи экспертов двух государств.

В том же — 1936-м — году гости из Чехословакии дважды (летом и в октябре) побывали в СССР. Помимо обсуждения текущих проблем разведчики обменялись опытом дешифровки немецких кодов. В связи с этим гостям показали оборудованную по последнему слову техники станцию радиоперехвата в Ленинградской области. А в Москве помимо руководства Разведупра их принял маршал М. Тухачевский. Тогдашний начальник группы планирования и исследований 2-го отдела Ф. Гавел вспоминал впоследствии: «Когда я изучал в Москве предоставленные нам разведывательные материалы, я был поражен обилием данных о немецкой армии и частях СС. Мы договорились, что советские разведчики будут присылать нам свои материалы по гитлеровской Германии, а мы в Праге займемся составлением итоговых документов и специальных разработок. Так началось непрерывное сотрудничество моей группы с Москвой». В декабре 1936 года в Праге вновь побывала делегация из Советского Союза во главе с заместителем начальника Разведупра комдивом А. Никоновым. Его сопровождали заместитель начальника 1-го отдела полковник А. Мазалов и капитан Н. Лихтеров.

Участвовали чехословацкие военные и в некоторых операциях советской разведки. Так, например, когда началась гражданская война в Испании, Прага помогала переправлять туда советских военнослужащих, которые ехали с фальшивыми документами. Но сотрудничество 2-го отдела и Разведупра было отнюдь не безоблачным. И одним из моментов, серьезно омрачавших взаимодействие, стали массовые репрессии в СССР и деятельность Коминтерна. Правда, несмотря на все сложности, взаимодействие спецслужб успешно продолжалось до 1945 года.

Но в то же время у Урицкого, как и у многих разведупров-цев, явно не сложились отношения с командой А. Артузова. Во всяком случае, Артузов жаловался на плохое к ним отношение со стороны начальника Управления (в письме Урицкому от 20 декабря 1936 года). И в качестве примера указывал на то, что он отстранил руководителей двух агентурных отделов — Ф. Карина и О. Штейнбрюка — от обсуждения оперативных вопросов. Он писал: «Я думаю, что я привел в Разведупр неплохой народ. Ему не хватает военной школы, у него много недостатков, но он полезен для разведки». В письме Сталину 17 января 1937 года А. Артузов отмечал: «Урицкий верил и считался со мной и моими соображениями по агентурной работе. Но, однако, неправильно и придирчиво относился к разведчикам-чекистам, пришедшим из ИНООГПУ… У меня с Урицким не было разногласий, но он крайне ревниво относился к моим встречам с Ежовым».

9 июня Урицкий был освобожден от руководства Управлением и назначен заместителем нового командующего войсками Московского военного округа маршала Буденного. Дела он сдал прибывшему из Испании Берзину.

В ночь на 1 ноября комкора Урицкого арестовали. В справке КПК при ЦК КПСС и КГБ СССР по «делу о военно-фашистском заговоре в Красной Армии» отмечается, «что в личной записной книжке Ежова, хранящейся в архиве ЦК КПСС, имеется пометка о необходимости избиения арестованного Урицкого». Бывший сотрудник Разведупра и военный советник в Испании И. Чусов вспоминал об очной ставке с Семеном Петровичем в начале 1938 года: «…Следователь спросил Урицкого, узнает ли он меня — Чусова, на что последний ответил, что он меня знает. Тогда следователь задал вопрос Урицкому, подтверждает ли он свои показания? Урицкий встал и ответил примерно так: “Я не знаю, кто вербовал Чусова, то ли Тухачевский, то ли Егоров, но он, Чусов, никакого значения там не имел”. После такого ответа Урицкого я обратился к следователю и просил его, чтобы он разрешил Урицкому ответить и сказать, где. когда и в какую организацию меня вербовали, но следователь ответить на этот вопрос Урицкому не разрешил и Урицкий тогда сразу же был выведен из кабинета… Урицкий на очной ставке произвел на меня впечатление ненормального или очень больного человека. Лицо его было отечным, и сам он выглядел крайне утомленным».

Семен Петрович Урицкий был обвинен «…в участии в антисоветской военной организации правых в РККА, в связях с рядом иностранных разведок, подготовке террористических актов». 31 июля 1938 года ему было предъявлено обвинение по ст. 58–16 (измена Родине), ст. 58—8 (совершение террористических актов) и ст. 58–11 (участие в антисоветской организации) УК РСФСР. Военная коллегия Верховного Суда СССР 1 августа 1938 года приговорила его к высшей мере наказания. Урицкий был расстрелян тем же вечером.

Его реабилитировали 7 марта 1955 года.

СЕМЕН ГРИГОРЬЕВИЧ ГЕНДИН