Не ходите, дети, в Австралию гулять

Отец, после этого случая, видимо опасаясь за свою фабрику, быстро отослал отрока из родного города. Учиться. В университет.

С учебой у Сэма были нелады, а через некоторое время в университетской лаборатории… прогремел взрыв. Кто был причиной, догадаться было нетрудно!

Боясь после такого позора показаться домой, Сэмюэль устроился матросом на торговое судно «Corvo». Именно во время плавания на этом судне он и придумал свою первую конструкцию барабанного револьвера, которая и стала затем прототипом всех конструкций револьверов во всём мире. Наблюдая за работой корабельных механизмов, он обратил внимание на два из них: штурвала с фиксацией после каждого поворота и механизма для поднятия якорной цепи, вращавшемуся только в одну сторону. Взяв за основу принципы работы этих механизмов Кольт создал первую, тогда ещё деревянную модель вращающегося барабана с фиксацией, основу конструкции любого барабанного револьвера. Плюнув на заморские страны и обрадованный своим великим открытием, он потратил несколько месяцев для создания прототипа первого в мире револьвера. Случилось это знаменательное событие в 1835 году. И хотя ни друзья, ни оружейные мастера не верили, что «эта штука сможет стрелять», Сэмюэль Кольт запатентовал своё изобретение в Америке, Англии и Франции. В патентной заявке Кольт указал основным отличием своей системы: центральное воспламенение заряда и пулю цилиндрической формы (до этого пули у пистолетов и револьверов были сферические).

Вот эта патентная заявка и определила всю дальнейшую жизнь Сэмюэля.

Получив американский патент на свой первый револьвер 25 февраля 1836 года (во Франции он получил патент годом раньше) 22–х летний Сэмюэль Кольт, затем занял денег у своего богатенького дяди-бизнесмена и, зарегистрировав компанию «Patent Arms Manufacturing Co», открыл оружейную мастерскую в городе Паттерсоне. Здесь и появился первый работающий образец револьвера — «Colt Paterson».

Главным достоинством револьвера «Colt Paterson» было, в отличие от других пистолетов того времени, то, что он позволял вести беглую стрельбу и противостоять в одиночку нескольким противникам.

И всё же, несмотря на положительные отзывы, фирма Кольта медленно, но верно шла к разорению. Закупочные партии револьверов не превышали 100 штук. В результате мастерская, выросшая уже в небольшой заводик, в Патерсоне был закрыта, а фирма оказалась на грани банкротства. Чтобы хоть как-то удержаться на плаву, Кольт отправился в турне по США со своим научно-популярным шоу с закисью азота, параллельно торгуя водонепроницаемой амуницией и теми самыми подводными минами с электрическим взрывателем, прототип которой он испытал в 14 лет. На мины он, безо всякой надежды, оформил патент, который, несколько лет спустя, принес ему миллионы долларов.

Так продолжалось до тех пор, пока один из офицеров корпуса техасских рейнджеров, капитан Сэмюэль Уокер, высоко оценив прекрасные боевые качества нового револьвера, выбил правительственный заказ на 1000 револьверов для техасского экспедиционного корпуса.

Причиной для этого послужил удачный исход схватки его группы из 16 человек, вооруженными револьверами конструкции Кольта, с 80 индейцами. При этом, ни один человек из отряда даже не был ранен!!! Именно тогда техасские рейнджеры навсегда опровергли индейскую философию: «Стволы — для лохов, ножи — вот выбор настоящих воинов!»

Такие боевые эпизоды и отзывы рейнджеров просто не могли не быть замеченными чиновниками военного ведомства, и подогрели спрос на револьверы Кольта. Сбыт, а с ним и прибыли, начали стремительно расти. В 1846 году, когда началась война с Мексикой, правительство в срочном порядке заказало Кольту ещё тысячу новых, модифицированных револьверов. В это же время капитан Уокер встретился с Кольтом и обратился к нему с просьбой взять его в помощники. Кольт и Уокер создают новую модель револьвера «Colt-Walker», положившую начало промышленному производству этого вида оружия.

Однако, чтобы выполнить этот, по тем временам огромный, правительственный заказ, нужен был новый завод, и Кольт упросил Эли Уитни (сына изобретателя хлопкоочистительной машины) отдать под производство принадлежавшую тому неиспользуемую текстильную фабрику в штате Коннектикут. Именно там и было развёрнуто первое в мире производство оружия в промышленных масштабах. После того как новенькие револьверы поступили на вооружение армии, имя Кольта стало известно всей Америке. Поэтому, даже после окончания боевых действий с Мексикой, правительственные заказы продолжали течь рекой.

В 1852 году Сэмюэль Кольт получил большой правительственный заказ на револьверы для морских офицеров.

В том же году он купил пустошь близ своего родного города Хартфорда, столицы штата Коннектикут. Стоило это огромных, даже для Кольта, денег. Но ещё бОльших расходов потребовал новейший оружейный завод, оборудованный по последнему слову науки и техники, который стоился на этой пустоши более трёх лет. Однако Кольт и здесь не прогадал! Только за время Гражданской войны компания Кольта поставила правительственным войскам сотни тысяч единиц стрелкового оружия, в основном револьверов. Все расходы очень быстро окупились! Всего же, за полтора века фирма изготовила на этом заводе более 30 млн. револьверов, пистолетов и ружей с фирменной гравировкой «Colt».

Кольт был изобретателем-новатором не только в области производства оружия. Именно он впервые в ведении бизнеса стал заниматься маркетингом и рекламой, организовывал адресные рассылки образцов своей продукции.

В 1851 году С. Кольт вышел на международный рынок — не только вооружения, но и рабочей силы, открыв свой первый завод в Англии. Одновременно он систематизировал разработку, проектирование и производство различных моделей своих револьверов и ружей, используя, где только было возможно, унификацию деталей.

Когда появилась возможность, Кольт разделил производство: кроме массового выпуска револьверов и ружей, была открыта линия дорогого эксклюзивного оружия. Это были произведения оружейного искусства, украшенные изысканной гравировкой и резьбой по дереву. Эксклюзивные образцы оружия фирмы Кольта были представлено на самых престижных выставках и аукционах, преподносилось в дар политикам и царственным особам: «Кольты» хранились в коллекциях Николая I и Александра II, датского короля Фредерика VII и шведского Карла XV.

После начала Гражданской войны в Америке здоровье «оружейного короля» резко ухудшилось. Сэмюэль Кольт умер 10 января 1862 года в Хартфорде, в возрасте 47 лет.

Похороны полковника армии США проходили за государственный счет — в почетном карауле стояли части 12-го пехотного полка штата Коннектикут во главе с губернатором, генералом Томасом Сеймуром. Америка попрощалась с Кольтом чисто по-американски — залпами из тысяч винтовок и револьверов его производства — словом, так что, по словам местной газеты, «канонада была, как на поле боя».

«Великий уравнитель» оставив после себя состояние, оцененное в $15 млн. — просто невообразимые по тем временам деньги. Примерно в те времена штат Аляска был продан Россией Соединенным Штатам примерно за ПОЛОВИНУ ЭТОЙ СУММЫ!'

Из всего перечисленного у меня в багаже было два кольта 45-го калибра и пара 36-калибра. Вооружилась я до зубов и мог вести небольшую войну, но казалось эти приготовления были излишними.

Но это только казалось. Нечего лишнего у меня не было, все стволы нашли себе применение буквально через пару дней нашего морского путешествия.

Итак, утро третьего дня стюард сервирует стол в моей каюте, но завтракать мне не пришлось…

Глава 16

После Первой Опиумной войны англичане, получившие Гонконг, практически игнорировали пиратскую угрозу. Причины этого понятны: пираты в тех водах чаще всего нападали на слабо защищенные китайские джонки с товаром. Похожее отношение к пиратам было и у американцев, французов, голландцев, португальцев, получивших доступ к рынку Китая.

Более того, в 1840-х британские торговцы часто входили в сделки с пиратами, поставляли им оружие, использовали в качестве конвоиров своих торговых судов. В 1847 году в Гонконге разразился крупный скандал — оказалось, что почти все местные предприниматели замешаны в связях с пиратами, а это было не только опасно с точки зрения поддержания правопорядка, но и сильно ударило по налогам и сборам. Поэтому был принят первый Антипиратский акт. Теперь китайские суда могли поднимать английский флаг, дабы прикрываться им от атак. В крупных реках создавались патрули из военных кораблей и кораблей Ост-Индийской Компании, которые боролись с разбойниками, а их услуги оплачивались купцами, везущими товары в данном конкретном конвое.

Таким образом, вместо централизованного финансирования была введена система полузаконных поборов с купцов, что спровоцировало волну злоупотреблений и разбирательств. Недаром китайские торговцы назвали такое эскортирование «защитой тигра», в том смысле, что еще неизвестно, защитит ли тебя тигр, или сам съест.

Дело осложнялось тем, что китайские власти, которые по идее должны были охранять прибрежное судоходство в своих водах, флота не имели вообще. А местная береговая охрана была насквозь коррумпирована и чаще всего сама же с пиратами сотрудничала.

В конце 1840-х годов было проведено несколько рейдов против пиратов, однако это не ослабило, а даже усилило пиратство в Южно-Китайском море. И новый раунд борьбы пиратов и купцов начался в 1850-х годах, когда пиратство приобрело гигантский размах. Все побережье от Гонконга до Бирмы было одним большим рассадником пиратских гнезд и малин. Пираты не ограничивались нападениями на корабли: на суше они грабили деревни, захватывали целые области, где собирали налоги и установили свое правление.

Далее история Берберийского Берега повторилась с пугающей точностью. У пиратов появились отступники-европейцы и американцы, которые вывели китайцев в океан. Так, самым известным американцем на службе у пиратов был моряк Элай Боггс, за поимку которого в Гонконге предлагали 1000 долларов. К 1853 году Боггс владел прибрежной флотилией в 50 джонок и двумя клиперами для дальних рейсов. Основной своей задачей он видел нападения на европейские суда, везущие опиум, поскольку наркотик можно было реализовать на территории Китая с громадной прибылью.

Всего за свою карьеру Боггс захватил 29 голландских и 27 английских судов. Он устроил в Южно-Китайском море настоящий террор. Когда Боггс был пойман после ожесточенного боя в 1857 году, он при задержании убил или ранил 15 солдат береговой охраны Гонконга, лично застрелил трех заложников, и успокоить его смогли, только оглушив прикладом по голове. На суде он утверждал, что является всего лишь мелким торговцем рыбой, однако улики были неоспоримы, и суд приговорил его к виселице.

В 1853–1856 годах в водах у Гонконга и Сингапура действовал другой «джентльмен удачи» европейского происхождения — Балли Хейз. Он стал первооткрывателем нового бизнеса. Помимо реализации награбленного добра, он продавал в рабство аборигенам Тихоокеанских островов и пойманных матросов. Нет, ну а что такого? Что может быть лучше прибыли? Только двойная прибыль.

Хейза всерьез подозревали в грабеже и уничтожении в августе 1853 года корабля «Мадагаскар» с двумя тоннами золота на борту. Он также был последним капитаном клипера «Рейнбоу», неизвестно куда пропавшего в 1848 году. При этом Хейз открыто работал в Гонконге в 1853–55 годах, проводил махинации на аукционах, получал кредиты под подложные документы о грузе, и т.д. В 1857 году, не дожидаясь расследования властями своей деятельности, он переместил свой «бизнес» к берегам Австралии.

Примерно в это же время в дело вступили и рыбаки с островов около Макао, получившие прозвище «ладронес». Эти граждане рассудили просто — на данном этапе пиратство, безусловно, выгоднее рыболовства, а значит надо сменить профессию и уйти с головой в новое занятие. Они стали настоящей проблемой для китайской торговли в Кантоне, и местный наместник в 1854 году решил нанять против них… китайских пиратов. Китайские пираты согласились по двум причинам: во-первых, деньги никогда лишними не бывают, а во-вторых, уничтожить конкурентов — святое дело. Летом 1854 года они внезапно скоординировано напали на убежища «ладронес» и вырезали их подчистую.

Нельзя сказать, что англичане совсем не боролись с пиратами. Боролись, конечно. Например, 10 мая 1853 года 12-пушечный шлюп «Рэттлер» атаковал флот из 30 джонок и лорчей у Нэм Квана (побережье на границе Китая и Вьетнама). В результате скоротечного боя 3 джонки были потоплены, 1 лорча и 4 джонки захвачены, остальные бросились к берегу, но там их ждала китайская береговая охрана. Как результат — из 1000 пиратов 500 было убито, ибо ни англичане, ни китайцы пленных не брали принципиально.

Отодвинув тарелку, я встал и поднялся на палубу. Наш курс резал корабль под английским флагом.

Среди матросов прошелестело — клипер то «Рейнбоу», он же пропал.

В начале и середине XIX века клиперами в мире называли те разновидности шхун и бригантин, что строились на востоке Соединённых Штатов Америки, в городе Балтимор.

Острые обводы корпуса, увеличенная остойчивость, наклонённые к корме мачты, большая площадь парусов позволили клиперам развивать отличную скорость, превосходно удерживать курс, но за это пришлось заплатить уменьшением объёма грузовых трюмов и увеличением осадки.

Особенностью парусного вооружения клиперов являлись разрезные марсели, облегчавшие управление, ватер-зейли (устаревшее название лиселей), а также лисели на выстрелахрей, что значительно увеличивало парусность. Высокая скорость также достигалась за счёт увеличенного отношения длины к ширине корпуса: в среднем не менее чем 6:1.

У клипера со стальным корпусом «Лорд оф зе Айлс» (построен: Гринок, 1853 год) соотношение длины корпуса к его ширине составляло — 6,9:1 (по некоторым данным, корабль развивал скорость до 18 узлов). Обводы этого клипера были сделаны, по-видимому, по образцу пароходов. Они просуществовали, практически, до самых последних парусных судов, различаясь только «степенью полноты», в то время как на обычных парусных судах этот показатель варьировался от 3:1 до 4:1. Прототипом для них послужили бермудские шлюпы.

Балтиморские клиперы активно применялись в качестве коммерческих рейдеров, для контрабанды и прорыва блокады, для перевозки африканских рабов. Первые клиперы начали бороздить просторы морей и океанов в 20-е годы XIX века, но настоящий «Золотой Век» этих судов пришёлся на 50−60-е годы XIX века.

В 1833 году на воду был спущен крупный трёхмачтовый балтиморский клипер «Энн Макким». Он и стал непосредственным предшественником классических клиперов.

В 1844 году был построен трёхмачтовый парусник «Хокуа» с новой, особой формой носовой оконечности клипер-форштевня, а через год его усовершенствованный вариант: уже — полноценный клипер «Rainbow» («Радуга»), отличавшийся ещё более острыми обводами носовой части, который показал невиданную в те времена скорость, его и считают — первым настоящим клипером.

Начало Калифорнийской золотой лихорадки подстегнуло строительство быстроходных судов. Особенно большим спросом пользовались клипера. Цены на фрахт судна достигали небывалой высоты: парусник иногда окупался за один рейс. Раньше плавание из Нью-Йорка в Сан-Франциско вокруг Южной Америки занимало 160 суток, а клипер «Си Уитч» («Морская ведьма») в 1850 году прошёл этот путь за 91 день.

И вот этот пропавший у мыса Горн клипер режет наш курс и на нем поднят британский флаг. Орудийный выстрел и у нас по курсу вырос всплеск от падения ядра. Очень подозрительно. На мостике замелькали флажки, капитан запрашивает клипер и ответа нет, но новый всплеск по курсу недвусмысленно приказывает остановиться.

Нет пиратов у берегов Австралии — вот и они появились. На «Парадиз» нет орудий только ружья и тех меньше десятка. И особых вариантов нет, капитан явно готовиться подать команду — ложиться в дрейф.

Не всем по вкусу такие маневры. Оглядываюсь по сторонам и вижу четверо джентльменов тихо совещаются. Доносятся слова — всё отберут и опять нищета. Подхожу к этой компании и спрашиваю — не знают ли они численность команды на «Рейнбоу». Отвечает самый старший — крепкий сорокалетний брюнет — порядка пятидесяти человек. Но это ориентировочно — поправляется усач. Нас пятеро и можно кликнуть добровольцев из числа матросов. На борту восемь ружей и у меня ещё имеется плюс у вас тоже не пустые руки. Есть вариант взять «Рейнбоу» на абордаж и отогнать в Лондон в качестве приза. Ещё и подзаработаем и вместо полугода в течении трех месяцев обернемся.

Парни, мгновенно посчитав сумму призовых согласились. И тут же один из этой компании обратился к матросам столпившимся на палубе с предложением войти в абордажную партию.

«Парадиз» уже потерял ход и медленно останавливался, пиратский клипер сближался с нами и за борт вывесили кранцы, команда клипера готовилась пришвартоваться к борту «Парадиз».

К нам присоединились матросы, хоть их было всего дюжина, но и это было неплохо. Спустившись в каюту, я вооружился своими кольтами и прихватил холщовую сумку с гранатами. Пираты настолько уверовали в свои силы и безнаказанность, что даже не готовились к абордажу. Стояли в расслабленных позах и обсуждали женщин, которые находились на палубе нашего судна. Сопротивления они явно не ждали. Они прекрасно были осведомлены об отсутствии вооружения на «Парадиз».

Эта беззаботность пиратов сильно нам помогла в успехе нашей атаки на клипер.

Атаковали мы клипер тремя группами. Одновременно на клипер перепрыгнули наши три атакующие группы. Одна группа атаковала мостик клипера, вторая группа атаковала в лоб, ту группу пиратов, которые готовились перебраться на борт «Парадиз». Третья группа атаковала тех пиратов, которые столпились в районе грот-мачты и громко обсуждали женщин на «Парадиз» и их судьбу.

Планы не сошлись ни у пиратов, ни у нас. Схватки пошли не по сценарию.

Я шел с той группой, которая должна была уничтожить абордажную группу пиратов. Здесь у нас всё получилось просто на «отлично». Я метнул в эту группу две гранаты и после гранатных взрывов нам уже никто не противостоял. Осколки взорвавшихся гранат посекли всех пиратов и хотя ни один из них не был убит, но в рукопашной схватке они уже принять участие не могли.

Картечная граната была выполнена в виде полой прочной сферы, внутри которой располагался заряд пороха, а также пули. Главной особенностью предложенной изобретателем гранаты было отверстие в корпусе, в которое помещалась запальная трубка. Запальная трубка выполнялась из дерева и вмещала в себя некоторое количество пороха. Такая трубка служила одновременно замедлителем и запалом. При выстреле из орудия еще при нахождении в канале ствола в запальной трубке воспламенялся порох. Постепенно, пока снаряд летел к своей цели, порох прогорал, как только он выгорал весь, огонь подбирался к пороховому заряду, который располагался в полом корпусе самой гранаты, что вело к взрыву снаряда. Эффект от такого взрыва легко себе представить, он приводил к разрушению корпуса гранаты, который в виде осколков вместе с пулями разлетался в стороны, поражая пехоту и конницу неприятеля. Особенностью нового снаряда было то, что длину запальной трубки можно было регулировать самим артиллеристам еще до выстрела. Благодаря такому решению можно было с приемлемым на тот момент времени уровнем точности добиться взрыва гранаты в желаемое время и в желаемом месте.

Таких снарядов у меня было всего два, и они отработали на славу. Вот только теперь у меня оставались две гранаты и эти гранаты были уже совсем другие.

Ручные гранаты были небольшими по массе и габаритам. Наибольшее распространение получили 2-х фунтовые гранаты, т.е. массой немногим более 800 г. Диаметр гранаты в зависимости от калибра составлял от 50 до 75 мм. По конструкции представляли собой сферу — пустотелый чугунный шар с отверстием, куда вставлялась запальная трубка, предназначенная для воспламенения разрывного заряда. Гранаты осмаливали по всей поверхности, разогревая на огне и опуская в котёл со смолой, чтобы предохранить чугун от ржавчины и прочнее удерживать внутри порох.

Количество мушкетного пороха, которым начинялись ручные гранаты, было не таким уж и большим — около 15 −16 золотников, т.е. всего 60 — 65 г, столько пороха, например, оставалось даже и в 1856 г., в принятых тогда на вооружение русской армии 3-х фунтовых гранатах.

Для воспламенения разрывного заряда в качестве запала-замедлителя использовалась гранатная трубка, начинённая пороховой мякотью. Она вытачивалась из твёрдых пород дерева, имела конусообразную форму и сквозное отверстие по всей длине. В верхней толстой части трубки выбиралась чашеобразная выемка.

Канал трубки плотно набивался мелко- просеянной пороховой мякотью, которая прибивалась с помощью железного набойника и деревянной колотушки, до тех пор, пока набойник не начинал отскакивать при ударе. После того, как трубка была заполнена почти на всю длину, и оставался примерно 1 дюйм свободного пространства, в канал вкладывались крест-накрест два отрезка стопина — скорострельного фитиля и снова насыпалась, и прибивалась мякоть. Затем отрезки стопина укладывались в чашечку, предварительно промазанную разведённой в вине мякотью, сверху стопин посыпался мякотью и закрывался кружком писчей бумаги. После чего трубка обвязывалась сверху холстом и смолилась.

В нижней тонкой части трубка срезалась наискось, чтобы вернее происходило воспламенение от трубки порохового состава гранаты.

Качества набивки порохом трубки проверялось, в частности, тем, что при срезании её нижнего конца начинка трубки должна была резаться также твёрдо, как карандаш.

Трубка вставлялась в очко (отверстие) снаряжённой порохом гранаты, в которую порох был насыпан свободно до самого верха, затем трубка плотно вгонялась в тело гранаты до тех пор, пока снаружи не оставался отрезок трубки длиной в 1 дюйм. Тогда торчащий конец трубки обёртывался пенькой, смоченной клеем, и при помощи доски и деревянной колотушки трубка вбивалась дальше в гранату почти до конца, после чего холст трубки просмаливался к телу гранаты.

Непосредственно перед броском гранаты гренадер скусывал с трубки защитный пластырь и при помощи палительного фитиля поджигал гранатную трубку.

Палительный фитиль делался из чистого льна, вытеребленного и вычесанного так, чтобы не осталось совсем костриков, свивался в верёвку из трёх прядей не тоньше мизинца. Затем верёвка вываривалась в щелоке из золы и сушилась. Полученный таким образом фитиль считался хорошего качества, если в один час сгорал на 7 дюймов.

Стопин — скорострельный фитиль из пряденной хлопчатой бумаги, соединённой по шести ниток вместе. Эта бумага замачивалась трое суток в пороховой мякоти, разведённой в Рейнском уксусе. После чего ещё трое суток выдерживалась в уксусном растворе из пороховой мякоти и камеди. Затем бумага сушилась, связывалась в пучки или свёртывалась в клубки. После чего нитка стопина вкладывалась в склеенную из бумаги трубку. Стопин поджигался на одном конце трубки, и огонь скоро распространялся по всей её длине.

Это довольно длительный процесс, но так как у нас было уже тихо. То временя у меня было.

Группа, которая должна была атаковать зрителей у грота — мачты налажала и вместо того, чтобы стрелять в пиратов предложила сдаваться и закономерно получила залп из револьверов в упор. Наши коллеги полегли все. Но пока там расстреливали наших я уже успел привести ручные гранаты в боевое состояние и метнуть в защитников грот-мачты. Результат был очевиден и предсказуем. Часть пиратов была ранена осколками и контужена разрывами и затем мы смогли так же в упор разрядить свои револьверы. В живых мы уже никого не стали оставлять.

Теперь последним оплотом обороны пиратов на клипере остался капитанский мостик. Группа, выделенная на штурм и захват капитанского мостика не смогла ворваться по трапу на мостик и теперь пряталась за снастями на палубе клипера и не могла поднять голову. На капитанском мостике были самые мотивированные члены этого пиратского корабля. И терять им было нечего. Оружия у них имелось и взять их было не просто. Стрельба то затихала, то разгоралась вновь.

Постепенно был зачищен весь клипер, но на мостике продолжали банковать пираты.

Сложилась патовая ситуация. И ситуацию усугубил капитан «Парадиз» он приказал отшвартоваться от клипера и уходить к берегу. Нас он бросил на полузахваченном пиратском клипере.

Глава 17

3000 квадратов парусной площади — это много. Под этими самыми парусами клипер мог преодолеть расстояние от Мельбурна до Лондона за 77 дней, покрывая в сутки до 363 морских миль(654 км). Чайный клипер — это несомненный успех кораблестроения. Рекордом стал результат от Шанхая до Лондона за 91 день. Этот рекорд в самом деле зафиксирован — это «Фермопилы», знаменитый чайный клипер, который обогнал как раз «Катти Сарк», он показал такое время в 1872 году.

В начале 19 века среди жителей Европы и США распространилась мода на чайные посиделки, и ароматный товар стал очень востребованным. Но была одна загвоздка: обычный торговый корабль тратил на доставку ценного груза больше года. За это время чайный лист сильно отсыревал, впитывал морскую соль и в результате приходил в негодность.

Пришлось купцам, стремящимся наладить быструю доставку чайного листа, решать проблему со скоростью торговых судов. И выход был найден. На верфях Балтимора стали строить специальные быстроходные суда, получившие название «чайные клиперы». Чуть позже быстроходные корабли начали сходить с верфей Великобритании.

Первые клиперы начали бороздить просторы морей и океанов в двадцатые годы девятнадцатого века, но настоящий «золотой век» этих судов пришелся на 50−60-е годы.

Это были узкие шхуны с обтекаемым корпусом и большим количеством парусов. Водоизмещение новых судов колебалось от 10000 до 40000 тонн. При постройке клипера применялась формула: длина в шесть раз больше ширины корпуса.

Этот принцип построения корпуса получил наименование «бегущая длина». Сам корпус обшивали деревом, защищая подводную часть от повреждений и наростов медью, а киль и шпангоуты оббивали железными пластинами.

К сожалению, в девятнадцатом веке еще не было возможности снимать яркие моменты жизни и выкладывать видео в Интернет, так что мы можем только догадываться, как великолепно выглядел несущийся под всеми парусами клипер. Очевидцы говорят, что корабль был похож на огромное белое облако, разрезающее морские воды.

Дизайн и количество парусов потрясают воображение! Клипер средней руки имел основные паруса: нижний, нижний и верхний марсели, верхний и нижний брамсели, плюс королевский, небесный и лунный паруса (лунный еще называли «небоскребом»). Но еще были дополнительные боковые паруса — добавочные лисели и стаксели, крепящиеся при попутном ветре.

Существенные преобразования произошли в вопросах механической оснастки судов. Дело в том, что команда матросов, управляющих клипером, численно сократилась, а парусов стало больше. Суда оснастили лебедками, помпами с механизмом и рулевыми приводами. В результате кропотливой работы корабельных дел мастеров со стапелей сходили быстрые, легкие и достаточно прочные суда.

Чайные регаты девятнадцатого века

Разумеется, это не были регаты в современном понимании. Вернее можно сказать, что чайные гонки, ставшие популярными в середине 19 века, можно сравнить с современными безостановочными регатами. Длились эти соревнования в среднем сто дней, и все это время команда (с редкими перерывами на сон и еду) гнала клипер к порту назначения.

«Гончие псы океана» — так моряки прозвали английские клиперы, «летающие» за чаем и обратно. Когда приходила пора собирать урожай чая, клиперы выстраивались в дельте рек и ожидали баржи с ценным грузом.

Команда перегружала товар в трюмы и как можно быстрее устремлялась в порт приписки. Клиперы соревновались друг с другом в скорости, ведь в конце пути победителя ждал солидный денежный приз.

Маршрут чайной гонки включал переход из Индийского океана в Атлантический, минуя мыс Доброй Надежды, потом суда устремлялись к берегам Великобритании. За время, проведенное в трюме клипера, чайный лист доходил до кондиции и был готов попасть к обожающим чаепитие англичанам.

Купцы платили капитану, первым начавшему выгружать товар, премию в 100 фунтов, команде первого клипера — 10 шиллингов. Чайные гонки проводились несколько лет подряд, стали популярным развлечением для лондонцев и даже имели некий тотализатор.

Кстати, чай — это не единственный груз, который доводилось перевозить чайным клиперам. Легкие и быстроходные суда оценили контрабандисты и старатели, спешившие заработать на золотой лихорадке, разгоревшейся в Калифорнии.

Лёгкие суда быстро перемещались по морю, доставляя пассажиров на место в кратчайшие для тех времен сроки. В середине века клиперы разлетались как горячие пирожки, а их фрахт приносил очень хорошие деньги.

Капитаны и команда чайного клипера были уважаемыми людьми, по популярности сравнимыми с современными футбольными командами.

Все, конечно, знают, что главным экспортёром чая долгое время был Китай. А Китай далеко от Англии, и только в 1869 году вырыли Суэцкий канал. А до этого приходилось плавать вокруг мыса Доброй Надежды, вокруг Африки. Это занимало около 8 месяцев, за это время чай успевал напитаться омерзительной трюмной вонью, несмотря ни на какие усилия упаковать его герметично. А королева не любила вонючий чай. Хотела вкусного.

И вот с 1859 года в Британии учредили денежные призы за максимально быструю доставку из Китая в Лондон чая, началась эпоха чайных регат.

На маршрут стали выставлять быстроходные военные корабли — тип кораблей, известный с конца 18 века, как «Балтиморские шхуны». Строили их в Америке сперва, а потом по утверждённому проекту уже и в Англии. Нужны они были — для прорыва морской блокады. Но вдруг оказалось, что есть применение более прибыльное. Откуда такая скорость у парусника

Достигалась она — удачной продуманной геометрией корпуса и соотношением длины к ширине 6:1 и более. Проще говоря клипер, должен быть длиннее, чем шире, в 6 раз или больше. Длинный узкий корпус, и из-за этого очень большая скорость, плюс впечатляющее парусное вооружение. Как итог, клипер получил очень малую грузовместимость.

И применять клипер можно только для перевозки особых грузов, которые в своей потребительной стоимости сочетают, во-первых, высокую ликвидность, во-вторых, компактность. Чай подходит просто идеально, он легкий, компактный и очень-очень дорогой в то время.

Но корабли этого типа «летали быстрее ветра» по маршруту Индия-Китай-Великобритания сильно задолго до того. И чайные клиперы назывались не чайными клиперами, а опийными клиперами, потому что другим продуктом с высокой ликвидностью и весьма компактный — это был, конечно, опиум. Притом, что он был гораздо более драгоценный, чем чай, потому что заработать на нём, как легко убедиться, можно гораздо больше. Нужно было всего то, чтобы на рейсе были всесезонные суда, которые могут идти навстречу сильнейшим муссонам. Ими и стали эти «Балтиморские шхуны», которые в силу особенностей конструкции корпуса и парусного вооружения могли идти практически навстречу ветру с очень большой скоростью.

При помощи будущих чайных клиперов родилась прекрасная безотходная бизнес-стратегия: из Англии в Калькутту отправляли клипер, гружёный промышленными товарами. В Калькутте он принимал груз опия и следовал в Кантон. Там клипер загружался чаем и «летел» обратно в Англию. И Британская Ост-Индская компания (Governor and Company of Merchants of London trading with the East Indies) всё время была при деньгах, ни одного порожнего рейса, потому что порожний рейс — убыток.

Первый губернатор Бенгалии, герой битвы при Плесси — Роберт Клайв, первый барон Плесси. Ему выдали баронское звание, из полковников произвели в генералы, карьера у него взлетела ракетой! Вы спросите — за какие заслуги? А вот за какие:

Губернатор особо в Бенгалии не стеснялся и сперва он захватил столицу, а затем просто вывез всю казну и все ценности что сумел найти.

Методом изъятия прямой контрибуции вывез ценностей на сумму 5 млн. 260 тысяч фунтов (1 фунт стерлингов того периода приблизительно равен 150 долларам США сейчас) поднял земельные налоги в 2 раза по всем территориям. Во время карательных экспедиций уничтожил местные ирригационно-оросительные системы. По современным индийским оценкам, за первые 100 лет британского владычества вывезли ценностей примерно на 12 млрд. фунтов. В том числе с 1749-го по 1858-ой было вывезено опиума на 74 млн. 390 тысяч фунтов стерлингов. Ну а чуть позже покоренному и ограбленному населению Индии объяснили «как будем дела делать ». Объяснили господа из Британской Ост-Индской компании Джеймс Мэтисон и Уильям Джардин — которые уморили голодом и непосильной работой миллионы человек. Вот именно эти замечательные люди и их коллеги, после индийским опиумом китайцев травили столетиями… Ничего личного, только бизнес.