- Ты как всегда прав, Амос. Я уже и тогда слишком серьезно относился к жизни и к тому, что почитал своим долгом.

- И до сих пор этим грешишь, - убежденно заключил адмирал и повернулся к двери, что вела во дворец, чтобы идти к себе.

- Так ты намерен взять принцессу Алисию в жены?

Этот неожиданный вопрос застал Траска врасплох. На мгновение он застыл как вкопанный, затем со вздохом вернулся на прежнее место у стены.

- Так-так, - усмехнулся он. - И с кем же, позвольте полюбопытствовать, вы обсуждали этот вопрос?

- С Анитой. А та в свою очередь - с самой Алисией. Дело в том, что о тебе и вдовствующей принцессе во дворце уже не первый год... - он деликатно кашлянул, - поговаривают... Вы с ней, если можно так выразиться, даете некоторый повод для сплетен. Ну а чтобы пресечь их, надлежит узаконить ваш союз. Как по-твоему, не пора ли наконец это сделать? А если ты полагаешь, что крондорский адмирал все же не ровня принцессе крови, что мне следует присвоить тебе еще какой-нибудь титул, то я немедленно дам знать брату, и Лиам, я уверен, согласится на это с охотой...

Траск жестом прервал его речь.

- Да разве дело в титуле, Арута?! Моя Алисия и без того мною довольна. - Он смущенно хохотнул и помотал головой. - Подумайте-ка лучше, каким опасностям я подвергаю свою жизнь всякий раз, когда ухожу в море. Стать женой человека, с которым рассчитываешь скоротать покойную старость, и тотчас же сделаться его вдовой - не слишком ли это большое испытание для бедняжки Алисии, которая ведь уже раз перенесла подобный удар?

- Ах, вот в чем дело, - кивнул Арута. - Так ты, видно, намерен жениться на ней не прежде, чем выйдешь в отставку?

- Вы угадали, ваше высочество. Мне было двенадцать, когда я впервые взошел на палубу корабля, а теперь уж перевалило за шесть десятков. Почитай, полстолетия отдано мною морям нашей Мидкемии. Пора и на покой.

- Когда же ты намерен подать прошение об отставке?

Амос пожал плечами.

- Сам еще толком не знаю. Море, оно ведь так и тянет к себе. Бросить якорь на веки вечные - это так непросто! - Оба вспомнили об их первом совместном морском путешествии, о страшном, непроходимом в зимнюю пору Проливе Тьмы, сквозь который капитану Траску удалось провести свой корабль, о минутах леденящего ужаса и безумного, бесконечного, ни с чем не сравнимого счастья, когда они стояли бок о бок на капитанском мостике, вцепившись в румпель, и хохотали точно умалишенные. Судно благополучно прибыло в Крондор, и Арута встретил там юную Аниту, а потом им всем вместе пришлось спасаться бегством, ибо в городе воцарился коварный и вероломный Гай де Бас-Тайра, искавший их гибели... - Похоже, - нарушил молчание Амос, - что я все же выйду в море в последний раз, когда это будет вам потребно, а после уж попрошусь в отставку и женюсь на ее высочестве Алисии.

- Мартину требуется помощь в оснащении бэйранского гарнизона, - сказал Арута, - а Бэйран расположен севернее Крайди. Все оружие и амуниция уже погружены на "Королевский Орел", и он готов к отплытию. Почему бы тебе не отправиться на нем к Дальнему берегу, не оставить мальчишек в Крайди, а на обратном пути из Бэйрана не погостить у Мартина и Брианы пару недель?

Амос усмехнулся и потряс головой:

- Ты предлагаешь мне напоследок побывать там, откуда пошли все мои несчастья.

- Несчастья? - притворно удивился Арута.

- Вот именно. Главным из коих было то, что я повстречал вас, ваше высочество! Ведь ты с тех пор только и знаешь, что мешаешь мне радоваться жизни!

Эта старая шутка Амоса неизменно приводила их обоих в прекрасное настроение. Вот и теперь принц и адмирал посмеялись над ней от души.

- Для бывшего пирата ты держался все эти годы совсем неплохо, - улыбнулся Арута.

- Старался как мог, -в тон ему ответил Амос. - Но ежели ты больше ничего не имеешь мне сказать, с вашего позволения я бы отправился на боковую. Час-то ведь уж поздний.

- Ступай, друг мой. Но боюсь, ты ошибешься дверью и вместо своей спальни чего доброго очутишься в покоях принцессы Алисии, - лукаво прищурившись, предположил Арута.

- Всякое может статься, - кивнул адмирал и удалился, напоследок хлопнув принца по плечу.

Арута вновь обратил взор к морю и стал вспоминать детали своего разговора с Амосом. Но одиночество его длилось всего каких-нибудь несколько минут. Он очнулся от задумчивости, внезапно ощутив чье-то присутствие рядом с собой. Резко повернувшись вправо, принц обнаружил, что на расстоянии вытянутой руки от него у перил балкона стоит коротышка исалани.

- Мне непременно надо было переговорить с вами, - невозмутимо произнес Накор. - Я долго ждал, пока вы останетесь один.

- Но как же тебе удалось пройти мимо стражи в коридоре? - изумился Арута.

Накор пожал плечами и беззаботно бросил:

- Это было нетрудно. - Он почесал лысую макушку и сказал таким тоном, словно был уверен, что принц обязан давать ему отчет в своих поступках: - Значит, вы все же решили отправить сына в дальнюю сторону.

Арута опешил от этого заявления и с некоторым испугом спросил:

- Так кто же ты такой? Пророк, шпион, ясновидящий, мудрец?

Накор пренебрежительно махнул рукой.

- Полно вам! Где уж мне тягаться с мудрецами или шпионами. Я всего лишь игрок. - С этими словами он ловко поймал в воздухе невесть откуда взявшуюся колоду карт и подбросил ее на ладони. - Этим и зарабатываю свой хлеб. - Он сделал едва заметное движение рукой, и колода исчезла. - Но порой мне случается угадывать будущее. - Арута молча разглядывал этого странного маленького человечка, который держал себя с ним так непринужденно и проделывал такие странные вещи, и терпеливо ждал, что за этим последует. Исалани подошел к каменной скамье, не спрашивая позволения, взгромоздился на нее и лукаво взглянул на принца снизу вверх. - Много лет тому назад, когда я повстречал Боуррика, мне стало ясно, что я должен держаться возле него. И ведь я был прав! - На несколько мгновений он умолк, о чем-то задумавшись, а потом все так же невозмутимо добавил: - Я многого не знаю, принц. Я не знаю толком, как мне удается проделывать мои фокусы и откуда мне становится известно, чему суждено случиться. Но я верю своим предчувствиям. Они меня еще ни разу не подвели. К примеру, мне стало ведомо, зачем я здесь. Для того, принц, чтобы приглядеть теперь за вашим младшим сыном. Ну, чтоб с ним не приключилось какой беды.

- Беды?! - изумленно и недоверчиво переспросил Арута.

- Ему грозит большая опасность.

- В чем же она заключается? Откуда исходит?

Накор в который уже раз пожал плечами:.

- Почем мне знать?

Слова исалани не на шутку встревожили Аруту.

- А что, если я оставлю его здесь? - с беспокойством спросил он.

- Вы не можете его не отпустить. Вернее, нет, я не то хотел сказать. Вы не должны его здесь удерживать.

- Но почему?

Безмятежная улыбка, во все время разговора не сходившая с губ уродца, внезапно погасла, и он протяжно вздохнул.

- Когда-то давно мне довелось повстречать вашего друга Джеймса. Он мне много о вас порассказал. Коли ему верить, то вы - человек бывалый и не робкого десятка. И если только он не лгал, то вы всяко меня поймете.

- Я видел мертвецов, которые бились на поле брани, - нахмурившись, медленно произнес Арута, - волшебников из других миров и их ужасные деяния, я видел драконов, как вижу сейчас тебя, и даже говорил с ними...

- Значит, вы мне поверите, - кивнул исалани. - Вы сделали свой выбор. Останьтесь ему верны. Но позвольте мне и Гуде сопровождать вашего сына.

- А почему ты решил взять с собой еще и Гуду?

- А вот уж Гуда приглядит за мной, - ответил Накор и снова обнажил в ухмылке свои мелкие острые зубы. - Чтоб со мной не стряслось чего худого.

- Боуррик уверял меня, что ты - чародей.

Накор снова пренебрежительно махнул рукой.

- Я могу себя выдать за кого хотите, когда мне это выгодно. Но ваш друг Паг подтвердит: в том, что я и он умеем делать, нет ничего волшебного.

- Так ты и Пага знаешь?

- Нет. Но он уже успел здорово прославиться, когда я повстречал Боуррика. А кроме того, я одно время жил в Звездной Пристани.

Арута сказал на это с неподдельной грустью:

- Я не видел Пага уже двенадцать лет. По слухам, он перебрался на Остров Колдуна и обитает там совсем один. Прежних друзей он больше не желает видеть, и я не смею посягать на его право жить, как он хочет.

Накор спрыгнул со скамьи и вытянулся перед Арутой во весь свой карликовый рост.

- А теперь настало время его потревожить. Нам не обойтись без его помощи. Скажите своему капитану, что по пути на запад мы сделаем остановку на этом острове.

- Так тебе известно, куда я посылаю Николаса?

Накор помотал головой.

- В точности - нет. Но когда я после долгой разлуки впервые увидел Гуду, он любовался закатом. И я сразу понял, что путь наш будет лежать на запад, туда, куда по вечерам убегает солнце. - Он протяжно зевнул и скороговоркой пробормотал: - Пожалуй, мне пора соснуть.

Аруте не оставалось ничего другого, кроме как кивком отпустить маленького человечка восвояси, и тот чинно прошествовал в коридор, куда выходила балконная дверь.

Принц в который уже раз за этот вечер предался невеселым мыслям. Он на все лады перебирал в памяти слова Амоса и маленького чародея и тщетно пытался найти какой-нибудь способ заслонить Николаса от грозившей ему опасности. Ведь младший сын был самым беззащитным, самым уязвимым из всех, кого он любил. Одно лишь было ему ясно: предчувствие его не обмануло, и появление двоих кешианцев и впрямь знаменовало собой приближение неведомой беды.

Никто больше не нарушал одиночества Аруты, и он простоял на балконе до самого рассвета.

Глава 2

ПЛАВАНИЕ

С самого утра в Крондорском дворце царила невообразимая суматоха.

Арута провел начало дня наедине с женой, и во время завтрака ему удалось без особого труда убедить ее, что их Николасу просто необходимо провести год или два вдали от родителей, переменить обстановку и приобщиться к какому-нибудь полезному занятию. Анита была довольна тем, что Арута решил отправить Николаса именно в Крайди. Этот маленький уютный городок на Дальнем берегу, где она побывала совсем юной девушкой, в год завершения Войны Врат, был навек овеян для нее дымкой светлых, нежных воспоминаний. Ведь именно там она уверилась в своей любви к Аруте и узнала о его ответном чувстве. Разговор с Арутой о Крайди оживил в ее воображении картины прошлого - Крайдийский залив, освещенный яркими лучами полуденного солнца, маяк Лонгпойнт, близ которого Аруте пришлось однажды вести неравный бой с лазутчиками неприятеля, темная громада утеса, что недаром назывался Грозой моряка, крепостной двор с многочисленными службами и конечно же сам замок - резиденция герцогов Крайдийских, где выросли Арута, Лиам и Каролина, где долгие годы служил главным егерем Мартин, внебрачный сын их отца герцога Боуррика. Лишь в час своей кончины герцог открыл Лиаму тайну рождения Мартина. Став вскоре после этого королем, Лиам возвел Мартина в герцогское достоинство и поручил Крайди его заботам. При мысли о том, как много лет минуло с тех пор, Анита, грустно вздохнула. Однако жизнь в Крайди, как ей было известно, почти не переменилась и осталась такой же простой и суровой, как в те давние времена. Той роскоши, тех удобств и комфорта, коими окружили себя правители Крондора, там не было и в помине. И ей хотелось верить, что, очутившись в Крайди, в новой и непривычной для него обстановке приграничного герцогства, Николас и в самом деле возмужает, станет тверже, бойчее и решительнее. Анита разделяла тревоги Аруты, связанные с будущностью Николаса, и соглашалась, что излишняя мягкость его манер и чрезмерная осторожность в поступках ставили эту будущность под угрозу. Властителю огромной страны такой уступчивый и кроткий нрав мог сулить лишь всяческие беды и напасти. Как, впрочем, и всем его подданным. А ведь Николас был третьим по счету из возможных претендентов на королевский престол, и случай, управляющий мирскими судьбами, вполне мог бы бросить корону к его ногам, как уже случилось однажды с его дядей Лиамом. Анита молила богов о том, чтобы этого не случилось, чтобы двое ее старших сыновей остались живы и невредимы и всей душой на это уповала, но полностью сбрасывать такую возможность со счета они с Арутой не могли.

Анита слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не заметить, как неотступно его гнетет еще что-то помимо непосредственного предмета их разговора, но она не решалась напрямую спросить его о причинах этого беспокойства, чтобы своими словами не огорчить его еще пуще. Она постаралась внушить себе, что все это - лишь плод ее разыгравшегося воображения, что тревога Аруты объясняется только предстоящей разлукой с сыном и сомнениями относительно того, сумеет ли Николас проявить себя в Крайди с наилучшей стороны, не покажется ли он дяде и кузену слишком избалованным и изнеженным. В том, что подобное вполне могло случиться, она совершенно ясно отдавала себе отчет и догадывалась, как горько Арута корит себя в душе за то, что должным образом не подготовил Николаса к самостоятельной жизни со всеми ее заботами, тревогами и опасностями.

А тем временем челядь дворца сбилась с ног, собирая младшего из принцев и его сквайра в дальний путь. Пажи и лакеи, горничные, камеристки и старик дворецкий сновали туда и сюда с ворохами одежды и корзинами съестных припасов, и главный камергер двора лишь благодаря своему немалому авторитету и опыту сумел-таки придать всей этой суете более или менее организованный характер. Арута вполне полагался на него и был уверен, что к следующему утру, когда Николае и Гарри выйдут из дворцовых ворот, все что им необходимо, будет доставлено на борт "Королевского Орла" и размещено в его каютах и трюмах.

Арута не любил откладывать на долгий срок выполнение своих решений, и в этом заключалась одна из причин той поспешности, с какой он отправлял сына к Дальнему берегу. А кроме того, промешкав с отплытием одну-две недели, Амос рисковал бы на обратном пути из Крайди в Крондор попасть в шторм в Проливе Тьмы, соединяющем Горькое и Безбрежное моря. Арута до сих пор с ужасом вспоминал о том, как много лет тому назад, в разгар Войны Врат они с Траском миновали этот пролив глубокой осенью и остались живы лишь по великой милости богов.

Амос в глубокой задумчивости брел по коридору, что вел в покои принца Аруты и его семьи. Траск был единственным из высокопоставленных вельмож Крондора, кто за долгие годы службы при дворе так и не озаботился приобретением собственного дома вне стен дворца и довольствовался отведенными ему двумя комнатами на среднем этаже. По правде говоря, ему даже и в голову не приходило обзавестись собственным жилищем. Прежде всего потому, что был он холост и ему не было нужды печься о благоустройстве семьи, а кроме того, как всякий истинный моряк, адмирал Траск настоящим домом своим почитал морской простор и палубу корабля, где он провел едва ли не четыре десятка лет из тех шести, что прожил на свете.

Теперь же он не без некоторой тревоги размышлял о том, как круто изменится его жизнь после возвращения из Крайди. Подойдя к одной из дверей, он немного помедлил, а затем решительно постучал в нее. Слуга проворно распахнул обе створки и с поклоном предложил ему войти. Принцесса Алисия при виде адмирала поднялась с дивана, на котором до этого сидела, мечтательно глядя сквозь растворенную дверь балкона на синее небо и плывшие по нему розоватые облака, радостно улыбнулась и пошла навстречу гостю.

Она протянула ему обе руки, и он схватил их своими широкими ладонями, поднес к губам и поцеловал одну за другой, а затем чмокнул Алисию в слегка зардевшуюся щеку. Лакею и горничной принцессы было доподлинно известно, что адмирал провел минувшую ночь не где-нибудь, а в соседней комнате, служившей их госпоже спальней, но, будучи великолепно вышколенными слугами, они делали вид, что даже не подозревают об этом. Амос покинул апартаменты Алисии еще до рассвета и крадучись пробрался в собственные покои этажом ниже. Соснув лишь час или два, он позавтракал и отправился в гавань, чтобы там осмотреть "Орла" и определить, готов ли он к отплытию.

- Какая приятная неожиданность, Амос, - сказала принцесса. - Признаться, я была уверена, что увижу вас не раньше вечера.

Траск не сразу нашелся с ответом, и это удивило и встревожило Алисию. Она еще ночью заметила, что он держится с ней немного иначе, чем прежде, так, словно его гнетут какие-то тайные мысли и он не может решиться сказать ей о чем-то важном.

Когда слуги оставили их одних, адмирал жестом предложил Алисии занять место на диване, сам уселся подле нее и, тяжело вздохнув, выдавил из себя:

- Алисия, дорогая, я все как следует обдумал, и...

- Что именно вы обдумали? - полюбопытствовала принцесса.

- Ох, не перебивайте меня, ради всех богов! Ежели вы не дадите мне договорить, то я еще чего доброго передумаю и сбегу отсюда!

Алисия сразу же безошибочно догадалась, о чем он собирался вести речь. Ей не составило труда понять также, в каком смятении пребывали в эту минуту чувства старого холостяка. Подавив улыбку, она молча кивнула.

- Я старею, дорогая моя...

- Да вы совсем еще мальчишка! -игриво возразила она.

- Тысяча проклятий, женщина, или вы хотите льстивыми своими замечаниями совсем сбить меня с толку?! - прорычал адмирал, но в голосе его было больше мольбы и отчаяния, чем злости, и принцесса не обиделась на его резкое высказывание. В глазах ее мелькнули веселые искорки, но лицо оставалось серьезным. Она снова кивнула и всем своим видом выразила живейший интерес.

- Вы хорошо знаете, Алисия, что на совести моей лежит великое множество грехов, - с усилием продолжил Траск. - В иных из них я вам покаялся, а о других умолчал. - Он тряхнул головой и ненадолго задумался, подыскивая слова. - Короче говоря, я не приму за обиду, коли вы мне откажете наотрез. Праведные боги, да я на вашем месте именно так и поступил бы!

- Но от чего же это я по вашему разумению должна отказаться? - осторожно спросила принцесса.

- Ну... - адмирал вконец смешался, - от супружества, разумеется... Я ведь предлагаю вам стать моей женой.

Алисия засмеялась своим звонким серебристым смехом, взяла адмирала за руку и быстро чмокнула его в щеку.

- Вот еще выдумали! Разве в мои годы пристало отказываться от такой выгодной партии? А к тому же я ведь без ума от вас, адмирал Траск! Неужто вы об этом не знали?

Амос просиял и заключил ее в объятия. На лице его отразилось такое облегчение, словно он только что счастливо избежал если не гибели, то во всяком случае огромного несчастья, и Алисия вновь едва сдержала улыбку.

- Значит, между нами все решено? - спросил он, заглядывая ей в глаза. - И вы уверены, что не передумаете и не пожалеете о своем выборе?

- Друг мой, я уже не в том возрасте, когда принимают поспешные, необдуманные решения и потом о них сожалеют. Поверьте, на мою долю выпало немало страданий, и я теперь, на склоне лет, вовсе не намерена отказываться от тех радостей, что предлагает мне жизнь. Я вышла за Эрланда потому лишь, что он был братом короля, а я - дочерью герцога Тимонса. Никаких нежных чувств друг к другу мы с ним не питали. Потом уже, после нескольких лет брака, я сердечно полюбила этого доброго, кроткого, умного и заботливого человека, прекрасного супруга и отца, мудрого правителя. Да упокоят боги его душу! Но я никогда не была в него влюблена, понимаете? - Амос сдержанно кивнул, не выпуская ее из объятий, и принцесса продолжала: - Когда он умер, я примирилась с мыслью, что должна жить лишь памятью о нем и заботами о дочери, что жизнь моя близится к закату и не сулит мне никаких перемен. Но тут появились вы, и я снова почувствовала себя молодой... - Адмирал выпрямился и взглянул на Алисию с гордой радостью, она же, счастливо улыбнувшись, потрепала его по щеке. - Нет, на ошибки мне просто не достанет времени, какой бы юной я себе ни казалась. Что и говорить, Амос, вы бываете порой несдержанны и грубоваты, но у вас золотое сердце и цепкий, бойкий ум. Все ваши прошлые грехи остались в прошлом, и нечего теперь даже поминать о них. К тому же вы их искупили многолетней верной службой Аруте и всей нашей стране. А внуки мои привыкли относиться к вам, как к своему родному деду, хотя никто из них не отважился бы сознаться вам в этом. Нет, сами боги послали вас всем нам, адмирал Траск, и я счастлива, что вы оказали мне честь, предложив стать вашей женой.

Алисия положила голову на грудь Траску, и он снова крепко прижал ее к себе. Принцесса с трудом сдерживала слезы радости, набежавшие ей на глаза. Она знала, что столь бурное проявление чувств смутило бы ее Амоса. Связь их длилась долгие годы, и Алисия совсем было смирилась с мыслью, что адмирал никогда не пожелает узаконить эти отношения. Он был слишком независим и бесконечно дорожил своей свободой. Арута и все его домашние и в самом деле относились к нему как к члену своей семьи, но Амос, ценя их участливое внимание и платя им за это искренней привязанностью, всегда с огромной радостью покидал берег и всех, кого любил, пускаясь в очередное плавание. Алисия, страдавшая от этих частых и долгих его отлучек, хорошо его понимала и со свойственными ей умом и душевным тактом никогда не позволяла себе упреков и жалоб, никогда не уговаривала остаться с ней подольше, а уж тем паче не требовала, чтобы он сделал решительный выбор между нею и морем.

Амос с тяжелым вздохом разжал объятия и виновато улыбнулся.

- Как ни хорошо мне с вами, Алисия, но служба прежде всего. Мне придется опять вас покинуть, чтоб выполнить одно очень важное поручение вашего зятя.

- Но как же так, Амос? - Принцесса не верила своим ушам. - Возможно ли это, в самом деле? Ведь вы едва успели вернуться из плавания!

- Так решил Арута. Он отправляет Николаса, а с ним и его сквайра на год-другой к Мартину в Крайди, чтоб парнишка там окреп и возмужал, а кроме того, надо доставить в Бэйран, что на северо-западном побережье, оружие и амуницию. Герцог Крайдийский разместил там целый гарнизон. - Он с мольбой заглянул в ее серо-зеленые глаза и добавил: - Но зато я обещаю Вам, бесценная моя Алисия, что это плавание станет для меня последним! Я обернусь довольно скоро, и тогда уж выйду в отставку и на веки вечные останусь на берегу. Вам это еще поди надоест, и вы сами станете просить меня уйти в море хоть ненадолго. Алисия с улыбкой покачала головой.

- Не надейтесь на это, друг мой. У вас здесь появится великое множество новых забот. Ведь я рассчитываю на вашу деятельную помощь в управлении моими обширными землями. Да и Арута привык во многом на вас полагаться. Уж он-то вас без дела не оставит!

Пробыв в покоях Алисии совсем недолго, Амос стал прощаться. Вдовствующей принцессе очень хотелось бы удержать его у себя до самого обеда, чтобы вволю наговориться с ним о будущей совместной жизни, о приготовлениях к свадьбе, которые она намерена была начать незамедлительно, но она, как всегда, принудила себя покориться неизбежному и без возражений предоставила будущего супруга его неотложным заботам.

Запечатлев нежный поцелуй на челе возлюбленной, Амос вышел из ее гостиной, миновал коридор и заторопился к выходу из дворца. Ему надо было еще так много успеть до завтрашнего утра! Он настойчиво гнал от себя тревожные мысли о скором неизбежном конце его холостяцкой жизни и старался сосредоточиться на подготовке к предстоявшему плаванию. Свернув в один из дворцовых закоулков, он едва не столкнулся с седовласым воином-кешианцем и поспешно сделал шаг назад.

Гуда Буле смущенно поклонился и пробормотал:

- Прошу извинить меня, сэр.

Амос с улыбкой помотал головой и ответил на кешианском языке: