– Что-о?!! – От изумления с мага слетела некоторая доля его величия.

– По пятьсот золотых мне, сотнику Меридит и сотнику Энкалетте, плюс двести пятьдесят ученику. Сколько берет эльф, я не знаю, обговорите с ним отдельно.

Уникальные брови мага встали дыбом.

– Да как ты смеешь, ничтожный! Отпрыск проклятого народа! Тебе выпала неслыханная честь стать спасителем Мира, и ты требуешь за это платы? Ты должен…

Глаза сприггана загорелись красным. Это был дурной знак. В таком состоянии Хельги убивал.

– О долге с нами может говорить тот, кто платит. Другим мы не должны ничего. Хочешь спасения Мира – плати. Половину – вперед. Иначе спасай его сам, да помогут тебе твои Силы Судьбы!

И без того не слишком симпатичное лицо мага исказилось презрением и ненавистью.

– У меня нет при себе таких денег. Я не ожидал подобной низости.

Хельги демонстративно плюнул в сторону – кансалонский жест презрения. Он редко им пользовался, будучи существом культурным и образованным, но в данный момент, видимо, решил не отступать от образа грубого наемника.

– Ладно. Полтора месяца ждем. Найдешь нас и отдашь, но смотри – не фальшивыми! – Это было уже откровенным оскорблением. – Да, на вот! – Он достал из кармана медную монету и швырнул на стол. – Одень своего гоблина поприличнее! Не позорь сословие!

Они вышли. Хельги с треском захлопнул дверь ногой. Девицы смотрели на сприггана несколько ошалело, эльф и ученик – с откровенным ужасом.

– Чего ты с ним сцепился? – спросила Энка.

Хельги выдохнул воздух сквозь зубы. Он был еще в воинственном настроении.

– А пусть не командует. Нашелся тоже! «Ваш долг»! «Возложенные надежды»! «Великая честь»! Да плевал я на всех магов вообще и Франгарона в частности!

– Что-то я не поняла, – задумалась Меридит, – зачем он нас, собственно, вызывал? Ничего полезного не сообщил, по следу мы и без него шли и сворачивать не собирались. К чему этот разговор?

– Ну как же! – язвительно пояснил Хельги. – Вот мы, отпрыски проклятых народов, спасем Мир, а они, великие маги, вроде как не при делах. А вызвал, напутствовал – теперь он главный, а мы при нем вроде домового гоблина на побегушках. Выполняем высочайшее распоряжение по спасению Мира. Тьфу!

Аолен серьезно кивнул:

– Да, неприятно, конечно, но, боюсь, ты прав… Но все-таки он: Великий маг… Зря ты так резко.

– А не сахарный, не растает! – утешила Энка.

Они покинули Понит через северные ворота и прокрались ночевать на сеновал, расположенный на самом краю пригородной деревни. Сена в нем почти не осталось, а то, что было, пахло плесенью. Но после ночлегов под открытым небом условия казались королевскими. Спи да радуйся. Однако, как часто бывает в таких случаях, сон почему-то не шел. Все ворочались и шуршали, мешая друг другу.

Эдуарду не давал покоя один вопрос.

– Скажите, наставник, а что такое «проклятые народы»?

– Слушай, прекрати звать меня наставником, у меня имя есть… На некоторые народы наложено проклятие. Вот, например, мы, спригганы, не должны видеть собственных детей от месяца и до тринадцати лет. Поэтому мы вынуждены красть человечьих и взамен подкидывать своих. Или дисы, у них всегда рождаются только женщины, и все они обречены становиться воинами. А вот тролли каменеют от солнечного света…

– А сильфы? Они тоже проклятые?

– Нет, – вмешалась Энка, – они просто придурки, сами по себе, без всякого проклятия. Одна я счастливое исключение.

Меридит заворочалась:

– Ты в этом уверена?

– Сама дура!

Эдуард не обращал внимания на привычную перебранку.

– А кто их проклял? И за что?

Хельги подрыгал в воздухе затекшими ногами:

– Этого уже никто не помнит. Не знаю, как у дис, а у нас даже преданий не осталось.

– Но как же так? Ведь проклятие можно снять, лишь зная, кто его наложил и каким способом!

– Почему ты решил, что его хотят снять? Все давным-давно привыкли и вполне довольны жизнью. Кроме, может быть, троллей, но это уже их проблемы.

Ученик надолго задумался, искоса доглядывая на Меридит. Ему очень хотелось спросить кое-что еще, но он не решился.

Постепенно компания погрузилась в сон.

Сказать, что они проспали, – это ничего не сказать. Намеревались встать затемно, чтобы незаметно выскользнуть из деревни, а проснулись ближе к полудню. Лучи солнца пробивались сквозь дырявую крышу, снаружи весело щебетали пташки и сновали люди.

– Безобразие! – ругалась Энка. – Чего они разгуливают? Им бы надо пахать землю и сеять зерно. Весенний день год кормит!

Меридит усмехнулась:

– Тоже мне земледелец! Кругом скалы, леса и болота. В этих краях зерно не сеют. Ты по пути хоть одно поле видела? Одни маленькие огороды.

– Вот и пусть идут на огороды, сажают брюкву.

– Да рано ее сажать! – засмеялся Хельги. – Земля еще не прогрелась. Агроном ты наш несостоявшийся!

Энка задрала нос:

– Я существо благородное, в детали быта простонародья, особенно человеческого, вникать не обязана. Я вижу одно: рабочий день, а они праздно шатаются по селу. Из-за этого нам придется сидеть в сене до ночи.

Но, понаблюдав повнимательнее за улицей сквозь щели в стенах, они обнаружили, что народ не праздно шатается, а целенаправленно и резво движется в одну сторону.

– Праздник у них, что ли? – предположил Аолен.

– Ага! Свадьба, например, или похороны, – согласилась сильфида.

– Похороны – не праздник, – сказала Меридит в нос.

– Ну это как посмотреть. Помню, у нас в Сильфхейме объявили траур по Верховному Амаранту, гимназию закрыли на неделю – то-то радости было!

Меридит покачала головой:

– Ты очень безнравственная особа!

Сильфида собралась завопить, но Хельги зашипел:

– Да тихо ты!

Спригган напряженно следил за происходящим снаружи, пытаясь уловить обрывки фраз спешащих мимо людей.

– Там творится нечто необычное! Все бегут, стучат к соседям, те тоже бегут. Интересно, что у них стряслось?

– Багора! Багора пришел! – раздался, будто в ответ, звонкий мальчишеский голос. Мимо сарая промчалась стайка грязных, нечесаных ребят.

– Ох, Силы Стихий! – Хельги так и сел в сено. Эльф, наоборот, вскочил. Лицо его стало похожим на мраморную маску. Руки судорожно сжали лук – настоящий, эльфийский, разящий без промаха.

– Я должен убить этого негодяя!

Меридит загородила дверь:

– Не валяй дурака! Тебя раздерут в клочья, на кол насаживать нечего будет!

– Пусть! Прежде я успею очистить мир от гадины. Он должен понести кару, даже если это будет стоить еще одной жизни!

– Хорошо, – очень спокойно заговорил Хельги, – допустим, ты его убил. Люди убили тебя – жаль, конечно, но, в конце концов, твое личное дело. Вот только что потом останется делать нам? Ты подумал?

– В каком смысле? – не понял эльф.

– Сначала придется все начинать, вот в каком! Багора не главное зло. Он след. Уничтожь его – придется искать новый, и спасение Мира отложится на неопределенное время.

– Но он велит убивать эльфов! – не сдавался Аолен, хотя его боевой пыл немного угас.

– И не он один. И не только эльфов. Черные книги велят убивать всех нелюдей вообще. Так что пойдем по рынкам, будем собирать магическую макулатуру? Сейчас куда важнее узнать, как выглядит Багора. Эх, как бы туда пробраться? Может, в толпе не заметят? Может, я тихонечко?..

Меридит вновь заступила дверь:

– А если у Багоры нюх на нелюдей? Вспомни нашего некроманта: за тридцать шагов с закрытыми глазами распознавал, кто есть кто!

Хельги сокрушенно вздохнул:

– И то верно! Нам туда нельзя. Что делать?

– Чего уж проще, – хмыкнула Энка, – послать твоего ученика! Он ведь человек. Почти.

Хельги засомневался:

– Думаешь, справится?

– Ну не идиот же он, в конце концов. Всего-то дел – запомнить, как выглядит. И послушать, что говорит.

Выслушав десяток напутствий, принц отправился на задание. Трусил он ужасно! Легко им говорить: «Затеряйся в толпе»! Как же в ней затеряешься, в толпе простолюдинов? Все сразу заметят, что он принц!

Как ни странно, не заметили! Один особенно бдительный мужик только и спросил: «Ты чей, парень? Что-то не припомню».

– На Перевал иду, – пискнул принц, как было велено, – из города.

– А-а, – кивнул мужик, – то-то смотрю, не из нашенских…

И отстал.

Эдуард протолкался сквозь толпу и увидел Багору.

Это был черный, высокий, мосластый дядька со странным плоским лицом, но без атаханской раскосости глаз. Он стоял посреди деревенской площади в окружении народа и говорил. Ему внимали зачарованно, глупо открыв рты, устремив преданные, неподвижные взоры. Принц стал вслушиваться, но не смог. Нет, он слышал голос Багоры, низкий и глухой, будто из бочки. Различал отдельные слова, но слова эти никак не желали складываться во фразы, смысл непостижимым образом ускользал. Вместо этого возникало мерзкое ощущение, будто невидимые ледяные щупальца пытаются проникнуть к нему в мозги и подчинить чужой воле.

Тихо пятясь, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей августейшей персоне, принц выбрался из толпы и опрометью припустил к сеновалу. Он робел перед эльфом, боялся суровую дису, вредную сильфиду и, особенно, собственного зловещего наставника, но сейчас бежал к ним, как ребенок бежит, ища спасения у матери.

Выслушав сбивчивый рассказ принца, нелюди нахмурились.

– Увы, не дано нам узнать, о чем говорит злодей Багора! – сказал эльф мрачно.

– Да это не так уж и важно, – заметил Хельги. – Важнее, что он при этом делает. Заклятие накладывает. Помните, кто нам рассказал о Багоре? Дурочка. Наверное, на таких заклятия действуют слабее, именно из-за дурости… как ты говоришь? Холодные щупальца проникают в мозги?

Принц кивнул. Его потрясывало.

– На некромантию непохоже, – рассуждала диса, – на чернокнижие – тем более. Очень загадочное колдовство.

– Может, это не колдовство вовсе, а гипноз? – предположил Хельги.

– Гип… что? – удивилась Энка.

– Знаешь, – с укоризной отвечал спригган, – мне иногда кажется, что мы учимся в разных университетах. Или что ты вообще нигде не учишься. Темная, как пещерный тролль!

– Ты зато светлый! Ну-ка скажи, в каком году была битва Трех магов при Трегерате?

Дата одной из величайших битв в истории Староземья была известна любому школяру. Но Хельги задрал нос:

– А все, что касается магов, меня вообще не интересует. Таков мой жизненный принцип.

– Мы отвлеклись, – проявил настойчивость Аолен, – а я все же хотел бы узнать, о чем говорит Багора. Хельги, ты не можешь объявить Эдуарда человеком?

– Я не могу нарушить Устав Гильдии. Он должен сперва в трех поединках, потом на поле боя доказать, что стал настоящим воином. Вряд ли ему это когда-нибудь удастся. Принцы – очень нежный народ.

Нервы Эдуарда не выдержали, и он, по своему обыкновению, разрыдался. Энка решила его утешить:

– Ладно, не реви! Принцы тоже разные попадаются. Слышала я про одного, он ударом палицы проломил крепостные ворота. Правда, говорят, его мать изнасиловал орк, а король признал его сыном, чтобы избежать позора. Не знаешь, твою мать никто…

– Ты бы заткнулась, а? – очень миролюбиво предложила Меридит.