Чужие земли

— Подожди. Меня Вучко приложил?

— Ага, он. Раз — и готово.

— Штырем?

— Не-а. Молотком.

Значит, Вучко в последний момент изменил волшбу, штырем мог бы и убить, а так только оглушил.

— А… а кто на кровать перенес и…

— Я. Штаны тоже натянул я. А то валялся на полу голым задом кверху.

— Подожди, а куда девчонка делась?

— Ее Вучко к себе в комнату понес. То есть в ее комнату. Хорошая девчонка! Как ты ее!

— А я… я на полу лежал, когда он ее понес?

— Ага. Лежал. Он тебя хорошо приложил.

— Значит, я на животе лежал, когда он ее понес?

— Ага, на животе. Без штанов, — Дири хихикнул. — Ну, у тебя и сила! У нас у взрослых парней такого не встретишь. Это потому, что ты грасс, да? — любопытство Дири раздражало, ведь сейчас Эрве нужно точно знать, увидел его тайну Волчонок или нет.

— Значит, Вучко не видел? Дири, у меня к тебе просьба, не говори Вучко, что ты сейчас видел? Ладно?

— Как это? — тот удивился.

— А так. Не говори и все. Пусть это будет нашей общей тайной.

— Я не могу. От Волчонка у меня нет тайн. Да как же так? — теперь Дири был растерян.

— Я тебе за молчание тулат дам. Согласен?

— Ты меня хочешь подкупить? Ты что?! — возмутился мальчишка. — Да как я потом с Волчонком буду? Ты что?! — Дири вскочил с кровати.

— А что такого? Просто промолчи. Он у тебя спрашивать не будет.

— Нет. Я теперь вообще не могу промолчать. Я…я… Нет! И ты, Эрве, никогда мне такое не предлагай. Никогда!

Дири, недовольно сопя носом, повернулся и вышел.

«Вот дурак малолетний» — только и смог выговорить удрученный Эрве. А потом он вспомнил, что он ударил Волчонка заклятьем, отчего пришел еще в большее расстройство. Простит ли он его? Вот о чем надо думать, а не о своей раскрытой тайне.

Вошедший в комнату Волчонок был хмур и зол. Впрочем, иного, за то, что Эрве применил к нему заклятье, ожидать было нельзя. Сейчас Вучко в своем праве и может его наказать. Будет бить?

— Вучко…

— Значит, так. Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. Эту лошадь оставишь себе. И тех двух коней, что хозяин приведет. Или деньгами возьмешь.

— Вучко я ненароком! Не специально!

— Что?! Это ты называешь ненароком? И как только такое можешь выговорить!

— Но я себя не держал. Я занят был, сам же знаешь, что в такие минуты чувствуешь. А ты ворвался, помешал. Вот я ненароком тебя заклятьем и ударил. Я же не специально, Волчонок! Ну, ударь меня своей магией, сочтемся.

— Ты о чем?

— Я же говорю, я не нарочно заклятье сотворил, все вышло спонтанно, само по себе.

— Так ты об этом? А что ты с девчонкой сделал?

— Она это заслужила, мерзавка.

Вучко сжал кулаки, шагнул к Эрве, но остановился, так и не дойдя до кровати, на которой тот сидел.

— Не хочу руки пачкать.

Развернулся и ушел.

Эрве не сразу понял причину гнева Волчонка. Так он из-за этой дряни так? А что такого плохого он, Эрве, с ней сделал? Она же заслужила. Этого еще мало!

А потом до него дошел смысл сказанного Волчонком. Вучко его прогоняет. Прогнал. Насовсем. Как же так? Нельзя же…

До конца дня Эрве так и не появился в обеденном зале, уснув на голодный желудок. А утром, полежав в кровати, он встал и, тяжело вздохнув, спустился вниз на первый этаж. Херат из города еще не появился. Позавтракав, он наказал слуге сообщить о приезде хозяина. Скоро подойдет крайний срок, назначенный для возвращения коней. В полдень слуга постучал в дверь, сообщив о возвращении Херата.

Хозяин заведения выглядел уставшим, не выспавшимся. И расстроенным. Одного коня он вернул, но, по словам Херата, это обошлось ему в тулат и пять балеров. Да еще и за второго коня, который принадлежал сбежавшему Гелоду, хозяину нужно выплатить Эрве компенсацию в десять балеров. Продолжая стонать и ахать, Херат стал просить сделать ему скидку. Эрве, конечно, ему отказал. Виноват — плати по полной.

Приняв деньги и посмотрев на своего коня, Эрве вернулся в номер, решив перед отъездом еще раз перекусить за счет хозяина постоялого двора. Спешить было некуда, тем более что он еще окончательно не решил, куда податься. Впрочем, выбор был невелик. Лучше поехать в соседнее таретство и там немного переждать.

Спускаясь в обеденный зал, Эрве услышал громкие крики и шум. Перед его глазами предстала странная картина. В зале дрались. Вучко отбивался от троих старых знакомых Эрве, тех самых, что его похитили. Еще один бандит пытался подняться с пола, но это у него плохо получалось.

Эрве стал плести заклятье, но, о, ужас! у него ничего не получалось. Совсем ничего, как тогда, когда на нем был магический ошейник. Эрве судорожно протянул руку к горлу. Нет, все чисто. А волшба не получается. Он пуст, совсем пуст.

Тем временем Волчонок каким-то удивительно красивым ударом высоко поднятой ноги отправил в конец зала еще одного бандита. Но отвлекся и пропустил удар в бок, а затем Волчонка обхватили железные объятия одного из двух остающихся на ногах бандитов. Второй из них тут же подскочил и ударил кулаком в грудь Вучко, но тут же громко вскрикнул — подбежавший Дири ткнул его кинжалом в бедро. Бандит развернулся, одной рукой схватившись за пораненную ногу, а другой сильным ударом повалил Дири на пол. А затем бандит выхватил кинжал и занес его над головой Дири, который с ужасом смотрел на своего будущего убийцу. Или это был не ужас, а ненависть?

Эрве не мог ждать, быстрым и выверенным движением руки он послал свой кинжал в сторону бандита. Кидать ножи и кинжалы он умел хорошо. Вот и сейчас не промазал. Бандит застыл и рухнул на пол — кинжал попал ему в шею.

Тем временем Волчонок каким-то образом вывернулся из крепких объятий своего противника и нанес несколько сильных ударов по его корпусу, закончив сильным ударом кулака в челюсть. После этого осталось добить поверженных противников. Эрве перерезал бы им горло, но Волчонок ограничился лишь тем, что оглушил бандитов остатками разбитой скамейки. При этом Эрве видел, что тот сделал характерный жест своей волшбы для сотворения удара магическим молотком, но магия у Волчонка не получилась. Точно так же, как до этого ничего не вышло и у него самого.

Эрве, стараясь не глядеть на Волчонка, вынул кинжал из шеи убитого бандита, обтер оружие, прицепил на пояс и, не оглядываясь по сторонам, вышел во двор, где приказал седлать своих коней.

Вдали на дороге, ведущей в Брестон, удалялся всадник. Скорее всего, им был уцелевший пятый бандит, оставленный нападавшими во дворе. Минут через пять кони были оседланы, оставалось лишь вскочить в седло. Эрве обернулся, желая в последний раз взглянуть на здание, и увидел Волчонка, молча стоящего на пороге и смотрящего на него.

— Давай поговорим, ладно? — слова Волчонка возродили надежду в сердце Эрве.

Глава семнадцатая

Приглашение

Подъехав к постоялому двору, первыми, кого я увидел, были знакомые мне вышибалы. И я им, видимо, хорошо запомнился, раз эти крепыши так явственно испугались. Глядя на их вытянувшиеся лица, я подмигнул здоровякам и широко улыбнулся. Лучше бы я этого не делал, вышибалы засуетились, пытаясь укрыться от моего взгляда, а когда я поднялся по ступенькам и открыл входную дверь, то за моей спиной послышался вздох облегчения. Помнят меня, помнят.

И хозяин двора тоже не забыл нашей встречи. Испугался посильнее, чем его держиморды. Но здесь Эрве первую скрипку играть стал, требуя вернуть присвоенных коней, да побыстрее. Вот кто настоящий грасс! Как себя с хозяином повел, как марку держал! Это у них, у благородных, видимо, в крови.

Потом мы пообедали, да разошлись по своим комнатам. Дири, конечно, захотел ночевать в одной комнате со мной. Вот ведь привязался! Куда я, туда и он. Только мы разлеглись на своих кроватях, решив всхрапнуть с дороги, как неподалеку раздались чьи-то крики. Даже вопли. Истеричные, захлебывающиеся от боли. Женский голос, молодой.

Когда я выбежал в коридор, крики стали тише. Откуда они доносились, определить труда не составило. Да это же комната Эрве! Думая, что с пацаном опять что-то случилось, я сразу же рванул туда.

Дверь распахиваю и столбом застываю. Такое там увидел! Молодая девчонка вся в слезах, плачет, от боли покрикивает, а этот мелкий ее… Да еще и на меня огрызается, прочь прогоняет. Ну, я его ногой в бок и стукнул. Не сильно, а только чтобы тот остановился и перестал девчонку обижать. А в ответ негодник в меня своим заклятьем двинул. Да еще как сильно! Хорошо, что пока я сюда бежал и думал о плохом, из воздуха энергии подергал, в сгустки силы превратил. Немного натаскал, но это чуток защитило. Но все равно боль ужасная пронзила тело. И в ответ, почти ничего не соображая, я штырь собрался сотворить. Да уже и образовал почти, но вовремя до меня дошло, что же я сейчас могу натворить. Так и убить можно пацана. И в последний момент трансформировал штырь в молоточек. Небольшой, но эффектный.

Ударил им Эрве, тот сразу на пол и шлепнулся. Голым задом кверху. А девчонка лежит, ревет, не унимается. Оказалось, что это дочка Херата, хозяина постоялого двора. Поднял я ее и понес к ней в ее жилище.

Иду, а самого дрожь пробирает от злости на гаденыша. Девчонка совсем молоденькая, мне ровесница будет. А этот маньяк так с ней обошелся. Пригрел я змеюку. Если бы гаденыш попался мне под руку, когда я девчонку успокаивал, точно, прибил бы.

Но, видимо, везунчик этот Эрве. Пока обратно возвращался, злость поутихла, эмоций поубавилось. А тут еще Дири примчался, весь возбужденный. Пришлось остановиться и с ним еще поговорить.

Пацан собрался наушничать, стал Эрве закладывать. Еще один выискался, кто мне проблем подбрасывает. Его я сразу оборвал, гадости слушать не захотел, только со злостью ему ответил. Я ведь еще не отошел от всей этой гадкой сцены. Одним словом, доходчиво объяснил, что Дири сейчас занимается доносительством. А я с детства доносчиков и стукачей терпеть не могу. Вот ему все и высказал. А сам пошел разбираться с Эрве.

Ну и сказал тому, что я его теперь знать не знаю, и что пути наши расходятся. Тот глазами хлопает, то ли притворяется, то ли в самом деле не понимает, что сотворил. Думает, что я рассердился из-за его заклятья. Нет, из-за него тоже, только за заклятье я бы гаденышу просто уши надрал, но прогонять бы не стал. Это точно. В конце концов, понимаю, что человек сорваться может, себя не проконтролировать. Это если человек. Но он себя как звереныш повел. И понять этого не может.

Даже руки зачесались, до того он снова меня завел, только не стал руки пачкать об это маленькое дерьмо. Развернулся и ушел к себе.

А там тоже не радость. Дири в угол комнаты забился и… ревет. Это Дири-то, железный (ну, почти) пацан. Да что же это за день такой! А он из-за чего? Оказалось, что Дири столь эмоционально отреагировал на то, что я его доносчиком обозвал. Он, видите ли, из лучших побуждений решил Эрве заложить. Решил ничего от меня не скрывать. Я, конечно, понимаю, что Дири и в самом деле из лучших побуждений, из уважения, так скажем, ко мне бросился докладывать. Только всему есть предел. Так можно и сволочью стать. Из тех же лучших побуждений.

Я ему это и начал растолковывать. Кажется, немного понял. Не глупый пацан. Просто мир этот не такой. И люди иные. На моей Земле тоже не всё так хорошо. Люди разные встречаются, но подлость в ранг достоинства еще не включили. Или я такой наивный? Но здесь, на Иллире, это в порядке вещей. Уж на что Дири нормальный пацан, но и он, оказывается, легко воспринял эту гадкую сцену. Даже с интересом. Впрочем, это понятно, где ему иное в своей жизни видеть? С ранних лет жил илотом среди разбойников, душегубов. И при этом все-таки человеком остался. А дурь из головы выветрится.

А вечером у нас в комнате гость появился. Гостья. Аркита, дочка хозяина. Умытая, чистенькая, успокоившаяся. И не с пустыми руками. Поднос, а на нем плошки с мясом, сыром, кувшинчик, в котором вино плескается. И тарелка со спелой вишней. Это мне понравилось. И Дири тоже. Молодец, девчонка, соображает. И на лицо, оказывается, красивая. Днем я видел ее зареванной, а тут такая пышечка. Нет, не толстая, просто все при ней. Даже груди, хоть до конца и не сформировавшиеся, тоже выглядят приятно.

Аркита мне сразу же напомнила мою одноклассницу, на которую я глаз положил, да только безуспешно. Та на парней вообще не смотрела, из дома в школу, из школы сразу домой.

А когда она начала плошки-кружки расставлять, то наклонилась так, что большой разрез ее платье меня еще больше порадовал. Дири, тот еще мелкий, сразу за мясо принялся, рот набивая, а я на Аркиту смотрю, а она на меня поглядывает.

Потом опомнился — что она все стоит и стоит? Оказывается, без приглашения женщине невместно садиться. Глупости какие. Усадил я ее рядом, а той, вижу, это понравилось. Поговорили о том, о сем, немного перекусили. А потом черед до ягод дошел. И настолько аппетитно она ягодки в рот себе кидает, а потом вишневый сок сквозь губы течет, что я, кажется, совсем ошалел. А она совсем вплотную ко мне пододвинулась. Ну и, не знаю как, поцеловал я ее в вишневые губы. Думал, что обидится или скандалить станет, а Аркита поцелуй не отвергла, а наоборот, сама впилась в ответном. Ну все, крыша у меня поехала, еле остановился — из-за Дири. Тот уже давно живот набил и поглядывал на нас насмешливо. Чувствую, что потом дальше у меня с Аркитой может произойти, потому и прогнал пацана. Вежливо, конечно. Но твердо. Тот, шельмец, все понял и уходил с насмешливой ухмылочкой.

От всего происходящего со мной я совсем ошалел, помню, что до поздней ночи мы с Аркитой кайфовали, а потом так и уснули. Утром просыпаемся, снова всё по новой, но на этот раз не долго. Я про Дири вспомнил, вначале забеспокоился, его же целую ночь (да еще и вечер) не было. Потом вспомнил, что пацан не маменькин сыночек, найдет, где переночевать. Сейчас, небось, рядом с дверью околачивается, ждет, когда я разрешу войти. С понятием пацан.

Так и вышло, не успела Аркита за дверь выпорхнуть, как Дири тут как тут, а у самого улыбка до ушей. Скалится. Ладно, имеет право.

Пока умылся, да себя в порядок привел, время уже позднее. Можно, конечно, остатками еды, что Аркита принесла, перекусить, да этот шельмец вчера порядком всего умял, да и не вино же на завтрак пить?

Пошли мы с Дири вниз в обеденный зал. Поедим да и поедем дальше. Куда? А вот этого я не знаю. Раньше я как бы с Эрве ехал. Он в Силетию и я туда же. Но мне-то без разницы куда. Я даже не знаю, в каком я сейчас месте. Нет, знать-то знаю — по местным меркам, а вот что здесь на моей Земле находится, до сих пор не понял. Скорее всего, Европа. Горы есть. Так по всей Европе они, что Балканы, что Карпаты, что Альпы, Пиренеи. Правда, к югу степь. Но она тянется по всему Причерноморью, даже в Венгрию дотягивается. А могут эти места оказаться, чем черт не шутит, и Америкой какой-нибудь. Или Азией. Не знаю. Как бы то ни было, сейчас коней оседлаем и поедем… куда-нибудь.

По дороге, где приглянется, остановимся, осмотримся, может быть, осядем. Надолго ли — да не знаю я. Везде для меня чужая земля. И люди. Кроме Дири, конечно. Этот теперь со мной, никуда не денется. А чтобы вторым Эрве не вырос, придется воспитывать. Он, наверное, грамоты не знает. Какая там грамота, здесь серьезные люди, наверное, читать и писать не умеют, не то что пацан из илотов. Средневековье, хоть и позднее. Почему позднее? Видел я тут у некоторых богачей пистолеты. Бандуры еще те. У нас, кажется, пистолями их называли. А вот ружей, точнее, мушкетов не видел. Не изобрели или я мало знаю? Зато пушечки — мортиры видел. Допотопные, конечно, так ведь и век-то какой? Значит, порох изобрели.

И еще здесь, в отличие от моей Земли, магия есть. А это должно наложить отпечаток на всю местную жизнь. На те же войны. Наверное, боевые маги есть. Если уж Эрве умеет такие заклятья творить, то что может сделать взрослый сильный маг? Не у всех амулеты есть. Да и неизвестно, насколько они хорошо защищают от сильной волшбы.

Из своего коридорчика выглянул Херат. Вернулся, значит. Интересно, возвратил коней или с Эрве деньгами рассчитается? Впрочем, это теперь не мое дело. Эрве теперь мне чужой.

А Херат все так же меня боится. Увидел меня и на улицу трусцой направился. А спустя несколько минут в зал завалились наши старые знакомые похитители во главе с Телдомом. Только сейчас их четверо, пятого что-то не видно. Я, конечно, напрягся, стал лихорадочно энергию вытаскивать, в сгустки силы ее превращать. Сейчас щит сотворю.

Так я подумал, да только все быстро поменялось. Телдом швырнул на середину зала какой-то сосуд, который тут же разбился, а из осколков дымок потянулся. Точнее, не потянулся, а почти мигом по всей зале разлетелся, растворившись в воздухе. И я сразу же связь с накаченными сгустками силы потерял и саму энергию в воздухе не чувствую.

Пытаюсь штырь сделать — не получается. С молотком то же самое. И Зов не удается. Тут я, конечно, запаниковал. Бандиты приближаются, на лицах злорадные ухмылки. Сейчас, думаю, мечи или кинжалы достанут и зарежут, отомстив за прошлую обиду.

Но те почему-то за оружие не хватаются, прямиком к нам направляясь. Значит, живьем хотят взять. Уверены, думают, что им легко это удастся. Нет, думают-то, в принципе, правильно. Куда мне против четверых взрослых и сильных мужчин? Но сдаваться все равно не хочу и не буду.

Лучшая защита — нападение. Что у меня есть? Кроссовки, которые давно уже потеряли товарный вид, но по-прежнему неплохо пружинят. Выскочил я из-за стола, сделал несколько прыжков и запрыгнул на соседний стол. Столы здесь, наверное, дубовые, мощные, такие легко не сдвинешь и не опрокинешь. Моя реакция бандитов немного озадачила, стали стол окружать, ну, я на другой его край рванул и хорошенько залепил ногой в голову одному из бандитов. Тот даже на несколько метров отлетел и где-то в углу лежит и трепыхается.

Сам я сразу же спрыгиваю на пол и в проход, который упавший бандит мне открыл, рву изо всех сил. Для меня сейчас главное простор получить. В толкучке, тесноте против бандитов у меня шансов никаких. Да и сейчас их не густо. Еще одного бандита удалось достать и ударом ноги в конец зала отшвырнуть. Но пока на него отвлекался, Телдом, их главарь, до меня дотянулся, в бок ударил. Весовые категории у нас разные, вот меня прямо на последнего бандита и мотнуло. А тот детина еще тот! Чувствую, как железными объятиями меня обхватил, руками совсем двигать не могу. А подскочивший Телдом еще и в живот ударил. Я, конечно, пресс напряг, к тому же, удар Телдома частично пришелся по костям груди, иначе и пресс не помог бы. Все равно в голове помутнело, а Телдом снова бить собирается, а я сделать ничего не могу, даже ногой двинуть сил не осталось.

Но тут Дири подскочил и кинжалом в Телдома засадил. Прямо в бедро. Тот дернулся, развернулся и пацана нокаутировал. Потом свой кинжал достал и собрался Дири резать. Я попытался рвануть из объятий бандита, да куда там, тот еще сильнее сжал свои клешни.

А потом Телдома не стало. На пол падает с кинжалом, торчащим в шее. А в другом конце зала у лестницы, ведущей на второй этаж, Эрве стоит. Его кинжальчик. Помню, что парень мастерски им владеет.

А сам в это время чувствую, что бандит, меня держащий, хватку ослабил. Тоже, видимо, остолбенел от увиденной картины. Правую руку я вывернул и пока тот ее не успел перехватить, локтем по печени врезал. Потом пару ударов в корпус, а закончил мощной плюхой в челюсть. Бандит рухнул на пол. Еще бы — такой удар пропустить, мне даже показалось, что я себе руку сломал, ударив его.

Вздохнул облегченно, но расслабляться рано, бандитов-то было пятеро. Оглядел я зал. Трое то ли горожан, то ли мелких торговцев к стенке испуганно жмутся, а в конце зала, в самом углу еще кто-то сидит. Лица не видно, а сам в дорожной накидке. Кувшинчик с вином перед ним стоит. Этот не испугался, хотя и понятно: в тот угол драка не дошла бы.

Один бандит, значит, убитый, к нему Эрве вышагивает, кинжальчик свой забирает. Другой без сознания валяется, а остальные двое шевелятся, головами трясут. Собрался я по привычке магическим молоточком их по головке приложить, а сил не чувствую. Совсем. Нет магии. И это мне очень не понравилось.

Разбираться в проблеме решил потом, сам же поднял остатки разбитой скамейки и хорошенько оглушил бандитов. Не до смерти, просто хорошенько оглушил. Эрве уже на улицу вышел, а я в хозяйский закуток заглянул, там одно окошко на двор выходит и ворота видны. Второе же окно на другую сторону смотрит. Удачно Херат разместился, всё можно отследить. В одном окошке видно, как всадник удаляется. Видимо, это пятый бандит, оставленный главарем во дворе. Наверное, для того, чтобы никто из нас выскочить не смог. Точнее, если бы кто выскочил, то попал бы бандиту в руки. Всё продумали! Теперь же он, увидев итог побоища, попросту сбежал.

А во втором окошке я увидел и самого хозяина со своими неразлучными вышибалами. Те как раз через задние ворота со двора выезжают. И мне беглецов не догнать, не остановить. А жалко, надо бы расспросить их об этих визитерах. Чую, что не случайно те здесь появились. Не сам ли Херат их сюда привел? У них же общие делишки, сам хозяин в этом сознался, когда я его к стенке припер.

А еще во дворе Эрве стоит, которому конюх двух коней седлает. И что мне делать? Гаденыш — это да, но Дири жизнь спас. Да и мне не справиться было с двумя бандитами. Значит, и мне жизнь спас тоже.

Вышел я во двор, а в зале Дири велел остаться, за оглушенными бандитами приглядеть. Решил я все-таки с Эрве поговорить. Не получится разговор, значит, не судьба. А сам не знаю, с чего начать. И пацан молча стоит, искоса на меня поглядывает.

— Спасибо. За Дири.

— Чего уж там. Тем более, это мои обидчики.

— Ах, вот почему…

У меня сразу настроение разговаривать пропало. Эрве, значит, просто за себя решил отомстить. Появившиеся у меня на лице мысли, видимо, легко прочесть можно, поэтому Эрве неожиданно резко манеру разговора изменил.

— Волчонок, я и не думал, ну, что они мои враги, я именно Дири спасал. Ты не считай, что я такой… Хотя, наверное, и такой…

— Подожди, — чувствую, что Эрве сейчас что-то важное хочет сказать. Важное для себя и для меня, — скажи, зачем ты девчонку обидел? Силком ее взял.

— Да? — Эрве вновь хмыкнул, — а сам тех степнячек как?

— А что? — теперь я опешил, — они же добровольно.

— Да? — Тот еще сильнее хмыкнул. — Ты всерьез так считаешь?

— Конечно, я, что, слепой разве? Они сами же пришли. Сами предложили.

— Значит, ты слепой. Посмели бы они ослушаться Огрыма. Колодок и плетей у степняков на всех хватит.