Чужие земли

Эрве очень удивился словам Волчонка. Он удерживает вождя? Удерживает, не прикасаясь к нему? Такой волшбы он не знал. Уж на что старый грасс был знатоком, рассказывая длинными вечерами о всевозможных способах волхвования, даже секреты которых давно утеряны, но о такой волшбе не знал.

Тем временем Вучко срезал с шеи башьи защитный талисман.

— Смотри за ним, если что, бей заклятьем.

А сам он опустился на землю, тяжело дыша, вытирая рукавом давно изношенной рубашки струящийся по лбу пот. А Эрве почему-то стало холодно, хотя солнце, стоявшее в зените, по-прежнему ярко светило, и на небе не было даже намеков на облака.

Огрым зашевелился и тоже опустился на землю. С ним что-то происходило.

— Переводи степняку, — приказал Вучко бандиту.

— Не надо, — Огрым ответил сам, — я понимаю ваш кяритский язык. Как тебе это удалось, юнец? У меня был амулет, которому могли позавидовать самые знатные башьи. Я заплатил за него цену ста невольников. Меня обманули, или ты настолько силен в волшбе?

— Тебя не обманули. Если ты попытаешься бежать или твои люди пожелают тебя освободить, тогда я нанесу такой удар, что… лучше тебе не знать.

— Хочешь за меня выкуп? Назови цену.

— В крепости есть один пленник. Я хочу его.

— Если ты имеешь в виду кого-то из личных илотов башьи Кульяка…

— Нет. Три дня назад вот этот человек, — Волчонок кивнул в сторону связанного Забида, — отдал его в качестве налога за проезд. Это мальчик.

— Простой мальчик? Ты хочешь обменять меня на простого мальчика? Он грасс?

— Нет, бывший илот. Безродный сирота.

— Ты смеешься, юнец! — вспылил степняк. — Меня, уважаемого башьи, обменять на безродного илота?! Ты хочешь меня оскорбить?

— Ладно. Тогда я обменяю его вот на этих двух людей. А тебя просто отпущу.

— Без выкупа? В чем ловушка?

— Ты дашь нам возможность выбраться из степи.

Огрым глядел на Волчонка и молча переваривал сказанное.

— А я буду твоим пленником, пока ты не покинешь степь?

— Да.

— Нет. Мой брат не допустит этого. Земли к северу от крепости принадлежат ему. И башьи Кульяку. То, что к югу — мое. Вместе с Кульяком. Если я или мои воины появятся на землях Убрая, он может обвинить меня в измене и в желании взять его земли. Башьи Кульяк его поддержит.

— И как же мне быть? Без твоего брата никак нельзя? Тогда, может быть, договориться с ним?

— Нет, не получится. — Прищуренные глаза степняка и плотно сжатые губы говорили, что Огрым что-то замышляет. Или просто решает проблему своего плена. — Как тебе удалось со мной совладать? Я потерял волю. Я чувствовал себя никем. И амулет не помог. Ты можешь это сделать с любым? Лишить воли?

— И что?

— Я могу тебе предложить хорошую сделку. Тебе нужен мальчишка. Его привезли с севера, значит, он принадлежит моему брату. Никто, кроме меня, не сможет его выкупить. А Убрай может не пойти на выкуп даже со мной. Или затребует многократную цену.

— Он же твой брат. И не согласится?

— Потому и не пойдет на обмен. Но я готов заплатить брату десятикратную цену, что он назначит, и мальчишка будет твой. Но это не поможет тебе выбраться из степей. Даже с твоей магией. Или ее не берут стрелы? Даже сейчас мои воины держат вас на прицеле, и стоит мне махнуть рукой…

— Но я смогу дотянутся до твоего горла даже на расстоянии. Я успею забрать тебя из этого мира.

— Да, я понимаю, ты показал высокое искусство волшбы. Даже Тэйке, лучший шаман башьи Кульяка не способен на такое. Мальчишку я выкуплю, но к брату я должен обратиться сам лично. Или ты готов ждать?

— Что ждать?

Эрве видел, что Волчонок пытается понять суть того, что от него хочет степняк. А тот что-то хотел, но что?

— Ждать, пока мой брат соизволит найти время для того, чтобы выслушать просьбу об обмене или покупке мальчишки. Можно ждать день, неделю и даже полный месяц. Меня он выслушает сразу же. Я выкуплю мальчишку, пусть это мне обойдется в целый тулат. Клянусь, но я заплачу такую цену! Но это не поможет тебе спокойно выехать к краю степи. Брат заинтересуется тобой и пленит, либо убьет. У него много хороших воинов, тебе не поможет магия. Я могу предложить выгодное для нас обоих решение. Ты убиваешь моего брата, я забираю его земли и его воинов себе. И ты сможешь уехать отсюда.

— А ваш главный башьи согласится? Как его там зовут?..

— Башьи Кульяк. Ты его тоже убьешь.

— Я что, терминатор?

— Я не знаю, что означает это слово, но другого выхода у тебя нет. Разве что идти на юг. Но через день пути мои земли кончатся, и ты встретишь воинов другого башьи.

— И как ты представляешь себе эти убийства?

— Ты применишь такую же волшбу. Мой брат потеряет рассудок и убьет себя сам. Бросится на кинжал или упадет в костер. Только как все это сделать так, чтобы про тебя не прознали? У башьи Кульяка хороший шаман, он чует умеющих волхвовать. И сразу поймет, кто и как проделал волшбу с Убраем.

— Ну, пожалуй, он меня не заметит.

— Ты и это можешь? Воистину у тебя великий дар. Тогда у тебя все получится. Ты убьешь Убрая, а потом Кульяка. Я стану главным башьи, и ты получишь свободный проход на север.

— Этого мало.

— Мало?

— Обмен неравный. Ты получишь себе всю землю, целиком крепость, а я только свободный выезд?

— Ты получишь еще мальчишку.

— Он не стоит всей твоей будущей земли, к тому же я отдаю за него этих пленных.

— Что ты хочешь?

— Денег.

— Сколько?

— Пятьдесят тулатов.

Эрве, слушавший этот разговор, не удержался и сдавленно воскликнул. Это же стоимость сотни крепких илотов!

— Ты получишь эту сумму.

Эрве совсем не понимал этого Вучко. То ведет себя как обычный простак, то… вот как сейчас. Умелый торговец, рискнувший запросить такие деньги! Он, несмотря на свою жизнь мошенника и авантюриста, вряд ли решился бы на такое требование. Да, башьи сейчас у них в плену, зато его воины держат их под прицелом луков, и если башьи начнет возмущаться, не дрогнет ли рука у кого из них? А если и не дрогнет, а Волчонок поможет захватить Огрыму власть в этой части степи, то что помешает степняку нарушить данное слово? А предстоящая потеря таких больших денег уж точно подвигнет Огрыма напасть на них, когда тот станет хозяином всей округи. Так хоть небольшой шанс мог быть, если бы не требование Волчонка.

— Значит, мы договорились?

— Я не обещаю помочь тебе устранить этих людей. Мне надо подумать, осмотреться.

В глазах Огрыма загорелись злые огоньки. Тот явно не ожидал таких слов от Вучко. Но степняк сдержался.

— У тебя будет время осмотреться, а пока ты будешь моим гостем. Мальчишку я выкуплю сразу же, как вернемся в крепость. Эти два кярита уже мои?

— Да, твои.

— Меч?

— Возьми, но…

— Я помню.

Степняк медленно поднялся на ноги, подхватил с земли оброненный меч, обернулся в сторону своих людей, махнул им рукой, а сам направился к пленникам. Меч вложил ножны, но взамен достал длинный узкий кинжал, которым… перерезал горло Забиду. А потом и другому бандиту, так и не пришедшему в себя.

— О таких вещах могут знать только двое.

Огрым взглянул на Эрве, у которого сильно засосало под ложечкой от страха.

— Или трое, — добавил степняк.

Эрве понял, что после того, как Волчонок поможет взять Огрыму власть, тот все равно постарается избавиться от них, не взирая, потребовали ли от него пятьдесят тулатов или сделали это бесплатно.

Обратная дорога измучила обоих парней. А степнякам было хоть бы что. Те с легкостью двигались по родной для них степи, став одним целым со своими конями. До крепости добрались за сутки. Эрве и Вучко проводили до большой юрты. В центре ее горел костерок, а пространство в округе было покрыто шкурами животных, часть из которых еще сохраняла мех.

Эрве удивился — такая жара и зачем-то костер, пусть совсем небольшой, но горит же, добавляя жару в душной юрте. Зачем он нужен? Приготовить обед? Для этого во дворе пылает другой, уже настоящий костер, на котором что-то варится в чугунке. Позже он узнал о причине появления костреца. Степняки что-то курили, какие-то травы, бросая их в маленькое пламя.

В юрте, вероятно, жили воины башьи Огрыма, но сейчас она была пуста. Парням указали на пустующую сторону, куда две местных женщины принесли шкуры с еще не вытертым мехом. Конечно, не без мелких вошек. Волчонок брезгливо передернулся, да и сам Эрве не без гадливого чувства растянулся на шкуре. Разбитое тело требовало отдыха.

Через пару часов открылся полог юрты, и появился Огрым. За ним следом воин нес на руках Дири. Тот был голый и без сознания. Вихрастая голова пацана свисала вниз и дергалась в такт шагам степняка.

Вучко вскочил на ноги, Эрве поднялся вслед за ним. Тем временем Огрым показал на землю, и воин бесцеремонно, даже не положил, а бросил Дири лицом вниз. Спина пацана вся была в запекшейся крови, сквозь корку которой проглядывали багровые рубцы.

— Что с ним? — Волчонок повысил голос, — что?!

Огрым движением руки отослал своего человека за пределы юрты, а сам уселся на место, которое прежде занимал Эрве.

— Я слово сдержал, хотя мне пришлось раскошелиться. Этот илот оскорбил уважаемого воина моего брата и понес наказание. Убрай ни в какую не хотел слышать о выкупе, илот должен был умереть в колодках. Так, чтобы видели все. Подобное оскорбление со стороны илота наказывается только смертью.

Волчонок стоял над лежащим Дири, и Эрве видел, как наливалось краской его лицо, а пальцы рук сжимались в кулаки.

— Кто приказал это сделать?

— Убрай. Только он вправе отдать приказ о казни своего провинившегося илота.

— Огрым… значит, так. Я помогу тебе убить твоего брата. Но ты вылечишь Дири.

— Дири — этот илот?

— Это Дири.

Огрым покачал головой.

— Он почти дохлый. Двое суток просидел в колодках на солнце после плетей. Не жилец. У него не осталось сил. Вряд ли доживет до утра. Только поэтому Убрай мне его отдал.

— Нет сил?

Вучко стоял над Дири, закусив губу с такой силой, что по ней потекла маленькая капля крови, упавшая на покалеченную спину илота.

— Башьи! Я помогу убить твоего брата, но если Дири умрет, то помогать с Кульяком не буду. Это мое слово.

— Но мальчишка не жилец.

— А вот это еще посмотрим. Пусть займутся его спиной, напоят.

Огрым отдал громкий приказ, полог юрты откинулся, показавшийся воин о чем-то спросил вождя, тот нетерпеливо ответил, отдав приказ, и воин тут же исчез.

А Волчонок, подхватив тело Дири, понес его к костру.

— Эрве, постели шкуру.

Потом он осторожно положил худенькое тельце на шкуру, переложив Дири на бок таким образом, что костер стал светить в лицо умирающему, а сам подбросил несколько сухих лепешек, чтобы разгорелось пламя.

— Эрве, поддерживай его так… И дай мне возможность сосредоточиться.

Эрве выполнил просьбу Вучко, не понимая и загадывая, что тот собирается делать. А Вучко, закрыв глаза, начал слегка покачивать головой. Затем открыл глаза и положил ладонь на грудь Дири, а другую протянул в сторону пламени костра. И замер.

Эрве застыл, не в силах отвести глаза от творившейся волшбы. Вот только какой? Волчонок опять его удивил, не было ни плетения тайных знаков, ни шевеления губ, из которых должны вытекать слова заклятья. Ничего этого не было. Были только немигающие глаза Волчонка, смотревшие в пламя костра. И обильный пот, заструившийся по его лбу. По телу Эрве пробежали мурашки. Ему, как день назад, когда Волчонок творил волшбу с Огрымом, стало вдруг зябко, хотя до огня костра было совсем рядом — всего два шага.

Тело находящегося в беспамятстве, уже умирающего Дири, вдруг дрогнуло, а затем Эрве увидел, как тот открыл глаза.

— Вучко, — с трудом прохрипел парнишка, — я знал, что ты придешь.

— Воды, дайте воды.

В юрте никого, кроме Эрве, не было, кто бы мог подать напиться, но Эрве поддерживал Дири. Ковш воды к его удивлению подал башьи. Видимо, тот тоже настолько был поражен результатом волшбы, что забыл о своей степной гордости. Сам башьи подает воду мальчишке-илоту!

— За что тебя?

— Они с меня хотели снять… сняли одежду, — Дири, утоливший страшную жажду, выговаривал слова уже намного лучше, да и внешне преобразился, в нем засветилась какая-то энергия, — и сапожки. Они такие хорошие, я так мечтал их поносить, а они. Господин, — Дири повернул голову к Эрве, — я же только на время хотел поносить, потом бы отдал… а они стали снимать. Вот и ударил его, а тот какой-то важный начальник. Десятник или даже сотник. Вот меня и…