Проект Химера. Код 15. Книга первая. Дегенерация

После таких признаний пьяная компания впала в ступор, но Иван Васильевич всех успокоил сказав, что у него нет с собой оружия и разлил очередную дозу спирта, которая привела всех в чувство.

★ ★ ★

Прошло ещё два дня. Мелкий дождь продолжал сыпаться с неба не переставая. Около восьми вечера, на территорию химкомбината, через проходную, не снижая скорости пронёсся уазик с армейскими номерами. Автомобиль промчался по широкой заводской дороге к цеху, обнесённому высоким бетонным забором и затормозил у ворот. Посигналил. Большая сварная рама из труб и решёток, дёрнувшись, со скрипом и лязгом поползла в сторону, открывая проезд. Внедорожник заехал внутрь. Там уже ждал офицер в длинном плаще стоя в центре асфальтовой площадки. Уаз подъехал к ожидающему. Из машины выскочил лейтенант с папкой в руках, подошёл к офицеру, козырнул.

— Здравия желаю товарищ майор, вам пакет из штаба округа, — доложил он.

Офицер отдал честь в ответ. — Хорошо. Где он?

Лейтенант открыл молнию на папке, достал оттуда большой светло-коричневый конверт с сургучной печатью и протянул его майору.

— Наконец-то, — офицер в плаще вынул ручку из внутреннего кармана. — Где расписаться?

— Вот здесь, и вот тут. Разрешите идти? — захлопнув папку и вытянувшись, спросил лейтенант.

— Свободен, — спокойным голосом ответил майор засовывая конверт под плащ.

Лейтенант сел в машину. Уаз рыча мотором резво развернулся разбрасывая по сторонам веер брызг и выехал за ворота. Автомобиль натужно воя движком, через минуту скрылся за пеленой дождя, майор глубоко вдохнул влажный, холодный воздух, закрыл ворота и быстрым шагом прошел по асфальтированной площадке обратно в цех. Зайдя в небольшой кабинет он повесил мокрый плащ на вешалку у двери, бросил конверт с мокрыми пятнами на стол, отодвинул стул и опираясь на столешницу руками медленно опустился на него. Посидел немного обхватив голову руками. — «Третьи сутки толком не сплю,» — пронеслось в голове. Потом достал из ящика стола складной нож, раскрыл его и сорвал лезвием печать. Из конверта майор достал сложенный пополам лист бумаги. Он развернул его. Текст был написан перьевой ручкой, что означало документ особой важности. Офицер придвинул поближе настольную лампу и углубился в изучение содержимого. В письме сообщалось, что спецгруз будет доставлен такого-то числа в два часа ночи в сопровождении автоколонны в составе одного урала со взводом вооружённой охраны, двух уазов от МВД и военной прокуратуры. Что за груз не уточнялось.

Майор сложил листок, засунул его обратно в конверт и спрятал в сейф. Прошёл в спальное помещение. Там на кроватях уже спали экспериментаторы. Он проверил будильник стоящий на прикроватной тумбочке и растянулся на койке. Ждать оставалось совсем недолго.

Глава 3

Эксперимент

Было уже за полночь, когда по окраине города, не останавливаясь на светофорах, с гулом прошла небольшая колонна. Впереди двигался милицейский УАЗ с включенными мигалками без сирены, за ним шёл автозак, за автозаком тентованный УРАЛ с автоматчиками и замыкал колонну УАЗ, уже армейский. Вереница перевалила через путепровод идущий над железной дорогой и выехав на загородную трассу повернула в сторону химического комбината. Впереди идущая машина включила дальний свет с сиреной. Редкие автомобили сворачивали на обочину давая путь. Вдали появились заводские огни. Вскоре колонна не останавливаясь прошла проходную и въехала через открытые ворота во двор огороженного цеха. Ворота закрылись, через задний борт УРАЛа начали спрыгивать солдаты с собаками на поводках выстраиваясь от автозака к воротам цеха. Из УАЗика вылезли два старших офицера и двинулись к ожидавшим их сотрудникам агрополигона. У одного из них в руке был небольшой чемоданчик. Подойдя офицеры приветствовали друг друга.

— Получайте груз, — сказал прибывший полковник.

Подполковник подошедший вместе с ним передал кейс Громову.

— Здесь личные дела осуждённых, и документы об исполнении приговора, — сурово произнёс он.

— Их как бы нет? — сухо спросил Валерий Иванович беря чемоданчик.

— Да. Они уже не существуют, — ответил полковник. — С вами, согласно регламенту, останутся двое человек, тоже офицеры и они сами понимаете откуда. Именно эти люди будут отслеживать проведение эксперимента.

Полковник махнул рукой старшему лейтенанту стоящему у автозака. Старлей несколько раз кулаком стукнул по обшивке будки. Дверь открылась. Оттуда стали спрыгивать на землю люди в арестантской чёрной робе. На них были надеты специальные наручники, от которых тянулась тонкая цепь к ногам и сковывала щиколотки.

— Смертники! — вырвалось у Дмитрия.

— Возьмите себя в руки, — как можно спокойнее сказал Валерий Иванович, хотя у самого внутри похолодело от вида обречённых на мучительную смерть.

Арестанты под крики солдат и лай овчарок, пригибаясь, мелкими шажками засеменили к воротам цеха. Там их встречали ассистенты, направляя через цех на агрополигон. Зэков расположили в специально подготовленной комнате с решётчатой дверью, куда заблаговременно поставили пять двухъярусных кроватей. (По первоначальному проекту, в этом помещении должны были храниться ядохимикаты, так называемые пестициды, и удобрения, где их надлежало смешивать, создавая комбинации для конкретных целей. Например, повышение стойкости растений к заболеваниям). По санитарным нормам работы с ядами, в правом углу комнаты была установлена раковина внушительных размеров, сделанная из оцинкованного железа с краном холодной воды. Рядом с ней стояли два ведра для справления малой нужды. Профессор наблюдая через решётку, как заключённые заторможено расстилают кровати, заметил.

— Их отобрали из сотни подрасстрельных и подготовили. Обратите внимание Дмитрий, все они в подавленном состоянии. Распорядитесь, чтобы им в еду не забыли положить нейролептик. Начало эксперимента послезавтра. Нам нужны безвольные люди. Публика сами понимаете какая.

★ ★ ★

На следующее утро, два товарища, сами понимаете откуда, заставили сотрудников, непосредственно участвовавших в эксперименте, изучать уголовные дела осуждённых. Профессор с майором, чтобы им не мешали, решили расположиться в вольерной. Притащили туда два стула и сели за стол на котором стояла клетка с Нюркой. Хомячиха начала выказывать недовольство путём наскакивания на прутья клетки, издавая, при этом шипение с фырканьем. Через полчаса изучения материала Дроздов не выдержал шума от шабутной хомячихи.

— Валерий Иванович, они дышат? — спросил Дмитрий глядя на выкрутасы Нюрки.

Профессор оторвался от изучения дела. — Кто? — не понял он.

— Ну эти, — майор кивнул на клетку. — Инфицированные.

— Не знаю Дим, не знаю, — Валерий Иванович перевернул страницу. — Не было времени подробнее изучать объекты. Я уже говорил, что нас сильно торопят?

— Да, — кивнул майор. — Торопят. Но судя по звукам…

— Судя по звукам, должны дышать. Но… — доктор посмотрел на майора и наклонившись к Дмитрию, чуть ли не шёпотом произнёс. — Они не дышат, — потом откинувшись обратно произнёс. — Или дышат не так, как мы. Например, через кожу.

— Как такое возможно? — тихим голосом спросил майор.

— Не знаю Дима, — ответил Валерий Иванович устраиваясь поудобнее на стуле. — Не было возможности изучить сей феномен. Не отвлекайтесь.

— Как не отвлекаться. Нюра шумит. Да и запах от неё…

— А мне она не мешает. Ладно, уберу её отсюда.

Профессор встал и вынес клетку из вольерной. Вернулся минут через десять.

— Куда вы её дели? — полюбопытствовал Дроздов.

— Убрал в сейф, — улыбнулся полковник. — Не бойтесь, не в ординаторской. Не дай Бог Нюра непостижимым образом выберется из клетки, она же там всё сожрёт. У нас есть ещё один сейф небольших размеров и он пустой, вот туда я её и спрятал. Ну что, теперь приступим к изучению уголовных дел?

— Приступим, — Дмитрий взял со стопки лежащей на столе верхнюю папку.

Примерно через час майор со вздохом мученика произнёс. — Дело номер… Зачем нам их номера? Осужденный по статье… Может сразу с приговора начинать? — недовольным голосом сказал Дмитрий.

— Вы наверное не внимательно слушали указания. Нам только их деяния прочесть нужно, приговор им уже вынесен, — спокойно ответил Валерий Иванович. — Вот слушайте. — «После распития спиртных напитков, потребовал у своей сожительницы денег на продолжение. Получив отказ, ударил её кухонным ножом в живот. Это увидел малолетний сын сожительницы, который пришёл на шум в кухне. На глазах раненой женщины, осуждённый нанёс три удара ножом в грудь ребёнку, после чего, пытаясь скрыть следы преступления, поджёг дом, где так же находилась парализованная мать потерпевшей». Коряво, но лаконично. Или вот. — «Поздно вечером, находясь в наркотическом опьянении, осуждённый, применяя грубую силу, заставил двух маленьких девочек…»

— Хватит с меня этого дерьма! — с негодованием воскликнул Дроздов. — Не могу больше. Я их уже сейчас готов расстрелять, — майор швырнул дело на стол.

— Вот для этого и дают нам их дела, чтобы эти люди не вызывали у нас сочувствия. Давайте-ка выпьем, — предложил доктор.

— Так запрет, — пожав плечами сказал Дмитрий.

— А мы немного. Я думаю, что читать это ни мне ни вам большого желания нет. Так сделаем вид, что изучаем материал за чашкой кофе. У меня в заначке отличный коньячок.

— Что ж, не откажусь, — довольным тоном поддержал идею майор.

★ ★ ★

На следующий день, в семь утра началась подготовка. Экспериментируемым подмешали в пищу препараты, которые сделали из них безвольных животных. В семь тридцать на полигон занесли ранцевый огнемёт, огнетушители и автомат Калашникова. Автомат положили на тумбу, поставленную возле входа. В тумбочку поместили коробки с пистолетными и автоматными патронами, а так же специальный щуп предназначенный в криминалистике для измерения входных пулевых отверстий. В оперблоке подготовили столы, около каждого поставили баллон с отравляющими веществами разного назначения. В восемь часов профессор Громов собрал в щитовой-ординаторской причастных к эксперименту и провёл летучку, где бегло изложил и так известные позиции. После пятиминутки все пошли по рабочим местам. Громов вышел последним закрыв на ключ дверь элекрощитовой.

Эксперимент начался в восемь тридцать. Цель эксперимента, проверить на людях, находящихся под действием испытываемой вакцины, воздействие пулевых ранений и отравляющих веществ. Смертников из комнаты начали выводить по одному сопровождая в процедурную. Там ассистенты каждому заключённому делали внутривенную инъекцию. Первых пятерых отправили на полигон, остальных в операционный блок, где все участники проводящие эксперимент были в специальных масках пропитанных вяжущим веществом и закрытых очках. Опустили заслонку закрыв вход. На подготовленные столы положили смертников и притянули их ремнями. Оператор прильнул к видоискателю кинокамеры, стоящей на треноге, и захватывающей в обзор все столы.

— Начали, — сказал суровый особист.

Застрекотала камера, один из хирургов произнёс вслух.

— Сейчас каждому из подопытных мы наденем маску. Пустим газ, дождёмся биологической смерти, после чего засечём время, чтобы узнать, когда произойдёт самореанимация, если произойдёт.

Придуманным буквально накануне опыта термином «самореанимация» решили заменить слово «воскрешение», которое не очень вязалось с проводимым мероприятием, да и вообще ассоциировалось с религиозным культом.

Приступили к умерщвлению подопытных. Надели им специально для этих целей сконструированные маски, открыли вентили выпуская из баллонов газ. Ассистенты отметили в блокнотах начало эксперимента.

На полигоне в это время заключённых завели в клетки, закрыли за ними дверцы на навесные замки. Иван Васильевич расписался в листке лежащем на тумбочке возле АК о получении патронов. Достал коробки из тумбы, открыл одну из них с патронами для ПМ и начал снаряжать пистолетный магазин. Дмитрий, слегка трясущимися после вчерашнего «изучения» материалов руками, вскрыл конверт, достал из него листок и развернув прочитал задание. — «Расстрел каждого производить интервалом в две минуты. После самореанимациии опросить каждого по специальному тесту. Всё фиксировать на киноплёнку. После этого произвести повторный расстрел и зафиксировать реакцию.»

— Странно, — тихо произнёс Дроздов. — Громов говорил, что эксперимент будет проводиться с одним расстрелом.

— Что? — спросил Иван Васильевич беря в руку автоматный магазин.

— Ничего, — ответил Дмитрий. — В эксперимент ввели изменения.

— Значительные?

— Для вас работы прибавилось, — ответил Дроздов.

Палач хищно улыбнулся. — Главное, чтобы патронов хватило.

Включили дополнительное освещение. Иван Васильевич уже успел закончить снаряжать автоматный магазин, после чего пристегнул его к АК.

— Начали, — сказал особист.

Все проводящие опыт надели звукопонижающие наушники. Заработала камера. Два помощника застыли с блокнотами. Рядом с Дмитрием встал хмурый кэгэбэшник.

— Командуйте, — распорядился он.

— На линию огня! — громко сказал майор.

Палач подошёл к огневому рубежу, белой полосе начерченной на полу в пяти метрах от клеток. Встал напротив первой. Расставив ноги и заложив руки за спину он сжал в правой пистолет.

— Приготовиться! — скомандовал Дмитрий — Цельсь в сердце!

Иван Васильевич вскинул руку с оружием.

— Огонь!

Грянул выстрел эхом отозвавшийся в огромном помещении. В наступившей тишине, нарушаемой стрекотанием киноаппаратуры, послышался звон отскочившей от пола гильзы. Человек в клетке дёрнулся, на секунду обмяк, но тут же выпрямился схватившись за прутья решётки и посмотрел ошалевшими глазами на стрелявшего. Помощники отметили в блокнотах время и характер ранения. В соседних клетях узники безучастно наблюдали за происходящим. Выдержав двухминутный интервал майор скомандовал.

— Следующая цель. Готовьсь. Целься в голову. Огонь.

Ещё выстрел. Смертник откинулся назад, осел, потом медленно поднялся держась за прутья. Выдержав временной интервал Дроздов отдал распоряжение.

— Третий. Готовьсь. Целься в живот. Огонь.

Выстрел. Человек сложился пополам, присел на корточки, но через несколько секунд медленно встал. Прошло две минуты.

— Приготовиться к стрельбе из автомата! — громко скомандовал Дмитрий.

Палач взял с тумбочки Калашников. Передёрнул затвор.

— Четвёртый! Очередью грудь и ноги! Огонь! — отдал приказ Дмитрий.

Полетели сверкая омеднённым покрытием отработанные гильзы со звоном отскакивая от пола. Человек в клетке начал дёргаться и извиваться в такт попаданиям. Узник рухнул на пол, но через двадцать секунд зашевелился, потом медленно поднялся. Пауза в две минуты.

— Пятый! Очередь от плеча до пояса! Огонь!

Дым от пороха рассеялся. Выдержав временной интервал Дмитрий подошёл к тумбочке, взял из неё специальный щуп и вернулся к первой клетке. Осмотрел рану.

— Время и характер ранения? — спросил он у ассистента подошедшего следом.

— Девять ноль пять. Сердце. Смерть должна быть мгновенная, — доложил он.

— Оператор и один из подручных, ко мне. Вы снимайте, а вы проведите опрос на адекватность.

Оператор встал напротив расстрелянного захватив в кадр помощника с блокнотом.

— Ваше имя? — спросил ассистент.

Человек в клетке поднял на него затуманенный взор.

— Ваше имя⁈ — громче переспросил сотрудник.

— Николай.

— Фамилия⁈

— Кочетков.

— Отчество?

— Михайлович.

— Какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой.

— Число, месяц?

— Седьмое октября.

— Сколько будет дважды два?