Проект Химера. Код 15. Книга первая. Дегенерация

Проект Химера. Код 15. Книга первая. Дегенерация

Глава 1

Начало

ы

ИГРЫ В БОГА РОЖДАЮТ ЧУДОВИЩ

«Химеры, (по древнегречески — Химария, буквально „коза“. В мифологии огнедышащее чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом в виде змеи) многоклеточные организмы, тело которых состоит из генетически различных клеток, исходно принадлежавших разным индивидуумам. Искусственное создание и изучение химер используется в иммунологических, генетических и других исследованиях.»

«Дегенерация — одно из направлений эволюционного процесса, осуществление которого наряду с повышением организации (ароморфоз) и частными изменениями (идиоадаптация) обеспечивает биологический прогресс, то есть повышение приспособленности в процессе эволюции. Причинами общей дегенерации могут быть, переход от подвижного образа жизни к сидячему, а также приспособление к паразитическому существованию в организме хозяина.»

Большая Медицинская Энциклопедия 1974 год.

★ ★ ★

Создание бомбы невиданной разрушительной силы заставило ведущие державы мира начать гонку вооружений. Втягиваясь всё глубже в трясину неимоверных расходов на оборону, политические руководства стран в конце концов поняли, что глобальная война с применением оружия массового поражения невозможна, что трата денег и ресурсов бессмысленна. Расходы стали сокращаться, а государства договорились о постепенном разоружении. Так начиналась эпоха локальных конфронтаций, где главными в бою оставались бойцы, и их действия оказывались решающими в сражении. Учёные этих стран получили задание создать технологии обучения и тренировок для выявления скрытых возможностей человеческого организма. Чтобы реализовывать приобретённые знания в боевых условиях, стали создаваться конфликты в разных точках мира. Теоретики взялись за разработку и реализацию программ универсальных солдат. Предполагалось сделать следующее, вывести требования, которым должен соответствовать воин для современной войны, а так же разработать специальные методики и тренировки для достижения этих требований. Но боевая практика показала, что в реальном бою противоборствующие стороны с одинаковыми человеческими ресурсами и навыками имеют ничтожное преимущество перед противником. Тогда возникла идея о живучести человека в смертельно-экстремальной обстановке. Секретные лаборатории заработали в совершенно новом, неисследованном направлении. Практиковалось всё, от замены внутренних человеческих органов на органы животных — пытаясь тем самым повысить выносливость, замещением некоторых частей тела на искусственные — для устойчивости при травмах, пересадках разных частей тела от сильного организма к более слабому — повышая тем самым физическую силу, и даже шаманские обряды — что-то типа заговоров от всего. Здесь тоже была своя гонка, гонка за бессмертием. В конце восьмидесятых годов прошлого века, в разгар перестройки, в СССР к стадии завершающих экспериментов двигался проект под кодовым названием «Химера». Но начавшаяся конверсия сводила на нет весь замысел. Тогда руководители ведомств участвовавших в разработке пошли на авантюру скрыв от верхов проведение последних опытов. Эта махинация стала причиной разразившейся впоследствии биологической катастрофы.

ПРОЛОГ

Начало двадцать первого века ознаменовалось вспышками новых эпидемий, порождённых человеческой цивилизацией. Некоторые из них до сих пор не поддаются ликвидации. Откуда они, эти новые штаммы вирусов и гибридных бактерий? Сколько ещё скрыто от нас в секретных бункерах военных лабораторий? Как будут развиваться события при утечке какого-либо возбудителя? И как поведут себя люди, когда на них обрушится смертельное заболевание, перерастающее в эпидемию? Возможно всё случится именно так, как описано ниже, а может уже случилось и где-то сейчас на малонаселённой территории, в забытом Богом поселении разрастается очаг ужасного заболевания, которое из-за случайных стечений обстоятельств в любое мгновение может вырваться в мир.

Раннее июльское утро встречал безжизненный город. Воздух дрожал, искажая маревом восходящее красное солнце. Не было слышно ни пения птиц, ни шума транспорта, ни людских голосов. Редкие выжившие предпочитали объединяться в отряды, чтобы защищаться от бедствия обрушившегося на них. Странное заболевание захлестнуло полис, превратив заразившихся в обезумевших каннибалов. Эпидемия захватила город за считанные дни, погрузив его в хаос. Теперь хозяевами на улицах стали они, бешеные, пожирающие всё на своём пути. Заражённые где по одиночке, где небольшими группами рыскали по опустевшим дворам и проспектам в поисках пищи, которой так же являлись и живые люди. Начальные попытки правительства локализовать эпидемию, полностью провалились. Было решено создать охраняемую войсками карантинную зону.

НАЧАЛО

Шёл тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год. Наступала самая романтичная пора в году, начало календарной осени. Накануне по Москве прошёл небольшой утренний дождь, в разрывы начавших редеть туч выглянуло солнце, высветив на западе яркую радугу. Испарение от мокрого асфальта вперемежку с запахами городских цветов и бензина разлилось в воздухе. Отовсюду слышались звон трамваев и гудки автомобильных клаксонов. Лёгкий ветерок шелестел ещё не высохшими листьями деревьев, умиротворяя идущих по своим делам улыбающихся хорошему утру людей. Студенты с тубусами и дипломатами спешили на занятия. Но не везде было так прекрасно. В это же время, в кабинете директора исследовательского института, понурив головы стояли два человека. Один высокий и сухопарый с седой бородкой клинышком академик Игорь Витальевич Фёдоров, второй маленький лысоватый с пивным животом профессор практической кафедры вирусологии Валерий Иванович Громов. Сам директор сидел за столом наклонившись вперёд и орал на своих подчинённых.

— Вы понимаете что теперь с нами будет⁈ Как вообще такое могло произойти⁈ Гибель сотрудника и двух добровольцев во время эксперимента! Как это произошло⁈ Объясните!

— Всё шло по плану, — начал тихо говорить высокий.

— Что вы там мямлите Игорь Витальевич⁈ Громче! Я не слышу!

— Всё шло по плану, — повысив голос произнёс Фёдоров. — Но в определённый момент ситуация вышла из-под контроля. Добровольцы накинулись на сотрудника, когда он измерял давление одному из них. Мы попытались вмешаться.

— Почему в итоге не вмешались⁈

— Не успели. Включилась герметизация бокса и доступ в испытательный блок автоматически заблокировался. По регламенту, при угрозе жизни одного или нескольких испытателей, или испытуемых бокс изолируется.

— Кто? Кто включил герметизацию⁈ — спросил директор стукнув ладонью по столу.

— Я, — ответил маленький. — Всё произошло рефлекторно. Сделать отмену уже было невозможно.

— Вашей вины здесь нет Валерий Иванович, — уже спокойно сказал начальник. — Вы действовали согласно инструкции. У нас есть юридически оформленные документы о возможных утратах, в том числе собственной жизни, подписанные добровольцами и нашими сотрудниками. Эти бумаги нам помогут сгладить вину, но отвечать всё равно придётся. У нас примерно полтора месяца доделать начатое, я вас на это время прикрою, но после всем предстоит долгое разбирательство. Официально никто нам не разрешит продолжить эксперименты, тем более в институте, где произошла трагедия. Кроме того, проект приостановили. Сейчас очень напряжённая в нашей сфере деятельности ситуация, наверху решили, что наша отрасль является убыточной и теперь повсюду идут проверки. Временно закрыли уже два института. Людей отправили в отпуска без выплаты пособий и скорее всего учреждения больше не откроются, людям придётся искать новые места работы. Судьба нашего заведения висит на волоске. И здесь такое! — начальник тяжело вздохнул, жалостливо посмотрел на подчинённых и продолжил. — Теперь о том, как мы будем выпутываться. С утра я был у замминистра, где мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Заключается оно в том, что мы должны провести завершающий эксперимент, но без огласки и не в нашем институте. В положительном результате заинтересованы высокопоставленные лица и эти лица помогут сохранить наш институт.

— А если результат будет отрицательный? — спросил высокий.

— Тогда нас расстреляют. Меня может посадят, а вас точно поставят к стенке. В ваших же интересах держать язык за зубами.

— Но как и где мы проведём заключительный опыт? И на что? — спросил Громов.

— За это не беспокойтесь. НИИ Агропрома выделил нам свой полигон, он находится в Сосноворогске в самом центре Сибири. Был введён в строй в конце прошлого года, но в связи с нехваткой финансирования простаивает по сей день. Ваша задача, прибыть туда и провести реконструкцию полигона под наши нужды. Оборудование уже отправлено в аэропорт. Нужные специалисты проведут подключение аппаратуры.

— Но ведь они могут разболтать? — развёл руками Игорь Витальевич.

— Не смогут. Спецы не с нашего учреждения и оборудование тоже, — директор видя в глазах у подчинённых немой вопрос ответил. — Аналогичное нашему.

— Нам надо будет провести тестовые опыты на животных, прежде чем мы приступим к основному эксперименту, — робко заметил Громов.

— Сколько для этого вам потребуется времени? — поинтересовался руководитель строго глядя на подчинённых.

— Две недели минимум, — ответил Валерий Иванович.

— Постарайтесь уложиться в десять дней. И ещё, вся документация, если вдруг случиться провал, — директор на мгновение замолчал. — Вся документация должна быть уничтожена. Отберите самых верных людей и сегодня же вечером вылетайте на место. Теперь с этой минуты все ваши действия подпадают под гриф НСС. Наивысшая степень секретности, неразглашение до конца жизни.

— Я не слышал о такой степени, — неуверенно сказал Фёдоров.

— Такой и нет. Наивысшая степень секретности только для нас и тех, кто будет вовлечён в данную авантюру. Если в случае провала кто-нибудь разболтает, то наши жизни сильно укоротятся. Всё понятно.

Учёные утвердительно кивнули.

— И вот ещё что. Ко мне на днях приходил мой давний знакомый, Глушков. Он главный конструктор ракетостроения. У них аналогичная ситуация с нашей. Везде идут проверки, ходят международные комиссии. Уже созданных два космических челнока Буран и Буря хотят запретить к эксплуатации, решили что нерентабельно. Ракету Энергия вообще собрали полностью только одну, вторая закончена на восемьдесят процентов и простаивает в ангаре на Байконуре и похоже её уже не достроят. Кто-то везде суёт палки в колёса. Так вот, у него в испытательном ангаре института стояла капсула, созданная для длительных перелётов в космосе. Я не вдавался в подробности её работы, что-то связанное с частичным анабиозом. Эту капсулу без ведома конструкторов продали за рубеж. Глушков узнал об этом случайно и чтобы спасти дело тысяч учёных, решил её спрятать, а взамен подсунуть по внешнему виду аналогичную. Прототип, пробный экземпляр, но не работающий в нужном режиме. Прототип был создан ещё при Королёве, хранился на закрытом складе, где всякий хлам, то есть не рентабельные разработки. Их кстати очередная комиссия предложила утилизировать даже не появившись на объекте. Я помог ему с грузчиками и транспортом, капсула благополучно покинула КБ под видом аналоговой для утилизации. В общем этот агрегат сейчас находится как раз на том полигоне и прекрасно подойдёт для вскрытия и исследования подопытных. Глушков сейчас находится там и объяснит вам как ей пользоваться.

— А где нам взять эпидемиолога с опытом работы в боевых условиях? — поинтересовался Игорь Витальевич. — Ведь без него проведение главного эксперимента будет не полным.

— Мы уже нашли. К вам скоро присоединится майор медицинской службы. Он был в Анголе, там участвовал в боевых действиях, недавно вернулся. Ещё есть вопросы?

— Нет, — ответили учёные.

— Свободны.

★ ★ ★

Город Сосновогорск, располагался недалеко от автомобильной трассы соединяющей Иркутск с Красноярском. Кроме трассы стотысячный населённый пункт с большой землёй связывали железная дорога, аэродром для среднемагистральных самолётов и неширокая речка Велюжа, по которой ходили маломерные пассажирские суда и баржи. Городок был закрытого типа и охранялся военным гарнизоном неопределяемым родом войск. Два предприятия, химический комбинат и сталелитейный завод работали на оборонку.

Майор прилетел в Сосновогорск по специальному вызову на небольшом пассажирском самолёте. Спустившись по трапу из воздушного судна офицер остановился и осмотрелся. Тяжёлые низкие тучи нависали над самой землёй вот-вот готовые пролиться дождём. Промозглый, холодный ветер шумел в кронах сосен и елей аэропорта, раскачивая деревья на фоне грозного неба. Начинало темнеть. К майору подошли одетые в неприметную гражданскую одежду два дюжих молодца сурового вида. Они препроводили оторопевшего от такой встречи офицера в чёрную волгу стоящую неподалёку и там разъяснили, что мест в гарнизоне пока нет, что это ненадолго и на днях его определят в дом офицеров, а пока есть комната в малосемейном общежитии общего типа от химкомбината, куда сейчас и поедут. Машина урча мотором тронулась с места.

— При общежитии закреплена комната для командированных на химический комбинат, — сказал один из суровых мужиков. — Она двухместная и сейчас пустует. Остановитесь там.

Вскоре волга подъехала к облезшей оранжевой пятиэтажке. Рамы выкрашенные в малиновый цвет давно не видевшие краски облупились ощетинившись драными краями. В общежитии был всего один подъезд с широким крыльцом и большим козырьком над ним опирающимся на вкопанные трубы. Напротив дома находилась детская площадка с кривыми качелями поскрипывающими от порывов ветра, гнутым турником, металлической горкой без нескольких ступенек и песочницей с покосившимся грибком сделанном из дерева. Всё имело облезлый обшарпанный вид.

— Приехали, — сказал сидящий за рулём. — На вахте скажите кто вы. Вам выдадут ключ от сорок восьмой комнаты. Идите.

Майор вышел из машины и волга тут же умчалась со двора. Он прошёл в общежитие, взял на вахте ключ у пожилой вахтёрши одетой в растянутую коричневую кофту поверх которой была накинута овчинная безрукавка, и поднялся на третий этаж. Идя по длинному тёмному коридору с дверями ведущими в жилые комнаты майор услышал шум, который доносился из общей кухни. Проходя мимо проёма лишённого двери офицер увидел выложенное светлым кафелем помещение с тремя электрическими плитами у которых суетились несколько женщин в пёстрых халатах, а среди них бродил худой высокий пожилой взъерошенный мужчина одетый в растянутое на коленках трико и потрёпанную белую майку. Судя по его поведению, он неплохо погулял накануне и теперь клянчил у женщин выпивку.

— Товарищи соседки, — хрипел мужчина. — Имейте сострадание. Налейте писярик самогона.

Женщины отмахивались от назойливого соседа посылая его по известному адресу, но в более мягкой форме. Увидев проходящего мимо кухни офицера вся компания дружно с ним поздоровалась. Майор ответил кивком головы и проследовал дальше по коридору, заканчивающимся окном на котором отсутствовало форточное стекло и его заменяла фанера. Возле окна приоткрытая дверь из-за которой слышалось мерное журчание воды, значит там находился общий туалет. — «Знакомая обстановка», — усмехнувшись подумал офицер. Он подошёл к обшарпанной двери с коряво написанными красной краской цифрами четыре и восемь. Открыв дверь майор шагнул в полумрак комнаты. Помещение было небольшое с потёртыми блеклыми обоями на стенах. Он щёлкнул выключателем. Засветилась маломощная лампочка свисающая с потолка на перемотанном в двух местах изолентой проводе. Напротив друг друга у стен стояли две панцирные кровати со скрученными матрасами. В углу небольшой стол, под ним две табуретки. На окне отсутствовали шторы, зато на подоконнике стояла пустая консервная банка из-под шпрот выполняющая функцию пепельницы. Около входа располагался встроенный шкаф из ДСП. Майор подошел к шкафу, поставил на пол чемодан и открыл створки. Внутри лежали постельные принадлежности. С улицы послышались громкие женские голоса. Офицер закрыл шкаф, прошёл к окну доставая из кармана плаща пачку астры и выглянул во двор.

Внизу около детской площадки стояли две молодые женщины бурно что-то обсуждая. Одна из них держала в руках бумажный листок распечатанный прямоугольниками с проштампованными по ним круглыми синими печатями. Женщина что-то объясняла другой кивая на лист и указывая рукой в сторону жилого района. Похоже, что где-то выкинули товар и можно было успеть отовариться на оставшиеся талоны или как их ещё называли, купоны, которые как раз и держала в руках женщина. А как же иначе, ведь до конца месяца оставались считанные дни и не факт, что нужный товар всегда был на прилавках. Взять не успели, талоны пропадали и их можно было выкинуть. Но были чудаки, которые собирали эти самые купоны. Они свято верили, что смогут обменять талоны-купоны потом, когда станет получше, на очень нужную им вещь. Причём вещь у каждого была своя. У молодёжи, это аудио плеер или вообще видеомагнитофон, у пожилых почему-то всегда цвЯтной телевизор. Тогда ходила такая байка по Союзу, кто соберёт тысячу талонов и принесёт их куда скажут, (а это место обязательно будет на складе или рядом), то выберет себе что хочет, ну доплатит там чуток и всё, нужный предмет (мечта) в кармане. Как такое могло произойти в городе со статусом З. А. Т. О. (закрытое административно-территориальное образование или в просторечии почтовый ящик), где полки ломились от всяких излишеств? После начала горбачёвской конверсии оборонки, в СССР сняли с некоторых городов положение закрытых, прекратив при этом особое снабжение вообще для всех З. А. Т. О. Товары тут же исчезли из магазинов, а взамен появились талоны на продукты и предметы первой необходимости, впрочем, как везде по стране. В довесок ко всему сократили до минимума финансирование жилищно-коммунальных служб. В следствии чего, когда-то процветающие города за пару-тройку лет начали превращаться в трущобы.

Майор прикурил сигарету, затянулся и выпустил струйку дыма вверх. К женщинам присоединилась ещё одна. Они начали громко спорить. Через пару минут, дамочки продолжая разговаривать в полный голос, пошли в сторону жилого комплекса. Офицер затушил окурок, опять осмотрел комнату и начал обустраиваться на ночлег.

★ ★ ★

В шесть утра, когда было ещё совсем темно, за ним заехали те же суровые дядьки уже на служебном уазике и повезли на новое место службы. Проехав по единственному пустому городскому проспекту, машина, не останавливаясь на посту ГАИ при выезде из города, устремилась по шоссе в восточном направлении. Вскоре впереди по трассе вдалеке замаячили электрические огоньки. Причём некоторые из них были красного цвета и находились высоко над землёй. Офицер предположил, что возможно это трубы предприятия расположенного рядом с гарнизоном, но лишних вопросов решил не задавать. Наконец один из суровых сказал, что подъезжают. Но вместо гарнизонного КПП майор увидел заводскую проходную. Ворота были открыты. Не останавливаясь машина проскочила пост, промчалась по территории завода и подъехала к цеху, огороженному глухим высоким забором остановившись напротив ворот. Майор взглянул через окно на объект. Поверх забора, по всей его длине торчали кронштейны, на которых через изоляторы была натянута колючая проволока, значит колючка находилась под напряжением. Две смотровых вышки с тёмными окнами высились на противоположных углах периметра, из-за чего не было видно, есть там кто или нет. Водитель посигналил. Ворота дёрнулись и начали со скрежетом отъезжать в сторону открывая проезд, пока не остановились полностью издав натужный визг. Машина въехала на огороженную территорию и через закатанную асфальтом внутреннею площадку подрулила к цеховым воротам. Суровые мужики вышли из автомобиля попросив о том же майора. Офицер с непонимающим видом, крутя головой во все стороны вылез следом. Они вошли в цех.

Внутри было тихо. Тусклый свет от уличных фонарей пробиваясь через грязные цеховые окна создавал гнетущее настроение. Один из суровых щёлкнул тумблером прикреплённым возле входа. Под потолком у дальней стены начали разгораться несколько ртутных ламп высвечивающих в большом помещении стоящие рядами столы-каталки, на которых лежали открытые деревянные ящики наполненные землёй. Вдоль стен расположились стеллажи с какими-то склянками и коробками. Всё это хозяйство покрывал пыльный слой добавляя мрачности. На стене, где уже разгорелись лампы, во всю длину и высоту висела большая панель-панорама. Благодаря ярким краскам, создавалось впечатление, что панораму повесили совсем недавно, в отличии от других предметов находящихся там и сливающихся из-за пыли с бетонным строением. Панель составляла панно, на котором на фоне колхозных полей изображались довольный рабочий химической промышленности в белом халате с распахнутыми руками, сжимающими колбу и пробирку в каждой, и улыбающаяся колхозница в косынке и комбинезоне держащая в руках сноп пшеницы с колосьями невероятных размеров. Над ними красовалась надпись большими красными буквами «СЛАВА СОВЕТСКИМ ХИМИКАМ».

Прибывшие прошли через цех остановившись около этой панорамы сделанной из среднего размера ДСП плит скреплённых алюминиевыми уголками. Один из провожатых надавил на ДСП плиту находящуюся невысоко от пола, на которой был нарисован ботинок учёного-химика. Под ней что-то щёлкнуло и плита плавно отошла в сторону. За ней оказалась поблёскивающая сталью бронированная круглая дверь со штурвалом посередине с кодовым замком на нём. Второй провожатый нажал комбинацию цифр, маховик сам крутанулся и дверь с лёгким щелчком поддалась вперёд приоткрывшись, через образовавшуюся щель пробилась полоска тусклого света. Сопровождающий потянул люк на себя открыв его полностью. Прибывшие перешагнув закруглённый порог забрались внутрь. Дверь за ними мягко закрылась издав шипящий звук. «Похоже на гермозатвор, как в эпидемиологических боксах в институтах.» — подумал Дмитрий стоя за строгим мужиком, за майором встал другой провожатый. Перед взором офицера тянулся широкий коридор с высоким потолком и множеством дверей.

Из-за ближней приоткрытой двери с левой стороны коридора вышел невысокий пожилой пузатый мужчина в расстёгнутом белом халате.

— Доброе утро, — сказал человек приподняв руку в знак приветствия.

— Здравия желаю товарищ полковник, — вытянулся один из штатских.

— Здравия желаю Валерий Иванович. Вот вам пополнение, — сказал второй слегка толкнув Дмитрия в спину.

— Майор? И голова седая, — человек в халате заглянул в глаза прибывшему. — Дмитрий, если не ошибаюсь?

— Майор медицинской службы Дроздов Дмитрий! — офицер вытянулся в струнку.

— Василий, — обратился к одному из штатских Валерий Иванович. — Это как раз тот, которого мы ждём?

— Да, — кивнул здоровяк. — Работал в Анголе врачом в составе международного медицинского корпуса. Специалист по вирусологии.

— Странно. В личном деле на фотографии волосы у него тёмные. Да расслабьтесь уже молодой человек, мы не на плацу. Ну что Дима, можно я вас так называть буду? — протянул руку человек в халате.

— Так точно, — ответил Дмитрий сначала козырнув, потом ответив рукопожатием.

— Вот и славненько. Приветствую вас на новом месте службы. Меня, как вы уже слышали, зовут Валерий Иванович. И коли вы назвали свою фамилию, то моя Громов. Я заведующий этим хозяйством. Вообще-то я заведующий практической кафедрой вирусологии в университете. Но как говорится, партия сказала надо… — профессор вздохнул. — Пойдёмте, я вас ознакомлю с местом вашей теперешней работы. А вы ребята свободны. Да, и не забудьте в следующий приезд газеты свежие завезти. Только не «Правду» и «Известия», там читать нечего. Одно и тоже пишут из номера в номер. Восхваляют перемены в обществе в то время, когда всё вокруг катится к чертям.

— Какие тогда товарищ полковник? — озадачились суровые мужики.

— «Аргументы и Факты», «Огонёк». «Комсомольскую правду» можно. Ну идите.

Серьёзные дядьки удалились.

— Ну что же, пройдёмте, — обратился к майору Валерий Иванович. — Я покажу вам наше хозяйство.

Дмитрий с профессором зашли в комнату, из которой вышел учёный. Это оказалось прямоугольное узкое помещение, побеленное в серый тон, освещаемое двумя мощными лампами спрятанными в массивные решётчатые светильники прикреплённые к потолку. У входа висел большой щит сделанный из жёлтого гетинакса с прикрученными к нему чёрными тумблерами. Под каждым из тумблеров была прикреплена табличка с номером и названием помещения. С правой стороны во всю длину стены стоял узкий стол светло-коричневого цвета. Посередине его лежал толстый амбарный журнал. Рядом со столом стояли шесть стульев. В дальнем левом углу находился громоздкий шкаф выкрашенный синим.

— Вот здесь электрощитовая, — начал экскурсию Валерий Иванович. — Пункт управления нашим испытательным полигоном. Вот этот щит, — профессор указал на текстолитовую доску с привинченными к ней рубильниками. — Это собственно щит управления всем нашим хозяйством. В своей среде, мы элекрощитовую называем ординаторской, так как проводим здесь небольшие совещания в конце смены, когда убираем отчёты о проделанной работе вон в тот синий шкаф сделанный из стали. В нём мы храним результаты исследований. Это соответственно стол за которым мы обсуждаем прошедшие мероприятия и стулья, на которых сидим во время обсуждения. Как видите ничего лишнего. Пройдёмте дальше, — они вышли в коридор. — Я читал ваше личное дело. Вы работали в Анголе в составе нашей группы советников? — уточнил полковник.

— Да, вернулся в Союз этой весной, — ответил Дмитрий.

— Как там? — поинтересовался Валерий Иванович мерно вышагивая рядом с майором по коридору.

— Жарко, — Дмитрий глубоко вздохнул. — А так война. Фронта как такового нет. Всё как в слоёном пироге. Много наших, кубинцев. Похоже заварушка там надолго.

Профессор остановился. — Знаете почему вы попали именно к нам?

— Догадываюсь, — ответил майор задержавшись рядом с учёным. — Это как-то связано с моей специализацией?

— Совершенно верно, — Валерий Иванович двинулся дальше, за ним следом Дмитрий. — Вы эпидемиолог, а наша небольшая лаборатория, входящая в состав этого полигона, занимается как раз проблемами вирусной инфекции. Нет, здесь мы не создаём бактериологическое оружие, да и мощностей нашей маленькой лаборатории недостаточно для этого. Мы используем готовые биопрепараты доставляемые сюда, работаем над перспективной вакциной комбинируя их. Потом прививаем новой комбинацией животных. Наша задача наблюдать и отмечать всё что с ними происходит. У нас такой профиль.

— Что это за странное место? — поинтересовался Дмитрий разглядывая коридор. — Я такую лабораторию вижу в первый раз. Больше похожа на общежитие. Длинный коридор со множеством дверей.

— Это очень занимательная и запутанная история, — улыбнулся профессор. — Всё началось месяц назад. В наш институт пришла большая комиссия созданная из представителей разных ведомств, с ними так же были иностранные специалисты. Вы же знаете, сейчас модно водить по секретным лабораториям иноземных чиновников. Открытый диалог, у нас теперь нет секретов перед западными партнёрами. Комиссия в течение недели расхаживала по лабораториям, аудиториям и складам. Под конец вынесли вердикт, институт перепрофилировать под гражданские нужды. И надо же такому случиться, как раз во время проверок, один из экспериментов провалился, погибло три человека, сотрудник института и два добровольца. Что потом началось! Всё встало вверх тормашками. Для подразделений ввели новые регламенты и инструкции, специалистов перераспределили и некоторые попали в другие места совсем не по специализации. Стали вывозить уникальное оборудование, взамен давали только обещания. А ведь у нас проводились секретные разработки, в том числе и «Химера».

— Химера? — удивлённо переспросил Дмитрий.

— Да, — кивнул полковник. — Вы слышали что-то о ней?

— Нет, — стушевался майор. — Просто название показалось странным, не совсем социалистическим что ли.

Громов горько усмехнулся и вздохнув продолжил. — Так вот, как раз по проекту Химера произошёл провал. Через неделю всем стало понятно, что институт просто уничтожают, и этот провал хороший повод. Наш руководитель вызвал меня и моего непосредственного начальника и напарника по совместительству к себе на ковёр и в «мягкой» форме высказал такую идею, надо спасать то, что ещё осталось. До этого он связался со своим хорошим знакомым, заместителем министра по здравоохранению подняв этот вопрос. Зам его поддержал. Как оказалось, у замминистра, здесь на этом химическом комбинате, генеральный директор давний друг. Цех, в котором мы сейчас находимся, изначально был построен для производства удобрений. А эти помещения, находящиеся здесь, предназначались для хранения переносного оборудования, интервентов и ядов. Но внезапно работу с ядами запретили, сняли спец охрану, прекратили всякое финансирование и производство заглохло не успев начаться. Агрополигон законсервировали, а на стену для маскировки входа на полигон, согласитесь ведь вход совсем не похож на обычную дверь, решили повесить разрисованное наспех панно. Вы его видели?

— Да видел, — кивнул Дмитрий. — Я подумал, может это нарисовано в стиле примитивизма. Сейчас такое в моде.

— Я тоже первый раз так подумал, — улыбнулся Валерий Иванович. — Но как оказалось на самом деле, это не подражатель Пиросмани, а просто местные школьники из изостудии. Так, на чём мы остановились? Ах, да. Продолжим. В общем наш директор сказал нам, что для нужд нашего института временно разрешили использовать этот цех. Уже были готовы все бумаги, конечно в документах значилось проведение совсем других экспериментов, например таких как с ГМО. Вы слышали что нибудь об этом направлении?

— Никак нет, — ответил Дмитрий.

— Это новое направление в генной инженерии, которое начало развиваться у нас совсем недавно, с тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Расшифровывается как Генетически Модифицированный Организм. То есть, организм, генотип которого был искусственно изменён при помощи методов генной инженерии. Данная технология может применяться для растений, животных и микроорганизмов. Генетически модифицированные организмы, это организмы, чей генетический материал, ДНК, был изменен, причём такие изменения были бы невозможны в природе в результате размножения или естественной рекомбинации. Кстати, наш проект «Химера» очень подходит под это определение, хотя конечно не тоже самое, там применены совсем другие методы.

— А это не опасно?

— Американцы начали свои исследования на двенадцать лет раньше и пока никаких отклонений от норм не выявлено. У них уже продают генно-модифицированные продукты населению в обычных магазинах. На чём мы остановились?

— На оформлении документов для проведения опытов.