Второй шанс

— Этот парень имеет так много проблем с законом, что ему теперь не на что жаловаться, — пояснил Джейкоби. — Не каждый может похвастаться таким послужным списком — воровство, хулиганские выходки, нападение на граждан, попытка убийства и два задержания за незаконное ношение оружия.

— А сейчас при задержании мы обнаружили у него еще кое-что, — добавил Кэппи, выкладывая на стол пакетик с марихуаной, пятидюймовый охотничий нож и крошечный, размером в ладонь, пистолет «беретта» 22-го калибра.

— Он знает, почему его задержали? — поинтересовалась я, не сводя глаз с рыжеволосого парня.

— Нет, — покачал головой Кэппи. — Мы предъявили ему обвинение в незаконном ношении оружия. Пусть он немного остынет и призадумается о будущем.

Мы уставились на Ричарда Эрла Эванса. А он смотрел на нас и нагло ухмылялся. Ухмылка была рассеянной и дерзкой, что бывает всегда, когда человек обкурился травкой. Его сильные руки покрывала замысловатая татуировка, а на черной майке красовалась надпись белыми буквами: «Если можешь прочитать это, то отвали!»

Я кивнула в его сторону, и Кэппи снял с него наручники.

— Вы знаете, мистер Эванс, почему мы вас задержали?

— Я знаю только то, что ничего вы от меня не добьетесь, — тихо пробурчал Рыжий, сплюнув на пол сгусток слюны и крови. — Если думаете, что я буду разговаривать с вами, то глубоко ошибаетесь. У вас нет улик против меня.

Я подняла пакетик с марихуаной.

— Похоже, что Санта-Клаус сделал вам неплохой подарок. Эти милые игрушки могут дорого обойтись вам. Хранение наркотиков, ношение оружия и прочее. Такое ощущение, что вам понравилось в тюрьме. Только на этот раз вам светит гораздо больший срок — лет тридцать, не меньше.

— Могу сказать только одно, — он закатил глаза и усмехнулся, — вы притащили меня сюда вовсе не за то, что нашли пакет травки и эту дурацкую пушку. Я успел прочитать надпись на двери — «Отдел по расследованию убийств».

— Совершенно верно, приятель, — вмешался Кэппи. — Поймать тебя за задницу и посадить за незаконное ношение оружия — для нас всего лишь хобби. Но если ты не ответишь на несколько вопросов, то именно от этого оружия будет зависеть, где ты проведешь свои последние тридцать лет.

— Чушь собачья, — презрительно промычал Рыжий, закрывая холодные и блестящие от наркотика глаза. — Кроме этого, у вас больше ничего на меня нет.

Кэппи равнодушно пожал плечами, а потом неожиданно ударил жестяной банкой с содовой по его пальцам. Эванс завопил от боли.

— Черт возьми, а мне показалось, что ты попросил воды попить.

Рыжий посмотрел на него с такой ненавистью, будто хотел переехать его своим мотоциклом.

— Да, вы правы, мистер Эванс, — вмешалась я. — Мы действительно привели вас сюда вовсе не из-за того, что вы хранили оружие и наркотики, хотя нам не составит никакого труда передать вас в руки местного отделения полиции, где вас непременно посадят на долгие годы. Словом, сегодня вам крупно повезло. Теперь ваша судьба в ваших собственных руках. Кэппи, — я повернулась к полицейскому, — спроси, не хочет ли мистер Эванс еще водички?

Тот решительно взял банку с содовой, и Рыжий мгновенно убрал руки со стола. Широко улыбаясь, Кэппи открыл банку и пододвинул ее к Эвансу.

— Этого достаточно, или тебе стакан принести?

— Понимаете, мистер Эванс, — продолжила я, — мы можем быть с вами чрезвычайно деликатными и вежливыми. Откровенно говоря, нам совершенно наплевать на вас и ваши проблемы. Единственное, что вы должны сделать, так это ответить на несколько вопросов. А потом мы сразу же отправим вас домой, да еще и поблагодарим от имени всего полицейского департамента. Более того, мы больше никогда не встретимся и просто забудем о вашем существовании. Но если вы откажетесь сотрудничать с нами, мы запрем вас в тесной комнате на десятом этаже и вспомним про вас через несколько дней. А потом, естественно, сообщим в местное отделение полиции, а уж они постараются скорее предъявить вам обвинение и упрятать за решетку лет на тридцать, поскольку это уже третье обвинение.

Эванс насупился и потер переносицу. По всему было видно, что обрисованная мной перспектива его изрядно озадачила.

— Если вы не отказались от своего предложения, я, пожалуй, выпью немного содовой.

— Поздравляю, сынок, — радостно просиял Джейкоби. — Это первый разумный поступок, который ты совершил после того, как мы начали следить за тобой.

Глава 37

Я положила перед ним несколько черно-белых фотографий, на которых были изображены парни из группы «Тамплиеров». Рыжий заметно вздрогнул, но не подал виду.

— Прежде всего мы хотели бы знать, где можно найти ваших друзей.

Эванс поднял голову и осклабился.

— Вот, значит, в чем дело.

— Тебе задали прямой вопрос! — грозно прорычал Джейкоби. — Отвечай!

Я выложила перед ним еще несколько фотографий. Эванс покачал головой:

— Никогда не видел этих ребят.

Тогда я швырнула на стол последний снимок, на котором был изображен он сам в окружении друзей. Кэппи наклонился над Эвансом, схватил за шиворот и приподнял над столом.

— Слушай меня внимательно, дерьмо собачье, нас совершенно не интересует, чем вы там занимались. Веди себя умно, и мы отпустим тебя на все четыре стороны. А если будешь дурака валять, то получишь по зубам и отправишься в тюрягу. Ты понял меня?

Рыжий испуганно зыркнул на него и пожал плечами:

— Ну, может, я и встречался с ними, но это было давно. Наша группа распалась сразу после того, как запахло жареным. Я не видел их уже несколько месяцев. Если хотите найти хоть кого-нибудь, посмотрите в «Южной Пятерке».

Я взглянула на коллег. Трудно было поверить, что Эванс говорит правду, но чутье подсказывало, что на сей раз он не врет.

— Еще один вопрос, — сказала я, поворачиваясь к Рыжему, — самый главный. От него будет зависеть твоя судьба. — Я положила перед ним фотографию байкера, на черной куртке которого отчетливо виднелась злополучная химера. — Что означает данный рисунок?

Эванс удивленно хмыкнул.

— Неужели этот придурок решил разукрасить себя? Никогда бы не подумал.

Кэппи угрожающе навис на Рыжим, и тот отпрянул.

— Просто символ, — поспешно объяснил он, с опаской покосившись на Кэппи. — А означает он лишь то, что этот парень является членом патриотического движения. Патриот, одним словом.

— Патриот? — переспросила я.

— Ну, защитник белой расы, сторонник свободного общества, приверженец нового порядка и все такое прочее. — Он ухмыльнулся и посмотрел на Кэппи. — Но только без таких, как вы. Надеюсь, вы понимаете, что вся эта чушь не имеет ко мне никакого отношения?

— Тот парень тоже укатил на солнечный юг? — поинтересовался Джейкоби.

— Он? Нет. Зачем ему туда ехать? А что он сделал?

— Ты опять за свое? — прорычал Кэппи, наклоняясь над Рыжим. — Что за идиотская манера отвечать вопросом на вопрос.

— Послушайте, — испуганно сглотнул Эванс, — он общался с нами совсем недолго. Я даже не знаю его настоящего имени. Мак... Макмиллан... Макартур... А что он натворил?

Поразмыслив, я решила, что нет смысла скрывать от него наши истинные намерения.

— А что говорят твои друзья насчет стрельбы возле церкви в Ла-Салле-Хейтс?

Рыжий удивленно вытаращил глаза, но быстро взял себя в руки.

— Вы считаете, что это мог сделать кто-то из моих старых друзей? Тот парень?.. Мак?..

— Знаешь, как встретиться с ним? — спросила я, не обращая внимания на его удивление.

Эванс расплылся в едкой ухмылке.

— Это будет очень нелегко. Даже для вас.

— Ничего, мы попробуем, — промолвила я с такой же едкой ухмылкой. — У нас длинные руки.

— Не сомневаюсь, — вздохнул Рыжий, — но тот парень мертв. Это случилось еще в июне. Он взорвался вместе со своим приятелем в Орегоне. Этот придурок где-то прочитал, что из коровьего дерьма можно сделать бомбу.

Глава 58

Синди Томас остановила свою «мазду» на стоянке перед церковью Ла-Салле-Хейтс и после некоторых колебаний вышла из машины. Урчание в животе безошибочно подсказывало, что на самом деле она не знает, зачем приехала сюда и что собирается делать.

Оглядевшись по сторонам, Синди вздохнула, приблизилась к церкви и открыла парадную дверь. Еще вчера здесь толпились прихожане, а детский хор исполнял церковные гимны, провожая в последний путь трагически погибшую Тэйшу Кэтчингс. Сейчас было темно и пусто. Она пересекла внутреннее пространство церкви и вошла в примыкающее здание, где находились служебные помещения. Звук шагов скрадывала толстая ковровая дорожка. Вскоре на пути Синди возникла чернокожая женщина, стоявшая возле копировального автомата.

— Чем могу помочь? — поинтересовалась она, подозрительно оглядывая Синди с головы до ног. — Что вам нужно?

— Я хотела бы поговорить с преподобным Эроном Уинслоу.

— Он сейчас не принимает посетителей, — сухо промолвила она.

— Ничего, Кэрол, пусть войдет, — раздался густой бас священника.

Женщина проводила Синди до двери его кабинета и сразу исчезла. В небольшой комнате, до потолка уставленной книгами, сидел Эрон Уинслоу в черной майке и защитного цвета брюках. Он совершенно не был похож на священника. Во всяком случае, такого священника Синди еще никогда в жизни не видела.

— Итак, вы все-таки вернулись к нам, — сказал Уинслоу и добродушно улыбнулся.

Широким жестом он пригласил ее сесть на диван, а сам расположился в глубоком кожаном кресле напротив. Раскрытую книгу Уинслоу отодвинул в сторону и положил на нее очки в массивной роговой оправе. Синди не ожидала увидеть его в такой обстановке и немного растерялась.

— Вы уже оправились от похорон? — невпопад спросила она.

— Пытаюсь, — уклончиво ответил он. — Я читал вашу статью в сегодняшней газете. Вы действительно полагаете, что гибель этого несчастного полицейского как-то связана с предыдущими убийствами, включая смерть Тэйши Кэтчингс?

— Так думают в полиции, — произнесла Синди. — Эксперты в один голос утверждают, что девочку застрелили вовсе не случайно.

Уинслоу поморщился и покачал головой:

— Я этого не понимаю. Тэйша была еще ребенком. Кому она могла помешать?

— Они считают, что дело тут вовсе не в Тэйше, — продолжила Синди и пристально посмотрела священнику в глаза. — Ее беда заключалась в том, что она имела отношение к человеку, который в свое время работал в полиции Сан-Франциско. И все остальные жертвы были так или иначе связаны с полицией.

— Так что же привело вас к нам? Душевная боль или простое любопытство?

Синди опустила голову.

— Вчерашняя служба проводилась так проникновенно, что я до сих пор не могу собраться с мыслями. Давно уже у меня такого не было. Нет, конечно, душевная боль возникала, но я не обращала на нее внимания.

Уинслоу сочувственно кивнул. Она сказала ему правду, и это тронуло его сердце.

— Ну что ж, хорошо, рад слышать, что моя служба затронула вас.

Синди улыбнулась и почувствовала, что ей стало легче. Уинслоу проявил к ней такую неподдельную искренность, что она успокоилась и не пожалела о своем визите к проповеднику. Еще вчера она решила написать о нем статью в газете, но не знала, как подступиться к этому человеку. Сейчас Синди уже не сомневалась в том, что это будет замечательный материал.

— Готов поспорить, что знаю, о чем вы сейчас думаете, — сказал Эрон Уинслоу, не сводя с нее взгляда.

— О чем же?

— Вы думаете, что я не похож на священника, не произвожу впечатления человека, который всецело занят душевной скорбью и заботами о судьбах человечества. И вообще вы не понимаете, как такой человек может посвятить жизнь церкви и своим прихожанам.

Синди смущенно улыбнулась и покраснела.

— Да, подобные мысли действительно посещали меня, — призналась она. — Но на самом деле я размышляла о том, что хорошо бы написать о вас статью. И не только о вас, но и обо всех ваших прихожанах.

Некоторое время Уинслоу, казалось, обдумывал ее предложение, а потом неожиданно перевел разговор на нее.

— Чем вы больше всего любите заниматься, Синди?

— Чем заниматься? — удивилась она.

— Ну, по большому счету, — пояснил он. — Я имею в виду не вашу работу, а любимое занятие в свободное время. Ведь вы живете в большом городе, и ваша жизнь не ограничивается только газетой «Кроникл». Что занимает вас больше всего, трогает вашу душу, беспокоит, вызывает у вас страстные желания?

Синди растерянно улыбнулась, не зная, что ответить.

— Преподобный Уинслоу, — наконец опомнилась она, — это я должна задавать вам вопросы, поскольку хочу написать о вашей жизни. Но если вам так интересно, что ж, пожалуйста. Я люблю йогу и дважды в неделю посещаю занятия с учителем. Вы знакомы с этой системой упражнений?

— Нет, но я каждый день занимаюсь медитацией.

Синди расплылась в улыбке, хотя и не сознавала, что именно ее так порадовало.

— Кроме того, я являюсь членом женского книжного клуба и обожаю джаз.

Теперь уже Уинслоу расцвел.

— Джаз? Какой именно джаз? Я тоже люблю эту музыку.

Синди заразительно расхохоталась.

— Ну наконец-то мы нашли общий язык! А вы какой джаз любите?

— Современный, все от Пайнтопа Перкинса до Колт-рейна.

— А как насчет «Блу дор»? — решила уточнить Синди.

— Разумеется, я слышал этот оркестр и всегда посещаю их выступления по воскресеньям, в особенности если в город приезжает Карлос Райес. Предлагаю сходить вместе. Уверен, это будет хорошим подспорьем при написании вашей статьи обо мне. Я не требую от вас согласия прямо сейчас. Подумайте и сообщите мне, когда вам будет удобно.

— Значит, вы не против, чтобы я написала о вас статью? — воодушевилась Синди.