Как вырастить экопродукты. Все о здоровом питании от рождения до 100 лет

Можно ли избавиться от болезней?

Всем хочется знать, как перестать подхватывать каждую вирусную инфекцию, витающую вокруг нас. Многие не верят в науку, в современную медицину, а ищут чудо-ягоду в интернете, которая сможет улучшить их иммунную систему. Ищут, как всегда, самых простых решений, набирают в Гугле фразу «иммунная система как» – и подсказка тут же предложит слово «укрепить».

Дальше пойдет контекстная реклама предложений «чудо-ягод» для укрепления иммунитета, которых бесконечное множество. Но ни одна такая ягода никому никогда ни от чего не помогла, а помогают только знания, не основанные на «мракобесии».

Так где же в самом деле спрятан ключ от активной и здоровой иммунной системы? Потерпите, поговорим еще немного о микробиоме человека, о механизмах его влияния на иммунитет, о том, как на эту тему спорят и спорят, и приходят к консенсусу ученые.

Почему в природе звери почти не страдают от заразных болезней, а животные на фермах гибнут от эпидемий? Да потому, что для передачи и распространения инфекции требуется контакт с другими восприимчивыми особями, на ферме скученность, в природе – простор. Вот мы и нашли ответ, почему болеют люди, – просто они стали жить, как животные на фермах.

В животном мире только летучие мыши живут большими колониями, которые насчитывают миллионы особей и заполняют небольшие пространства. За последние сто лет люди уподобились летучим мышам. Они сбиваются в стаи в огромных городах, летают на самолетах на огромные расстояния, рассеиваются в курортный сезон по всему земному шару, некоторые любители даже едят в Африке летучих мышей и обезьян с вирусом Эбола, которые те подцепили от летучих мышей. Отдохнув летом, люди вновь концентрируются в многомилионных городах, а своих детей растят в скученных детских садах и школах.

Поэтому, получив такую возможность, вирусы стремительной волной разбегаются по летучим мышам, а затем мутируют и, спустя несколько месяцев или лет, совершают новое массированное нападение. Как и люди, летучие мыши умеют летать! Вначале они размножаются в разных местах, затем собираются вместе на общих кормовых территориях, то же самое делают и их микробы, что позволяет им преодолевать расстояния между изолированными популяциями. Так возникают бесконечные вирусные эпидемии среди мышей и людей. Поэтому эпидемии гриппа зарождаются в местах максимальной скученности людей – в Китае и Индокитае.

Рукотворный пример: когда кроликов завезли в Австралию и они размножились до бесконечности, по законам ядерного взрыва, возникли мутации у двух вирусов, и случилась сильнейшая эпидемия геморрагической болезни и миксоматоза, которая распространилась на весь земной шар.

В Средние века половина жителей в тесных городах Европы вымерли от эпидемий чумы, оспы и других инфекций, а затем спирохета из Нового Света заразила жителей Старого Света. Потребность справляться с такими напастями породила новые науки – гигиену и эпидемиологию. Ученые справились со смертельно опасными болезнями, но маятник качнулся в другую сторону. Увлечение стерильностью привело к росту аллергических болезней.

Все мы видим, как после года дети становятся ползучими и ходячими рассадниками всевозможных бактерий и вирусов, их иммунная система впервые подвергается атакам патогенов, окружающих нас со всех сторон. Дети тащат в рот все подряд, микробы – и хорошие, и плохие – повсюду следуют за ними. Чем больше собирается детей, тем больше микробов оказывается в их слюне и соплях, которыми они обмениваются друг с другом. Инфекции, которые приносят домой старшие братья и сестры, младшим детям идут только на пользу. Болезни, которые дети успевают подхватить в первые годы жизни, в дальнейшем защищают их от сенной лихорадки и других аллергий.

Считается, что в развивающихся странах, где уровень инфекционных заболеваний гораздо выше, аллергии – большая редкость. С тех пор как медицина с помощью прививок покончила с опасными инфекционными болезнями, а соблюдение гигиены избавило нас от страшных бактерий, иммунные клетки остались без дела: им некого больше убивать. Такая аналогия позволяет сделать вывод: иммунные клетки, оставшись без работы, переключили внимание на безвредные вещества и продолжают бороться уже с ними.

Это простая и изящная «гигиеническая теория». Но верна ли она? Более строгие исследования показали, что у детей, перенесших какую-либо инфекцию в течение первого месяца жизни, шансы приобрести впоследствии аллергию были ничуть не меньше, чем у ничем не заражавшихся. Упрощенная иммунология не работает.

Представление о «разделении труда» в иммунной системе при борьбе с патогенами между клетками Th1 и Th2 не выдерживает критики. Не существует таких патогенов, с которыми боролись бы исключительно клетки Th1 или клетки Th2: все патогены вызывают на себя «огонь» клеток обоих типов. Кроме того, если бы в росте заболеваемости аллергиями были виноваты лишние клетки Th2, то одновременно повышался бы уровень заболеваемости детским диабетом и рассеянным склерозом. Обе эти болезни относятся к аутоиммунным расстройствам, при которых организм нападает на собственные клетки и при обеих у больных наблюдается избыточное количество клеток не Th2, а Th1.

Надо не забывать, что организм любого человека – и аборигена Амазонии, и жителя мегаполиса – всегда одинаково подвергается массированным атакам микробов кишечника, которые весят почти два килограмма и обитают в толстой кишке. Если бы иммунная система на самом деле страдала от безделья в отсутствие реальных врагов – разве иммунные клетки не воспользовались бы случаем, чтобы напасть на этих чужаков?

Все сводится к вопросу о том, как именно иммунная система решает, на кого нападать. Ответ может показаться очевидным: она должна противостоять всему, что не является частью организма. В человеке – на «нечеловеческое», в мышке – на «немышиное». Иными словами – на чужое. Все, что требуется, – это определить, что является человеческим, то есть своим, и не трогать это, и что является нечеловеческим, чужим, и уничтожить это. Именно такое противопоставление своего и чужого более ста лет являлось одним из основных постулатов иммунологии.

Однако если бы иммунная система действительно строго следовала такому принципу, то есть нападала бы на любые попадавшиеся ей чужие частицы: на молекулы пищи, на пыльцу, на пыль, даже на чужую слюну, это было бы пустой тратой энергии, тем более что сами по себе данные вещества безвредны. Если нечто является чужим, это еще не означает, что оно представляет опасность и на него нужно нападать. Кое-что лучше не трогать.

Наоборот, что происходило бы, если бы иммунная система не уничтожала ничего своего? Во-первых, у нас были бы перепончатые пальцы на руках и ногах. Примерно на девятой неделе беременности человеческий зародыш величиной с виноградину начинает обретать сходство с человеком. На этом этапе клетки между пальцами на будущих руках и ногах «совершают самоубийство», то есть подвергаются запрограммированной клеточной смерти – чтобы дать пальцам разделиться. «Операцию» по удалению перепонок выполняют фагоциты – особая группа иммунных клеток, чья задача – окружить и «съесть» ненужные клетки перепонок (слово фагоциты в переводе с греческого означает «клеткоеды»).

То же относится и к синапсам в мозгу. Идеального баланса между запоминанием и забыванием можно добиться только путем разрушения ненужных, бесполезных связей между нейронами, и эта задача возлагается на особую «профессиональную» разновидность фагоцитов.

Сходная судьба и у клеток, которые могут превратиться в раковые. При копировании ДНК происходят ошибки – причем гораздо чаще, чем мы думаем (речь идет о десятках раз в день). И именно клетки иммунной системы, «патрулирующие» организм и выявляющие признаки таких ошибок, постоянно убивают рак в зародыше. Таким образом, терпимость к некоторым чужеродным веществам и нападки на некоторые свои молекулы – это не менее важные задачи, чем уничтожение патогенов.

Так ученым стало понятно, что микрофлора – это не всегда чужое, а часто свое. Представители микрофлоры даже обладают тем же типом «предательских» молекул, покрывающих их внешнюю поверхность, по которым иммунная система обычно распознает патогены. И все же есть в этих микробах нечто такое, что командует иммунной системе: этих не тронь!

Находящиеся в ЖКТ иммунные клетки – это значительная часть иммунной системы человека. Для сравнения: в стенке пищеварительного тракта их больше, чем в крови или в костном мозге. Есть простая причина, объясняющая такое скопление иммунных клеток в этом месте: желудочно-кишечный тракт первым подвергается воздействию потенциально смертельных микроорганизмов, содержащихся в продуктах, которые мы едим. Иммунная система, сосредоточенная в ЖКТ, способна обнаруживать и уничтожать отдельные виды опасных бактерий, попадающих в пищеварительную систему с загрязненной пищей или водой.

В состав множества иммунных клеток входят специализированные клетки, известные как дендритные: они располагаются во внутренней оболочке пищеварительного тракта. Дендритные клетки имеют щупальца, направленные вглубь ЖКТ, где они могут контактировать с группой кишечных микроорганизмов, обитающих вблизи стенки пищеварительного тракта.

В нормальных условиях рецепторы на этих частях клеток различают сигналы, поступающие от безопасных микроорганизмов, сообщая иммунной системе, что все в порядке и от нее не требуется защитной реакции. Иммунные клетки научены правильно интерпретировать мирные сигналы, получаемые от взаимодействий с кишечными микроорганизмами. И наоборот, когда иммунные клетки обнаруживают вредные или потенциально опасные бактерии, они обращаются к иммунной системе, которая отвечает каскадом воспалительных реакций в стенках ЖКТ, чтобы держать под контролем патогенные микроорганизмы.

Недавние исследования показали, что слизь, которая вырабатывается специальными клетками стенок ЖКТ и защищает их поверхность, имеет два слоя: тонкий внутренний, который прочно прилипает к клеткам стенки, и внешний толстый свободный слой. Эти два прозрачных слоя почти невидимы невооруженным глазом, их толщина всего 150 микрон, в полтора раза толще человеческого волоса.

Внутренний плотный слой слизи не позволяет бактериям проникать в стенки ЖКТ, сохраняя поверхность эпителиальных клеток свободной. Наружный слой – место обитания большинства микроорганизмов ЖКТ и сложных молекул, содержащих сахара. Эти молекулы называются муцинами, они служат важным источником питательных веществ для микроорганизмов, особенно когда человек голодает или в его рационе не хватает клетчатки. (В следующей главе я подробно опишу, как нечто подобное происходит в ризосфере корней растений.)

Когда микроорганизмы проникают в защитный слой слизи, которую формирует слизистая оболочка ЖКТ, молекулы стенок их клеток активизируют иммунные клетки, находящиеся под оболочкой, и те выбирают вариант иммунного ответа в зависимости от опасности вторгшегося чужака.

В этом диалоге между микроорганизмами и иммунной системой особое значение имеют липополисахариды. Эти молекулы, компоненты клеточной стенки микроорганизмов, называемых грамотрицательными бактериями, могут повышать проницаемость стенок ЖКТ, облегчая проникновение микроорганизмов в иммунную систему.

Когда воспаление, стресс или избыток жира в пище ослабляют защитные свойства двух естественных барьеров, которые отделяют человека от триллионов микроорганизмов, обитающих внутри пищеварительного тракта, микроорганизмы или их сигнальные молекулы могут в большем количестве проникать через стенку ЖКТ. Получается, что изменения в рационе питания, как следствие изменения в составе микробиома, является пусковым механизмом «хронического воспаления кишечника, а затем и во всем организме.

Так, часть иммунной системы, находящаяся в пищеварительном тракте, еще больше активизируется, и воспалительный процесс может распространиться по организму. Процесс проникновения этих микроорганизмов и их молекул называется метаболическим токсикозом.

Но каким бы образом иммунная система ЖКТ ни обнаруживала микроорганизмы, она всегда отвечает на их появление, производя ряд молекул, называемых цитокинами. Цитокины могут связываться с рецепторами на сенсорных окончаниях блуждающего нерва, воспаляя эту информационную трассу, соединяющую головной мозг и ЖКТ, и отправлять сообщения в жизненно важные участки мозга.

Есть и другой способ действий цитокинов: они могут оказаться в кровотоке, достичь головного мозга, преодолеть гематоэнцефалический барьер и активизировать так называемые микроглиальные иммунные клетки в мозге.

Большое количество произведенных микроорганизмами метаболитов попадают в кровь, где они составляют почти 40 % всех циркулирующих молекул. Многие из них считаются нейроактивными, то есть могут взаимодействовать с нервной системой. Толстая кишка поглощает некоторые метаболиты, перенося их в кровь, еще большее их число попадает в кровь, если у человека повышенная проницаемость стенок кишечника. С кровотоком метаболиты могут добираться до многих важных органов, в том числе и до головного мозга, как это делают гормоны.

Другой важный путь, по которому эти метаболиты подают сигналы головному мозгу, – через содержащие серотонин энтерохромаффинные клетки в стенке пищеварительного тракта. Эти клетки усеяны рецепторами, которые обнаруживают созданные микроорганизмами метаболиты, в том числе метаболиты желчных кислот, и такие короткие цепочки жирных кислот, как бутират, которые поступают из цельного зерна, спаржи или других овощей.

Метаболиты могут отчасти влиять и на то, что мы хорошо себя чувствуем после здоровой пищи, богатой фруктами, цельными зернами и овощами и, наоборот, плохо – после горки жирных картофельных чипсов и порции сильно прожаренной курицы.

Дело в том, что иммунная система человека развивалась не в изоляции. Она никогда не была стерильным набором наростов, трубочек и блуждающих клеток, ожидающих нападения со стороны неизвестного врага. Скорее она «росла и воспитывалась» бок о бок с микробами всех мастей – как с полезными, так и с теми, которые несут разные болезни. Из-за этих тысячелетий «войн и перемирий» иммунная система давно настроена на присутствие микробов.

Теперь становится ясно, что микрофлора оказывает сильнейшее влияние на развитие иммунной системы, резко повышая ее способность бороться с болезнями.

Антибиотики – убийцы микрофлоры

Ученые неоднократно ставили опыты на животных, лишенных микрофлоры. Если животным дают антибиотики, нарушающие нормальный баланс микрофлоры, это приводит к учащению инфекций. Например, после приема антибиотиков мыши уже не могут побороть вирус гриппа, если его вводят через носовое отверстие. Тогда как мыши, не получавшие антибиотиков, остаются здоровыми. Дело в том, что иммунные клетки и антитела, которые выявляют патогены, подлежащие уничтожению, после курса антибиотиков перестают вырабатываться в тех количествах, которые необходимы, чтобы помешать инфекции расползтись и попасть в легкие.

Такой антибиотик, как, например, метронидазол, убивает только анаэробных бактерий – тех, которые не переносят кислорода. Снижение доли анаэробов меняет поведение иммунной системы в целом. Деятельность оставшихся в живых микробов вступает в конфликт с работой тех биохимических соединений, которые производят белок муцин – слизистый секрет для защитного слоя в нашем кишечнике – на основе информации, записанной в человеческих генах. Если этот слой становится тоньше, то всевозможным микробам проще подобраться к стенкам кишечника. Когда они или их химические компоненты «перелезут через забор» и проникнут в кровоток, иммунная система мобилизует свои резервы.

Я постоянно вижу детей из группы часто болеющих, которым якобы для борьбы с лямблиями назначали курсы метронидозола. Это миф, распространенный среди врачей: увидел лямблию в анализе кала – убей ее!

Есть другие наблюдения: некоторые подростки проходят длительный курс лечения антибиотиками от угрей, и они подхватывают простуду и другие заболевания верхних дыхательных путей в два раза чаще, чем пациенты с угревой сыпью, не принимающие антибиотиков.

У малышей, родившихся в Швеции, где уровень аллергии очень высок, обнаружилось гораздо меньшее разнообразие бактерий, чем у пакистанских младенцев. Особенно это касалось группы так называемых энтеробактерий.

Понятно, что уровень гигиены в Швеции намного выше, чем в Пакистане, но ведь пакистанские дети не болели никакими инфекционными заболеваниями. Просто у них внутри жило больше микробов, особенно относившихся к той группе бактерий, которые обитают в кишечнике взрослого человека, а значит, содержатся и в материнских фекалиях, и в целом в окружающей среде.

Возможно, на состав и численность микробов, заселявших изначально пустой кишечник новорожденных младенцев, в значительной мере влияли акушерские методы, применяемые в Швеции, – в том числе обработка наружных половых органов роженицы дезинфицирующими средствами перед родами.

Я не призываю всех жить как в Амазонии или Пакистане, я просто намекаю, что стоит создавать вокруг себя зону охраны естественно живущих в почве и на растениях микроорганизмов.

Ученые теперь поняли, что к росту аллергий приводит именно изменение в составе микрофлоры, а не непосредственный контакт с источниками инфекций. Дети, которые растут в условиях повышенной гигиены, обычно колонизованы меньшим количеством видов, главным образом энтеробактерий. Их место занимают представители другой группы бактерий – стафилококки, которые обычно живут не в кишечнике, а на коже.

Стало понятно, что ключевую роль играет разнообразие микробов, живущих в детском кишечнике. У детей, которые впоследствии страдали аллергиями, в кишечнике наблюдалось гораздо меньшее разнообразие микроорганизмов, чем у тех детей, которые оставались здоровыми.

«Стерильная» чистота среды обитания мешает не только распространению инфекционных болезней, но и нормальной колонизации организма теми микробами, которых иногда называют «старыми друзьями». Эти старые друзья прошли с нами, шаг за шагом, весь путь эволюции, тесно общаясь со своим спутником и товарищем – нашей иммунной системой.

Гипотеза гигиены переродилась в гипотезу «старых друзей»: прежняя идея повернулась к нам новой стороной. Иммунная система работает как армия из множества клеток разных типов, каждая из которых играет четко определенную роль в обнаружении угроз и уничтожении противника, как это бывает в вооруженных силах. Если макрофаги – это пехотинцы, которые просто поедают таящие угрозу бактерии, а В-лимфоциты – снайперы, обученные реагировать на конкретную цель, то Т-хелперы (например, Th1 и Th2) – это офицеры службы связи, предупреждающие другие войска о вторжении.

Запуск всех этих реакций начинается с антигенов – маленьких молекул на поверхности микроба, которые и выдают в нем врага. Антигены играют роль красных флажков, которые иммунная система немедленно расценивает как сигналы опасности, причем неважно, встречалась она ранее с этим конкретным патогеном или нет. Поскольку все патогены снабжены такими «флажками», они неизбежно будут опознаны, как только проникнут в организм.

Иммунитет в «руках» микробов

Раньше, когда иммунологи еще оперировали понятиями «свое» и «чужое», считалось, что патогены выдают свое присутствие антигенами, которые находятся на поверхности их клеток. Но ученые упускали из виду то обстоятельство, что полезные микробы имеют точно такие же флажки, которые посылают иммунной системе точно такие же сигналы, что и флажки патогенов. Эти флажки просто обозначали их как микробов, но никоим образом не сообщали организму, кто идет – друг или враг.

В любой системе, существующей внутри организма, должно соблюдаться равновесие. Иммунная система – не исключение: провоспалительные сигналы (в атаку!) должны уравновешиваться противовоспалительными (отбой!). За противовоспалительные процессы отвечает недавно выявленный вид иммунных клеток – регуляторные Т-клетки, которые выступают в роли своего рода бригадных генералов, координируя общую иммунную реакцию.

Эти клетки, обозначаемые как Tregs, «успокаивают» наиболее свирепых солдат иммунного войска. Чем больше Tregs, тем менее возбуждена иммунная система, и чем их меньше, тем агрессивнее ее реакция. Однако, как ни удивительно, согласно новым данным, тот «главнокомандующий», чьи приказы выполняют противовоспалительные Tregs, – это не какая-нибудь человеческая клетка высшего ранга, действующая исключительно в интересах нашего организма.

Оказывается, приказы отдает микрофлора, а регуляторные Т-клетки – лишь ее подчиненные. Регулируя количество этих клеток-супрессоров, микрофлора обеспечивает выживание самой себе. Для нее спокойная и толерантная иммунная система – залог легкой жизни без страха быть атакованной и истребленной.

Конечно, сама мысль о том, что микрофлора по мере развития приноровилась подавлять нашу иммунную систему ради собственного благополучия, немного пугает. Выходит, на самом высшем уровне происходит ее вмешательство в жизненно необходимый механизм противостояния нашим старейшим противникам!

Но тревожиться не стоит: долгая эволюционная история сосуществования с микрофлорой привела к такой точной настройке иммунного баланса, что обе стороны получают максимально возможную выгоду. Гораздо большее беспокойство вызывает утрата прежнего разнообразия микрофлоры у тех людей, которые ведут так называемый «западный» образ жизни. Если у них меньше видов микробов, что происходит с их регуляторными Т-клетками?

Группа ученых решила найти ответ на этот вопрос с помощью старых лабораторных любимцев – безмикробных мышей. Исследователи измерили эффективность Т-клеток у безмикробных мышей, а затем сравнили результат с картиной, наблюдавшейся у нормальных мышей.

Выяснилось, что безмикробным мышам для подавления агрессивной иммунной реакции требуется гораздо большее количество Т-клеток по отношению к числу нападающих клеток; это говорит о том, что регуляторные Т-клетки, выработанные в отсутствие микрофлоры, гораздо «слабее», чем произведенные организмом нормальной мыши. В другом эксперименте организм безмикробной мыши, которой ввели немного кишечной микрофлоры от обычной мыши, начал вырабатывать больше Т-клеток, и это помогло остановить агрессивную реакцию ее иммунной системы.

Как же представителям микрофлоры удается этот фокус? Ведь их клеточная поверхность покрыта красными флажками – точно такими же, как у патогенных микробов, и все же они способны не только не раздражать, но даже укрощать иммунную систему. Похоже, для того чтобы это работало, у каждого полезного вида имеется личный «пароль», который известен только ему самому и иммунной системе.

Ученые обнаружили один такой пароль, подобранный бактерией Bacteroides fragilis (одним из самых многочисленных представителей нашей микрофлоры, которые обычно поселяются в кишечнике сразу после рождения). Эта бактерия выделяет особое химическое вещество – полисахарид А (ПСА), – которое проступает на поверхности B. fragilis в виде крошечных капсул. В толстой кишке эти капсулы проглатывают иммунные клетки – и ПСА, оказавшись внутри их, запускает мобилизацию Т-клеток. Затем Т-клетки рассылают химические сигналы другим иммунным клеткам, сообщая им, что нападать на B. fragilis не следует.

Используя ПСА в качестве пароля, B. fragilis преобразует провоспалительную реакцию иммунной системы в противовоспалительную. Вполне возможно, что ПСА и другие пароли, предъявляемые нашими другими полезными бактериями, играют важную роль в подавлении иммунной реакции и предотвращении аллергий. Наверное, различные штаммы микробов нашли бесчисленное множество подобных паролей для того, чтобы получать беспрепятственный доступ в человеческий организм на правах «членов клуба для избранных». У животных, страдающих от аллергий, наблюдается такой же дефицит регуляторных Т-клеток, как у людей, пораженных смертельной иммунной болезнью – синдромом IPEX.

Определение ассоциаций между генами человека и микробиомом кишечника, а также изучение их взаимодействия может дать представление о роли микробиома при сложных заболеваниях.

Величайший парадокс современного здравоохранения состоит в том, что в XXI веке, когда над свирепыми инфекционными болезнями давно одержана победа, для того, чтобы оставаться здоровыми, нам нужно иметь не меньше, а больше микробов.

Ученые считают, что пора переходить от гипотезы гигиены к гипотезе «старых друзей»: мы страдаем не от недостатка инфекций, а от недостатка полезных микробов, которые тренируют и успокаивают иммунную систему, пока она находится на стадии развития.

Поэтому, если вы действительно хотите укрепить, а точнее – нормализовать свою иммунную систему, то не ищите «чудо-ягоды» в интернете, не сметайте «фуфломицины» с полок аптек. В первую очередь позаботьтесь о своей микрофлоре: остальное придет само. Или, как я, создавайте экологический сад вокруг своего жилища.

Микробиом и современная медицина

Десять лет назад обсуждать здоровье детей и давать советы родителям мне было просто. Существовали устоявшиеся представления об иммунитете ребенка, четкие медицинские рекомендации по его укреплению.

С 2000 годов, с началом изучения микробиома человека, а затем после появления современных приборов-секвенаторов нового поколения все стало иначе. Эта, по сути, недорогая техника для определения нуклеотидной последовательности ДНК и РНК и получения формального описания ее первичной структуры обогатила научный мир огромным объемом новых знаний. Информация, полученная на ее основе, захлестнула медиков, как лавина, несущаяся с горы. Целые сонмы данных о микробном разнообразии человека были собраны посредством секвенирования ДНК образцов микробиоты с использованием таких приборов.

Мне пришлось переучиваться, читать новые книги на эту тему и пересматривать свои советы родителям с учетом современных представлений о микробах, влияющих на иммунитет и здоровье в целом.

У меня есть внук. Когда я писал первые свои книги о микробиоте сада, он был старшеклассником. Сейчас, когда я пишу эту книгу, он учится на последних курсах медицинского института. Я часто беседую с ним, интересуюсь, знакомят ли студентов с новыми идеями о микробиоме человека, пытаюсь заинтересовать его новыми публикациями, убедить в практической важности таких знаний. Недавно внук спросил у меня:

– Дедушка, а ты сам разобрался в том, что такое микробиом человека? Сможешь ли улучшить его у себя, у меня, у твоих маленьких пациентов?

Я улыбнулся и ответил:

– Ученые всего мира в этом пока не столько разобрались, сколько запутались. Убедились лишь в том, что все их представления со времен Мечникова были ошибочны, что все продаваемые в аптеках пребиотики и пробиотики часто просто «фуфломицины», напрасная трата денег.

Поэтому мы будем с тобой сидеть у компьютера, выискивая крупицы новых научных сведений на эту тему, я попытаюсь научить тебя понимать, где правда, а где коммерческий маркетинг. И с учетом моей сорокалетней медицинской практики стану давать советы, что тебе стоит брать на вооружение, а с какими советами ученых следует повременить.

Итак, сегодня попытаемся кратко ответить на основные вопросы по теме микробиома человека.

«С чем едят» микробиом, кто он такой?

Все знают, что у нас есть микробы – как снаружи, так и внутри. Они поселились миллионы лет назад и будут жить всегда, пока живо человечество. Мы боимся микробов, ведь они вызывают болезни, и думаем, что их надо убивать.

Однако это не так. Полезных микробов в тысячи раз больше! Надо не убивать всех подряд, а правильно ставить диагноз и применять антибиотики точечно, щадящим образом, и только в крайних случаях.

Микробы не живут по отдельности. Они существуют сообществами. И бактерии, и вирусы, и грибы, и их враги простейшие нужны друг другу, помогают друг другу выжить, и человек для них одновременно и дом, и живой член сообщества. Они без него не могут жить, как и он без них.

Микробы живут не только в кишечнике, они есть и на коже, и во рту, и в легких, и в мочеполовой системе. При этом их состав, во всех этих местах различный, так же, как микробы в природе разные в поле, в лесу, в болоте.

Еще боле важное понятие. Все клетки человека имеют одни и те же хромосомы, доставшиеся от родителей, и как следствие – набор одинаковых генов. Гены определяют синтез нужных для человека белков и ферментов. На этом строится его жизнь. Все микробы, живущие на человеке, делятся на штаммы, это сотни тысяч живых существ, и каждый имеет набор своих генов, и каждый ген отвечает за синтез нужных именно данному штамму веществ, метаболитов, энзимов, белков, информационных молекул.