Закон кровососа

– Откуда ты меня знаешь, хвостатый? – прорычал ктулху.

Я усмехнулся.

– Много в Припяти утекло воды с тех пор. Бар «Смертельная доза», двое хомо в том баре, кольцо Черного сталкера, которое досталось от дедушки одному туповатому ктулху, убийцы-смертники в темном коридоре[1]…

– Погоди. – Мутант собрал кожу на лбу в гармошку. – Откуда ты все это знаешь? Там же, в том коридоре, были только…

– Ты, я и мой друг по прозвищу Японец.

– Не может быть, – выдохнул ктулху, и я невольно поморщился – неужели и у меня изо рта так воняет?

– Не может быть, – повторил Хащщ. – Снайпер?

– Ага, – отозвался я. – Он самый.

Изумление на морде ктулху картина довольно гротескная. Глаза Хащща выпучились, пасть приоткрылась, растопыренные ротовые щупальца изогнулись в форме вопросительных знаков.

– И как тебя… угораздило?

– Хвостом обзавестись и осьминожьей бородой? – хмыкнул я. – Да помог одному из вашего племени на свою голову.

– Крови дал из себя хлебнуть, – кивнул Хащщ, приходя в себя от удивления и присаживаясь рядом на серую траву. – А поскольку ты сам отчасти мутант, то у тебя бонусом еще вот эта гадость отросла. Смотреть тошно.

Он кивнул на мой хвост.

– Я тоже рад тебя видеть, – отозвался я. – А ты что с собой сделал? Не мускулатура, а мясной магазин. И куда твоя девушка подевалась?

Хащщ вздохнул.

– Не срослось у нас. Я говорю на человеческом, она – на своем, который я с трудом понимаю. Плохо, когда между самцом и его самкой нет общего языка.

– Это точно, – согласился я.

– В общем, ушла она от меня, – помрачнев, произнес мутант. – А я с горя пошел куда глаза глядят. Вижу, в лесу торчит какая-то аномалия цвета Выброса. Ну, я прям в нее и направился, жизнь не мила стала. И давай меня та аномалия корежить. Боль – адская. А я, помнится, лег тогда на землю и решил: и хрен с ней, пусть убивает.

– Не убила? – поинтересовался я.

– Как видишь, – хмыкнул Хащщ. – Я там в ней несколько раз сознание терял и каждый раз думал, что помер. В конце концов я ей надоел, и она уползла куда-то. А я стал таким. Мышц на двух ктулху хватит.

– Это Красное Поле Смерти было, – сказал я. – Такой эффект только они дают. Бывает, что эти Поля к нам из мира Кремля переползают.

– Спасибо за информацию, буду знать, – осклабился Хащщ. – В следующий раз ее увижу, всех своих придурков туда загоню, чтоб меня не позорили.

– Не понял.

– А чего тут не понять? – Хащщ кивнул на трех ктулху, двое из которых ворочались на земле, приходя в себя, а третий сидел на заднице и сосредоточенно выковыривал пули из своего брюха. – Позорище. Хорошо, что никто, кроме тебя, не видел: один хвостатый мутант вырубил троих модифицированных ктулху, да еще и вооруженных. Мой патруль, ага.

– Слушай, я вообще не понимаю, о чем ты, – сказал я. – Почему они модифицированные? И что значит «твой патруль»?

Хащщ вздохнул.

– Ну да, ты не в теме. Короче, я когда из того Красного Поля вылез, до меня свора местных ктулху докопалась, наверно, внешность моя не понравилась. Типа, если не такой, как все, значит, надо замочить. Ну, у них ничего не вышло. Пока я с двумя разбирался, третий зашел сзади, прыгнул, впился мне в шею и давай кровь хлебать. В общем, двое из этих придурков не выжили, а третьего насосавшегося я не додавил – сил не осталось, сам в обморок грохнулся. А как в себя пришел, смотрю, тот насосавшийся сидит, плачет. Я сначала и его грохнуть хотел, а потом подумал, что ни разу не видел плачущего ктулху. «Чего ревешь?» – говорю. А он мне: «Корешей жалко, вместе росли, первый раз из гнезда вышли на самостоятельную охоту». И тут до меня дошло. В вашей Зоне ктулху и не плачут, и не разговаривают. Тупые они. А этот – заговорил после того, как моей крови нахлебался. Чуешь аналогию?

– Еще как, – вздохнул я. – Он через кровь твои способности перенял, как с диска на диск инфу переписал. Практически мой случай, только у меня наоборот – в меня инфу вкачали со слюнями, вот я и модифицировался.

– Соображаешь! – Хащщ мощно хлопнул меня по плечу. – Такая вот у нас, кровопийц, вампирская способность к инициации хомо до ктулху и к модификации обычного ктулху до существа, умеющего мыслить как хомо.

– То есть ты наловил местных упырей и впоил в них свою кровь, – сказал я. – Прокачал интеллект, а также бонусом способность трендеть и выпендриваться.

– Ну, типа того, – самодовольно ощерился Хащщ. – Теперь нас целый клан, и я его предводитель.

– А чего они у тебя такие медлительные и бестолковые получились? – поинтересовался я. – Типа, яблонько от яблоньки и все такое?

– Если я еще сомневался, что ты Снайпер, то теперь удостоверился, – проворчал Хащщ. – Я уж и забыл про твои приколы. Как думаешь, если их твоей кровью напоить, они станут скоростными и толковыми?

– Не думаю, – покачал я головой. – Что выросло – то выросло, сделанного не воротишь, и лечить благоприобретенную тупость дело совершенно безнадежное. Плюс ты ж не хочешь, чтоб у членов твоего клана выросли омерзительные хвосты?

– Сейчас я хочу повыдергать тебе щупальца, а потом свернуть голову, – буркнул Хащщ.

– Ну ладно, ладно, на тему интеллекта затыкаюсь. – Я дружелюбно приподнял верхние щупла и хлопнул Хащща по мощному плечу. – И чем ваш клан занимается?

– Выживает как умеет, – мрачно отозвался предводитель лесных интеллектуалов. – Логово у нас в другом месте, сюда мы только на охоту выходим.

– Людей отлавливаете? – прищурился я.

– Ага, – отозвался Хащщ. – Только не убиваем, а именно отлавливаем. В гости к нам не желаешь зайти, посмотреть, как мы устроились?

Честно говоря, не было у меня ни малейшего желания тащиться в логово мутантов-кровопийц, не любящих соплеменников с хвостами. Но окончательно обидеть Хащща отказом тоже не хотелось – и так уже языком намолол достаточно. Есть у меня такой грех – порой как начинаю кого-то подкалывать и не могу остановиться. А оппоненты, когда у них не получается отбрехаться, порой обижаются. Я ж в целом-то не со зла, просто натура такая вредная, но поди объясни, что ты не оскорбить хотел, а просто подшутить.

Я кивнул.

– Ладно, показывай свое вампирское гнездо.

Пока мы беседовали, подчиненные Хащща окончательно пришли в себя и теперь периодически бросали в мою сторону хмурые взгляды, не сулящие ничего хорошего. Думаю, если б не Хащщ, они однозначно сейчас же бросились разом на меня, и тогда мне пришлось бы несладко. Понятное дело, что мне удалось их вырубить благодаря эффекту неожиданности, и если б они меньше выпендривались, офигевая от собственной крутости и полагаясь на свои пулеметы, то мне бы не поздоровилось.

– Кстати, а почему пулеметы? – поинтересовался я.

– В смысле? – Хащщ удивленно приподнял надбровные дуги.

– Ну, почему у вас у всех пулеметы? Не автоматы, например, или винтовки.

– А, ты об этом, – махнул лапой ктулху. – Да просто срослось так. На базу армейских сталкеров грузовик шел от кордона со жратвой, патронами, гранатами и нулевыми пулеметами в ящиках. «Корды», «Печенеги», ПКМ и много чего еще. А мы его перехватили на повороте, где водила всегда скорость сбрасывает. Отработанная тактика. Двое прыгают на капот, локтем или башкой выбивают лобовуху, а дальше, главное дело, одному быстро водиле голову свернуть и руль удержать, пока второй с пассажиром разбирается. Ну и как машина притормозит, толпа наших ныряет в кузов и зачищает тех, кто там. Так что теперь мы все пулеметчики.

– Ясно, – сказал я. – Чего ж тут неясного.

– Ну, если ясно, тогда пойдем в гости, – сказал Хащщ, поднимаясь с земли. При этом его тело вдруг резко побледнело, и почти тут же сквозь голову мутанта стали видны стволы деревьев – ктулху умеют почти мгновенно становиться невидимыми, и Хащщ не исключение. Буквально через несколько секунд он напоминал персонажа известного фантастического романа: в воздухе висела одежда, заправленная в берцы, а ни головы, ни лап видно не было.

Рукав пустой с виду камуфлы взметнулся вверх – и резко опустился, словно невидимым ножом разрезав пространство. Ну да, как мне пояснил недавно представитель той породы, ктулху умеют в режиме невидимости пробивать «кротовые норы», в том числе между мирами. Что Хащщ только что и продемонстрировал.

Дыра в пространстве зависла в полуметре над землей. Висящая в воздухе камуфла повернулась к подчиненным, и из нее раздался знакомый рык:

– Вам чего, особое приглашение надо, лузеры, мать вашу!

Трое побежденных мною «лузеров», уныло повесив ротовые щупальца, направились к открывшейся дыре в пространстве.

– Быстрее, наххх! – рявкнула пустая камуфла, и ктулхи, словно получив по пинку под зад, резво попрыгали в портал.

Я не стал ждать, когда Хащщ выскажется и о моей расторопности, и поспешил последовать за его подчиненными – тем более что края портала уже начали сходиться. «Кротовые норы» вообще долго не живут, потому в таких случаях лучше не щелкать нижней челюстью, а быстрее нырять куда сказано. Последним в портал протиснулся Хащщ, голова и лапы которого уже вернулись к своему первоначальному непрозрачному состоянию.

Огляделся я, дабы понять, куда попал, – и невольно присвистнул.

Это была не Зона.

По крайней мере, не Чернобыльская точно…

Мы находились на обширной поляне, окруженной очень странными деревьями ядовито-зеленого цвета, похожими на гигантские грибы. Ножки-стволы толстые, узловатые, а наверху – студенистые шляпки диаметром примерно от пяти до десяти метров. Которые, к слову сказать, лениво шевелились – как и стволы, кстати. Я аж подвис слегка, глядя вверх на эдакое чудо. И невольно вздрогнул, когда одна из шляпок внезапно схлопнулась, словно огромный зонт, – только не вниз краями, а вверх.

– Чего завис? – поинтересовался Хащщ. – Это слизевики-переростки, на летающих крыс охотятся.

– Слизевики? – не понял я.

– Не слышал, что ли? В твоем мире они тоже есть, только мелкие. Хрен пойми что. Не грибы, не растения, не животные. А может, и то, и другое, и третье вместе. Одноклеточные твари с коллективным разумом, здесь ими весь карман зарос.

– Карман? – снова не понял я.

– Ну да, – пожал плечами Хащщ. – Микромир, прилепившийся к основному. Придаток, типа аппендикса. Их у каждой вселенной может быть множество, нужно только знать, как в них попасть. Идеальное убежище, не нуждающееся в охране – слизевики чужих мгновенно сожрут, им это раз плюнуть.

Словно в подтверждение его слов одно из деревьев-грибов сложило свою шляпку на этот раз правильным «зонтиком», прижав ее к стволу, наклонилось до земли – и довольно шустро поползло к нам. Жуть, конечно, тем более что верхушка «дерева» представляла собой не что иное, как большой, внимательный глаз.

– Спокойно, не дергайся, – зевнул Хащщ. – Это разведчик. Понюхает, поймет, что ты с нами, и вернется.

Так и случилось. Четырех ктулху деревогриб только окинул взглядом, ко мне же подполз поближе и пристально на меня уставился.

– Да свой он, свой, – сказал Хащщ. – Вы же знаете, сюда я привожу или своих, или добычу. Врагов не привожу, оно нам не надо.

Однако, несмотря на лестную характеристику, слизевик еще полминуты меня разглядывал, после чего, извиваясь змеей, развернулся и пополз обратно, к роще соплеменников.

– А ты-то как с ними договорился? – поинтересовался я.

– По бартеру, – отозвался Хащщ. – Они нам дом, защиту и покровительство, мы им – жратвеньку по возможности. Скоро сам все увидишь. Пошли, все покажу.

Кстати сказать, посреди поляны возвышался внушительный холм, густо поросший мхом того же цвета, что и слизевики. Здесь, по ходу, весь мир был такой расцветки, даже хмурое небо, нависшее над шляпками слизевиков, отдавало нездоровой прозеленью.

А холм, надо отметить, был довольно правильной формы, эдакая полусфера, словно накрытая толстой и мохнатой маскировочной сеткой.

– Боюсь предположить… – начал было я, пока мы неторопливо шли к холму, но Хащщ меня перебил.

– Не предполагай. Это старый противоатомный бункер. Кто-то очень могущественный испугался, что в основном мире вот-вот начнется ядерная война, и свинтил в «карман». Или построил его, с них, могущественных, станется. А вот воспользоваться не смог – я это убежище пустым нашел. Никого внутри не было, ни души, даже воздух откачан. Чуть не сдох, пока изнутри дверь открыл.

– То есть, если я правильно понимаю, бункер был законсервирован, и ты воспользовался «кротовой норой», чтобы попасть внутрь.

– Правильно понимаешь, – ощерился Хащщ. – Пробил в режиме невидимости короткий коридор, и одна нога здесь, вторая там. В общем, все необходимое внутри оказалось. Система жизнеобеспечения на двести человек, запасы продуктов, склады оружия и униформы любых размеров. И, конечно, научная лаборатория, точнее, целый мини-институт с мини-заводом для производства чего угодно. И это чего угодно ты сейчас попробуешь!

Когда мы подошли ближе, в холме отъехала в сторону массивная бронированная створка, открыв проход внутрь. Мы вошли, и я оценил, насколько местные ктулху не любят непрошеных гостей. В пяти метрах от входа был оборудован блокпост со стационарным огнеметом по центру и двумя крупнокалиберными пулеметами по бокам. Если кто не тот припрется, одновременно и поджарят, и свинцом нашпигуют, как булку изюмом.

Но Хащщ дал отмашку, и три ктулху, державшие на прицеле наш отряд, вытянулись в струнку и отдали честь, приложив когтистые лапы к каскам. Да уж, нехило мой старый приятель поднатаскал свою армию. Двойственное чувство, кстати, когда такое видишь. С одной стороны, карикатурная пародия на нас, людей, с другой – жутковато немного становится, когда из-под каски на тебя смотрят белые глаза без зрачков, под которыми пучок щупальцев шевелится.

«Ага, на нас, людей, пародия, – усмехнулся я, когда осознал, что продолжаю думать как человек. – Сам ты, блин, пародия для них, вон как на твой хвост косятся».

По ходу, на мой внешний вид плевать было только Хащщу. Он довольно быстро свыкся с тем, что я стал похож на него и его соплеменников, и общался со мной так же, как и раньше, – ну, может, с некоторой ноткой сострадания, как психиатр со свеженьким сумасшедшим, пока еще не втыкающим, что он серьезно болен и это не лечится.

– Ты, короче, главное, не паникуй, – вещал Хащщ, пока мы, спустившись вниз по работающему эскалатору, шли по коридору. – Быть нами – это лучше, чем мучиться в людском обличье. Ктулху сильнее, выносливее, у нас скоростная регенерация, мы практически не болеем и при этом сохраняем человеческое мышление. Думаю, можно сказать, что мы новая ступень эволюции человека, подвинувшая его с вершины пищевой цепочки.

Коридор, по которому мы шли, разветвился на три. По мановению лапы Хащща хмурые члены его отряда свалили в левый коридор, стараясь не смотреть друг другу в глаза, – поражение от хвостатого меня они переживали очень серьезно. А мы с Хащщем свернули направо, к раздвижным бронированным дверям, над которыми красовалась рельефная надпись «Лабораторный комплекс», выполненная на бронзовой доске.

Меня это не особо удивило. Стало быть, подземный город был построен во времена СССР – тогда любили мутить глобальные секретные проекты. И этот вымутили с размахом.

Комплекс лабораторий внешне напоминал первые станции Московского метрополитена – масштабно, роскошно, с резными колоннами, подпирающими потолок, мраморным полом, большими круглыми лампами в бронзовом орнаменте, вмонтированными в потолок. Ну и размеры комплекса впечатляли. Думаю, это был только минус первый этаж площадью не меньше квадратного километра, так как я заметил еще один эскалатор, ведущий вниз.

Сам этаж был разделен на сектора, отгороженные где прозрачными вертикальными перегородками, выполненными из толстого стекла, а где-то непрозрачными цвета того же мрамора, что лежал на полу. Причем наличие этих перегородок не мешало оценить масштаб этажа, в центре которого возвышалась трехметровая бронзовая фигура ученого в халате и очках, задумчиво держащего в руках земной шар размером с волейбольный мяч. Ученый словно прикидывал, оставить планету еще пожить-покрутиться или же лучше разбить ее о мраморный постамент памятника чисто из милосердия, чтоб не мучилась тяжелым заболеванием под названием «человечество». В целом, на мой взгляд, безвкусица в попытке совместить советский «стиль триумф» с современными тенденциями.

– Думаю, это все проектировали, чтоб кому-то очень серьезному пустить пыль в глаза, – сказал Хащщ, направляясь к перегородке из черного мрамора. – Хотя эти заборы я не одобряю. Конечно, удобно, чтоб ученые и общались друг с другом, и у каждого было что-то типа личного пространства. Но по мне, лучше б сделали отдельные кабинеты. Солиднее.

– Мне кажется, ты слегка зажрался, – заметил я. – Отхватил себе небольшое государство, а теперь сетуешь, как все хреново.

– У каждого государства свои проблемы, и у большого, и у небольшого, – проворчал Хащщ. – Причем не факт, что у маленького их меньше. Но при наличии финансовой базы от продажи артефактов и много чего еще, а также команды ученых, работающих на твое государство, есть возможность изыскать средство не обращать внимания на проблемы. Пошли, короче.

И зашел за перегородку, где, как я понял, был оборудован его личный кабинет площадью метров пятьдесят, отделанный с показной роскошью: большой старинный дубовый стол, резные стулья, кожаный диван, местами потертый, но вполне пригодный к эксплуатации, явно дореволюционный шкаф с финтифлюшками и куча всякого-разного другого барахла в стиле «дорого-богато», которое, думаю, стащили сюда со всего этого подземного общежития. Вот уж не думал, что у Хащща прорежется вкус окружать себя антикварными вещами сомнительной ценности. Хотя, если у людей такое часто случается, когда на них сваливается богатство, то чем модифицированные ктулху хуже? Мозг-то у них человеческий, значит, и недостатки должны быть свойственные хомо сапиенсам.

– Ща оттянемся, – сказал мутант, и, ловко лавируя между громоздким барахлом, подошел к шкафу. Открыл одну створку – и оказалось, что старинный шкаф некий талантливый умелец превратил в большой холодильник, запихнув в древнее нутро современное оборудование. Внутри холодильника стояли колбы, заполненные какой-то жидкостью серого цвета.

Хащщ осторожно, чуть ли не с благоговением вынул две, ногой захлопнул дверь холодильника, одну колбу протянул мне, при этом аккуратно звякнув об нее своей.

– Ну, давай за встречу.

– Это что? – подозрительно поинтересовался я.

– Продукт нашей разработки, – гордо произнес мутант. – Ты вроде перед тем, как с моими схлестнуться, кабана выпил, верно?

Не помню, чтоб Хащщу об этом докладывали его подчиненные, но, может, и шепнул кто, я не следил.

– Ну, допустим.

– И как?

– Что как?

– Жрать хочешь?